— Собирай «Волчью Стаю». Ты возглавишь операцию.

— Понял, Док. Будет сделано.

— Анна, ты едешь с ним. Мне нужен специалист по сдерживанию магии.

— Я готова.

— Алиса, ты — координатор. Лилит — разведка. Волков — ты остаешься на хозяйстве. Город не должен заметить, что армия ушла.

— А ты? — спросила Вера.

Я подошел к прозрачной стене.

Внизу горели огни моего города.

В моей груди пульсировало Семя Пророка. Оно хотело власти. Оно хотело поглотить этих детей, чтобы стать еще сильнее.

Я чувствовал его голод. И я знал, что рано или поздно мне придется накормить его. Или умереть.

— А я… я останусь здесь. В центре паутины.

Я приложил руку к стеклу.

— Мне нужно подготовить операционную. Потому что когда мы привезём этих детей сюда… нам понадобится очень много скальпелей.

— Собрание окончено, — сказал я. — Все свободны. Работаем.

Люди выходили из зала.

Осталась только Алиса.

Она подошла ко мне.

— Ты боишься, — констатировала она.

— Я в ужасе, — признался я. — Я выпустил джинна из бутылки. И теперь этот джинн хочет устроить вечеринку.

— Ты справишься. Ты всегда справляешься.

— Это называется «выживание», Алиса. Это не победа. Это просто отсрочка приговора.

Я посмотрел на Обелиск.

Внутри него, в цифровом раю, Мальчик-Маг играл с Вольтом в шахматы. Орлов пил виртуальное вино.

Они были счастливы.

А я стоял здесь, в реальности, и держал на плечах мир, который трещал по швам.

— Знаешь, что самое смешное? — спросил я.

— Что?

— Я ведь просто хотел лечить людей. А стал тюремщиком богов.

Алиса улыбнулась. Впервые за все время искренне.

— У каждого своя карма, Доктор. Твоя — реанимировать этот мир. Даже если он не хочет жить.

Я выключил свет в зале.

Только карта с красными точками продолжала гореть в темноте.

Тридцать три точки.

Тридцать три шага в Бездну.

— Поехали, — сказал я темноте.

Лифт спускался в самую утробу Обелиска.

Здесь, на глубине километра под землей, воздух был стерильным и холодным. Никакой магии, никакой Гнили. Только гудение серверов и запах озона.

Я вышел в коридор, обшитый белым пластиком.

«Операционная Ноль».

Мой личный проект. Место, где я буду «лечить» богов.

Я прошел мимо пустых палат.

Стены из маго-изолирующего стекла. Системы подавления воли. Капельницы с «Амброзией».

Тридцать три камеры.

Пока пустые. Но скоро они наполнятся криками.

— [ВСЕ СИСТЕМЫ В НОРМЕ, БОСС], — голос Вольта в динамиках был тихим. — [НО МНЕ НЕ НРАВИТСЯ ЭТА ТИШИНА. ОНА СЛИШКОМ… ГРОМКАЯ.]

— Тишина — это друг хирурга, Вольт. Она позволяет сосредоточиться.

Я подошел к главной консоли.

На экране светилась карта мира. Красные точки Аватаров пульсировали.

Они просыпались.

Я чувствовал их. Через Семя в моей груди.

Голод. Страх. Ярость.

Они были детьми, которым дали ядерную кнопку вместо погремушки.

— МЫ… СОЖРЕМ… ИХ… ВСЕХ, — прошептал голос Семени. — СТАНЕМ… ЕДИНЫМ.

— Заткнись, — я прижал руку к груди. — Мы будем их учить. Или изолировать. Никакого каннибализма.

Вдруг свет в коридоре мигнул.

Красная лампа тревоги завращалась без звука.

— [НАРУШЕНИЕ ПЕРИМЕТРА], — сообщил Вольт. — [СЕКТОР: ЛИЧНЫЕ АПАРТАМЕНТЫ КОМЕНДАНТА.]

— Кто? Убийца? Шпион?

— [НЕТ. ДАТЧИКИ НЕ ФИКСИРУЮТ БИОЛОГИЮ. ЭТО… ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ СЛЕД. ОЧЕНЬ ЗНАКОМЫЙ.]

Я выхватил пистолет (старая привычка, хотя магия была быстрее).

Рванул к лифту.

Поднялся на верхний уровень. В пентхаус, который мы построили на вершине Обелиска.

Дверь была приоткрыта.

Внутри горел камин (настоящий, дровяной — роскошь в этом мире).

В кресле у огня сидел человек.

Он держал в руках бокал с моим виски.

Я вошел, наводя ствол.

— Обернись медленно. Или я выстрелю в затылок.

Человек поставил бокал на столик.

Встал.

Обернулся.

Я ожидал увидеть кого угодно. Имперского ассасина. Пророка. Лилит.

Но я увидел…

Себя.

Точнее, свое старое тело.

