– Не знаю… Она упала прямо в гардеробной и до сих пор без сознания, – ответила Ангелина, склонившись над подругой.
А я всё понял. Враг застал мою первую супругу врасплох, и она не успела выставить защиту. В результате большая часть меридианов в её теле оказалась сбита. К счастью, благодаря повышенному энергетическому фону и активным чакрам искажению не удалось разорвать её тело и перемешать на молекулярном уровне.
– Как она? – тревожно спросила Инга.
– Плохо, но жить будет. Не отвлекайте меня, – отрезал я и принялся выправлять один меридиан за другим, пока ещё не было поздно. Начал с мозга – тут, к счастью, обошлось без серьёзных повреждений, вероятно, благодаря её активному третьему глазу. Затем перешёл к сердцу и лёгким. Увы, ни одна из моих супруг пока не сумела достаточно напитать чакры огня и воздуха, поэтому здесь обнаружилось множество проблем. Но ничего такого, с чем бы не справилась направленная и усиленная регенерация. Наконец, я добрался до живота, рук и ног.
К счастью, раскрытая чакра земли, подпитывающая тело Марии энергией и поддерживающая тонус всего организма, не позволила смертоносному воздействию проникнуть глубже. Что до конечностей – даже серьёзные их повреждения не могли привести к летальному исходу, а всё остальное не было критичным. К счастью, и инвалидом первой супруге стать не грозило, я успел вовремя.
– Готово, – выдохнул я, закончив лечение настолько, насколько это было возможно.
– Спасибо, – чуть охрипшим голосом произнесла очнувшаяся Мария. – Что со мной случилось?
– Попала под удар. А ведь я говорил, что щит надо поддерживать постоянно, – покачав головой, напомнил я.
– Я и поддерживала, – чуть обиженно ответила она. – Выставила по стенке полусферу, а потом… прости меня, пожалуйста. Я думала, что это конец…
– У неё точно с головой всё в порядке? – удивлённо спросила Инга. – Маша извиняется? Я такого в жизни не видела.
– Придушу во сне, чтобы не мучилась, – сверкнув глазами, пригрозила Мария.
– Всё в полном порядке, – улыбнулся я, обнял первую супругу и помог ей подняться. А через мгновение меня со всех сторон облепили жаркими объятиями. – Я тоже невероятно счастлив, что все живы и целы. А теперь давайте всё-таки переоденемся. Шесть утра, вряд ли нам удастся ещё поспать.
Девушки со мной согласились – тем более что моя спальня, а по факту наша общая, представляла собой жалкое зрелище. Целых вещей почти не осталось, в полу и потолке зияли дыры, а большая часть мебели превратилась в труху. То же самое произошло и с гардеробной. К счастью, после прошлого теракта, когда мы остались практически голышом, у каждого из нас был полный запасной комплект повседневной одежды.
Одевшись, мы спустились в уцелевший зал для совещаний, в то время как в наших покоях вовсю работали криминалисты и даже пара учёных. Они прибыли из университетов для обследования установок захваченного корабля, но вскочили среди ночи, едва услышав, что кто-то применил ранее неизвестную способность.
К десяти утра весь город уже знал о нападении на княгиню Лугуй и её супруга. К счастью, нападавшие были обезврежены, а мы не пострадали. Горожане узнали об этом в том числе из нашего интервью, которое мы дали, сидя на обломках мебели. Наши враги наверняка знали, что должно было произойти покушение, им было известно, кто именно его совершил и какими способностями тот обладал, так что особых тайн мы не раскрывали. Почти.
– Враги империи и Ляпинского княжества в очередной раз посрамлены, – глядя в камеру, говорила Ангелина. – Они проиграли и в воздухе, и на земле, и даже в подлом ночном нападении. Если они сейчас нас смотрят, не хотите ли что-нибудь им передать?
– В первую очередь я хочу успокоить всех граждан Империи и Ляпинского княжества: мы делаем всё возможное, чтобы вы были в безопасности, – с лёгкой улыбкой сказал я. – Российская империя постепенно приходит к примирению, и мы горды быть согражданами всех храбрых мужчин и женщин, что охраняют покой простых людей. Что же до врагов нашего государства и мирной жизни… мы придём за вами. За всеми вами. За каждым персонально. Где бы вы ни прятались. Даже если сбежите за океан.
