Дед, не будь сатаною,

На душе холодит.

Вся Россия со мною

На мешок твой глядит.

Не печаль её, парень,

Виду не подавай.

Улыбнись ей, боярин,

Наливай, наливай.

* * *

Один лишь раз в судьбе непышной

Я небеса поцеловал.

Пусть с журавлём промашка вышла,

Зато журавлика поймал.

Он, свыкшись с долей неизбежной,

Живёт в кармане много лет.

Он маленький

и очень нежный,

Ни у кого такого нет.

Он подрасти уже не смеет.

Угрюмым небом позабыт,

Курлыкать вовсе не умеет,

Зато немного говорит…

Пуглив, как чиж, всегда взволнован,

Он — Маугли наоборот.

Он сам не знает, для чего он

На свете, собственно, живёт.

Безгрешна в мире многогрешном,

Кому душа его нужна?..

Я б объяснил ему, конечно,

Да сам не знаю ни хрена.

* * *

Кавказский пир-96

Эта водка, что «Русской» зовут,

Видно, самая горькая в мире.

Прокати нас на танке, Махмуд,

У тебя в гараже их четыре.

Мясо белой овцы на столе

Аппетитною горкою тает.

Всё равно в полупьяном Кремле

Нас никто за людей не считает.

Правда по небу пишет крылом,

Белый день письменами усеян.

Только — чур, не стрелять за столом,

А не то и пожрать не успеем!

Много ты пострелял на веку,

Но и мы повидали немало.

Ты скажи своему кунаку,

Чтоб убрал свою руку с кинжала.

Мы летим на двуглавом орле.

Будто внове. Но это — не внове…

Прав писатель: «Россия во мгле».

А заря не бывает без крови.

* * *

В могиле неизвестного поэта,

В которую мы ляжем без имён,

Мерцают рядом свечка и комета,

Сроднившиеся в громе похорон.

Мы не прошли в анналы и в журналы.

Живя в тени, мы не отвергли тень.

Мы ляжем здесь  —

одни провинциалы

Из русских городов и деревень.

Смеясь, плутаем вдаль путей-дорожек

И крошим хлеб печали и страстей.

И, как ни странно,

этих малых крошек

Хватает на прокорм России всей…

* * *

Женщина над человеческой бойней

С красным крестом на груди,

Перекрестись, если это спокойней,

Смилуйся, не уходи.

Очередь справа — фонтанчики пыли.

Жизнь дешевеет в бою.

Выдумай так, чтоб меня не убили,

Спрячь меня в сумку свою.

  — Я за тебя помолюсь и поплачу,

Ангел мой с пулей в крыле.

Я тебя спрячу,

конечно же, спрячу

И в небесах, и в земле.

ДиН гостиная

Леонид Сафронов

Виктору Астафьеву посвящается…

Тяга

Как над сёлами космос засвищет,

Так согнувшись от тяжких вериг,

Что-то во поле бродит и ищет

Синим светом обросший старик.

Раз набрёл на лихую ватагу  —

Не народ, а сплошной матерьял.

«Что ты ищешь?» «Небесную тягу

На земле, — говорит, — потерял».

Отвалили ему полковриги;

С голодухи и хлеб — колбаса:

«Ты бы сбросил, — гогочут, — вериги,

Легче станет попасть в небеса!»

Тут такая в них тягость попёрла,

Подхватить не успели кошли,

Всей оравой по самое горло

В ненасытную землю ушли.

И не могут сработать ни шагу

Из неё ни назад, ни вперёд,

Чуют носом небесную тягу,

Да земная за горло берёт.

Человек

В страхе землю озирая