У истоков древних рек,

Бродит изгнанный из рая

Самый первый человек.

Утучняя сладкой пищей

Плоть свою — земную персть,

Бродит он и способ ищет

Двери райские отверсть.

Но не думай, вор, о краже  —

За святой рекой Евфрат

Херувим стоит на страже

У закрытых райских врат.

Он вращает по округе

Огнедышащим мечом.

От меча бежит в испуге

Человек, бренча ключом.

И, споткнувшись, вязнет в дверце

Рыжих пойменных болот

И в тоске срывает сердце  —

С древа жизни райский плод.

* * *

Казаки

Мимо Дона тихого,

Мимо Дон-реки

Ехали угрюмые

С фронта казаки.

Грозный ветер с севера

С воем в спины дул,

На седле под буркою  —

Мёртвый есаул.

Кровь лампасом выцвела

На виске седом…

Краснозвёздным выстрелом

Выбит белый Дон.

* * *

По другому берегу

Мимо Дон-реки

Ехали суровые

С фронта казаки.

Бился под копытами

Мировой пожар…

На руках товарищей

Мёртвый комиссар.

Пуля кровью вышила

На груди кумач…

По-над Доном слышится

Материнский плач.

* * *

Мужики

Тары-бары-шаровары,

Продувные кушаки…

В городском-тверском пивбаре,

Как московские бояре,

Загуляли мужики.

Притаранили тарани

Целый ворох в сто пудов

И шумят, стирая грани,

Грани сёл и городов.

Спорят нервно, но степенно

О шелках да о бобах,

И кипит пивная пена

На прокуренных губах.

Для таких любая кружка,

Как не выкати — мала…

Вьётся пена, словно стружка,

Льётся пиво, как смола.

Раскраснелись, аки раки,

От заморского питья:

Кулаки крепки для драки,

Рожи гожи для битья.

А в сторонке горожане

Из столичных пиджаков

Смотрят, точно парижане,

На российских мужиков.

Мол, сцепитесь ради шутки,

Коли жизнь невесела,

На пятнадцатые сутки

Доберётесь до села…

…Тары-бары-шаровары,

Продувные кушаки…

В городском-тверском пивбаре,

Как московские бояре,

Пили пиво мужики.

* * *

Апокалипсис

Вылезал из житейской трясины

Змей не змей — земноводная слизь,

Это чудо завидев, осины

С перепугу, как бабы, тряслись.

Выползал на большую дорогу,

На ухабах свивался в кольцо,

Гнусно корча незримому Богу

Полуморду и полулицо.

Коль машина из тьмы наезжала,

То шофёр уходил в тормоза:

На него, свесив грозное жало,

Зверь нездешний таращил глаза.

И на кончике медного рога

С треском лопался визг колеса,

Из-под ног уходила дорога,

И летела душа в небеса…

* * *

Ночное светило небесным пупом

Сквозь тучи светило попихе с попом.

От луж бы до луж бы дорогой хромой

Скорей бы со службы добраться домой.

До милых поповен, до малых попят  —

Они, час не ровен, всё ждут и не спят,

Чтоб матушка с тятей дошли поскорей,

Прогнали бы татей от полных ларей.