– Благодарю вас и полностью присоединяюсь к сказанному, – улыбнулась Ангелина. – С вами был срочный выпуск «Правды» и его ведущая – Ангелина Лисичкина. Хорошего вам дня и удачи…
– Мне кажется, мы так зрителей приучим, что у нас что ни день, то пожар, то наводнение, – вздохнула Инга, когда эфир закончился. – Хорошо хоть в эфир не каждый день выходим, а то они и устать могут.
– За обычные новости у нас отвечает Кренделева, а её рейтинги куда ниже, – ответила Ангелина, смывая и без того лёгкий макияж. – К тому же мы даём людям не только яркие, но ещё и положительные эмоции. Пока вокруг такое… Вот будет в стране всё хорошо – тогда нас смотреть и перестанут.
– Это смотря, о чём мы вещать будем, – хмыкнул я в ответ.
– Если вдруг случится так, что удастся решить все проблемы до твоей коронации, – это будет тяжёлый выбор, – улыбнулась Ангелина. – Но что-то я в подобном исходе событий сильно сомневаюсь. Прости, дорогой.
– Не веришь в наши усилия? – едко спросила Мария.
– Почему же? В наши – верю, – мило улыбнулась Ангелина. – А вот в людей уже не получается. Ну или, наоборот, получается верить, что они найдут способ, как обмануть самих себя и нагадить окружающим.
Спорить с ней никто не собирался. И без толку, и зачем? Тем более что люди, которые искренне болели за Империю, встречались на нашем пути крайне редко. Даже у истинных патриотов на самом деле были свои цели, которые зачастую оказывались диаметрально противоположны тому, что полезно для страны.
Нет, конечно, вредителями, которые делают что-то назло, оказывалось совершенное меньшинство. Таких обиженных и озлобленных людей вперёд двигали месть и желание поделиться своей болью. Все же остальные думали в основном о личном благе: о благе для своей семьи, клана или даже маленького народца, но своего. У кого на что хватало широты души.
Тех же, кем двигали более масштабные идеи, можно было скорее назвать безумцами, не думающими о личном благе. Хотя… тот же Филарет, исполняющий свою сакральную миссию, возможно, и не видит в посте патриарха своей главной цели, но его действия и суждения могут быть опасны для Империи и мира в целом. Главное, чтобы он, добившись результатов внутри страны, не объявил православный крестовый поход. Иначе бардак и хаос могут никогда не закончиться.
– Итак, это он, – проговорил Филарет, когда в его резиденцию доставили пленного. Как я и приказывал, того раздели, досмотрели и накачали снотворным, но в процессе медицинского обследования выяснилось несколько деталей, которые делали его почти совершенно бесполезным в качестве источника информации.
– Вам виднее, – ответил я, пожав плечами. – Этот человек пытался вас убить?
– Да… скорее всего, – чуть помедлив, проговорил патриарх. – Тогда было особенно не до него. Но почему бы не разбудить пленного и не спросить у него самого?
– Боюсь, ничего не выйдет. Нет, разбудить – нет проблем, часов через десять действие снотворного закончится. Только на вопросы он не ответит – язык у него вырван почти из гортани, – ответил я, демонстрируя снимки. – Кроме того, он обладает странным даром, активирующимся через крик.
– Природный или дикий резонанс. Я в подобном не новичок, – хитро улыбнувшись, подмигнул мне патриарх. – Некоторые используют песню как усилитель – спусковой крючок, запускающий сложную реакцию. Другие – природный дар, полученный в ходе мутации или унаследованный от предков.
– Надо будет это запомнить, – кивнул я. – Так или иначе, ответить нам он не сможет. К сожалению, о такой особенности я не знал, так что в процессе задержания сломал ему кисти. Писать в ближайшие несколько месяцев, пока кости как следует не срастутся, он тоже не сможет.
– Он всегда сможет кивать и мотать головой, – возразил Филарет. – Главное – найти правильные доводы. Но вы можете не беспокоиться, ваше высочество. Оставьте его мне, и я постепенно выясню всё, что ему известно. Тем более что на меня его способность не сможет оказать никакого влияния.