То самое, израненное, покрытое шрамами, с седыми волосами и усталыми глазами. Тело, которое я оставил в музее Орлова. Тело, которое должно было быть пустым.

Но оно не было пустым.

В его глазах горел зеленый огонь.

Огонь Некроманта.

— Привет, Виктор, — сказало моё старое тело моим старым голосом. Хриплым, прокуренным. — Неплохо устроился. Вид из окна шикарный.

Я опустил пистолет.

Мое новое сердце пропустило удар.

— Кто ты?

Старик улыбнулся. Той самой кривой улыбкой, которой я улыбался в зеркало по утрам.

— Я — это ты. Точнее, та часть тебя, которую ты оставил. Ты забрал память, навыки, волю. Но ты оставил… Душу.

Он постучал себя по груди.

— И знаешь, что? Душа не любит, когда её бросают. Особенно в музее.

— Это невозможно. Я перенес сознание. Ты — просто оболочка. Голем.

— Я — Эхо. Когда ты скопировал себя, ты создал слепок. Но Изнанка… она не любит пустоты. Она наполнила этот слепок.

Он сделал шаг ко мне.

— Ты стал Королем, Виктор. Ты получил силу, власть, бессмертие. Но ты потерял человечность. Ты — машина. Эффективная, холодная машина.

Он поднял руку. На ней не было Ожога Империи. Но на ней была другая метка.

Метка Смерти.

— А я — твоя Совесть. И я пришел, чтобы вернуть долг.

— Какой долг?

— Ты обещал спасти этот мир. А вместо этого ты его оккупировал.

Он подошел вплотную.

— Я не враг тебе. Я — твой тормоз. Если ты перейдешь черту… если ты станешь Пророком… я остановлю тебя.

— Как? Ты слаб. Твое тело умирает.

— Смерть — это моя профессия, коллега. Я найду способ.

Он прошел мимо меня к выходу.

У двери он остановился.

— Кстати, виски паршивый. В следующий раз купи ирландский.

Он вышел.

Я остался один у камина.

Семя в моей груди зашипело.

— УБЕЙ ЕГО! ОН ОПАСЕН! ОН ЗНАЕТ НАШИ СЛАБОСТИ!

— Нет, — я убрал пистолет. — Он прав. Мне нужен тормоз.

Я подошел к окну.

Внизу лежал мой город. Некрополис.

Вокруг него — враждебный мир.

Впереди — война с Аватарами.

А за спиной — моя собственная Тень, которая обрела плоть.

Я поднял бокал, оставленный моим двойником.

В нем остался глоток.

Я выпил.

Виски был горьким. Как лекарство.

— Ну что ж, — сказал я своему отражению в стекле. — Операция продолжается. Пациент жив. Но прогноз… сомнительный.

Огонь в камине догорал, рассыпаясь рубиновыми углями, и тени в углах комнаты начали сгущаться, словно осмелевшие звери, подступающие к костру. Тишина, повисшая после ухода моего «гостя», была не пустой, а звенящей, наполненной невысказанными угрозами и призраками прошлого. Комната, еще минуту назад казавшаяся триумфальным залом победителя, вдруг сжалась до размеров одиночной камеры. Я чувствовал, как Семя в груди медленно пульсирует, синхронизируясь с ритмом остывающего города внизу. Это было странное чувство — быть одновременно самым могущественным существом в радиусе тысячи километров и самым одиноким человеком на планете.

Вкус виски на языке сменился привкусом пепла. Старый Виктор был прав: победа имеет свой вкус, и он далек от сладости. Я смотрел на янтарную жидкость в бокале и видел в ней не свое отражение, а искаженную маску того, кем мне предстоит стать. «Тормоз», «Совесть» — красивые слова, но в реальности, где боги сходят с ума, а дети становятся бомбами, совесть — это роскошь, которую я едва ли мог себе позволить. И все же, его появление было не просто галлюцинацией уставшего разума. Это было предупреждение. Вселенная стремится к равновесию, и если я стал Чудовищем, чтобы победить других чудовищ, то где-то должен был появиться Рыцарь, чтобы убить меня. Ирония в том, что этим рыцарем оказался я сам — точнее, та моя часть, которую я отбросил как ненужный балласт.

Сквозняк от окна шевельнул тяжелые портьеры, и мне показалось, что я слышу шепот. Не голоса Гнили, не приказы Империи, а тихий, монотонный гул времени, которое теперь текло для меня иначе. Впереди была вечность, или то, что от нее осталось. Война с Аватарами, интриги Совета, торговля с Империей — всё это казалось сейчас не грандиозным планом, а бесконечным списком дел дежурного врача в ночь, когда в городе случилась катастрофа. Я сделал глубокий вдох, впуская в легкие прохладный, кондиционированный воздух пентхауса, который почему-то пах стерильностью операционной. Мой путь только начинался, и на этом пути не будет привалов.