Гудки.
Я положил трубку.
Посмотрел на вентиляционную решетку. Гул стих. Лопасти вентилятора, которые гнали воздух с поверхности, остановились.
Воздух в бункере стал неподвижным.
— Он отключил воздух? — спросила Вера, увидев мое лицо.
— Да. У нас есть запас кислорода в баллонах, но это ненадолго. Мы в мышеловке. И сыр оказался отравленным.
Я посмотрел на Вольта.
— Ты сможешь взломать систему жизнеобеспечения? Запустить вручную?
Хакер покачал головой.
— Это аналоговый контур. Рубильник снаружи. Или где-то в фундаменте, куда нет доступа изнутри. Орлов предусмотрел такой вариант.
— Значит, мы выходим, — сказал Борис, поднимаясь. — С боем.
— Снаружи три тысячи «Кукол», которые только что потеряли ментальный поводок, — напомнил я. — Они снова станут безумными. Они разорвут нас на сувениры.
Я подошел к окну (бронированному, выходящему в лес).
Там, в темноте, стояла армия.
Они больше не смотрели на меня с обожанием. Они начали двигаться хаотично, толкаясь, рыча. Связь распалась. Голод вернулся.
— Думай, Витя, — сказала Вера. — Ты всегда что-то придумываешь.
Я посмотрел на свое отражение в стекле.
Седые виски (подарок от вспышки Света). Глаза, в которых плескалась тьма.
У меня нет маны.
Нет Кристалла.
Нет выхода.
Зато у меня есть «Архив Смерти». И есть телефон.
— Вольт, — сказал я медленно. — Ты можешь подключить этот телефон к городской сети вещания? К громкоговорителям МЧС?
— Могу. Но зачем? Ты хочешь попросить помощи?
— Нет. Я хочу сделать заявление.
Я улыбнулся.
— Если мы умрем, мы заберем с собой репутацию всей Империи. Орлов хочет войны? Он получит Апокалипсис.
— Соединяй.
Вольт вскрыл телефонную коробку, подключил свои зажимы.
— Готово. Прямой эфир. Весь город тебя услышит.
Я взял трубку.
Вдохнул спертый воздух бункера.
И начал говорить.
Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!
Глава 20
ПАНДЕМИЯ ПРАВДЫ
Телефонная трубка ударилась о рычаг аппарата с сухим пластиковым щелчком.
В наступившей тишине этот звук показался мне ударом молотка по крышке гроба. Нашего гроба.
Я стоял, опираясь руками о стол красного дерева, и жадно хватал ртом воздух. Он еще был пригоден для дыхания, но мой организм, измученный стимуляторами и магией, уже чувствовал изменения. Вкус стал металлическим, затхлым.
Углекислый газ. Тихий убийца.
Он не душит сразу. Сначала он делает тебя вялым. Потом — эйфоричным. А потом ты просто засыпаешь, чтобы никогда не проснуться.
— Ушло? — спросил я, не оборачиваясь.
— Каждый бит, — голос Вольта доносился из-под стола, где он ковырялся в разводке. — Я зациклил запись. Сейчас твой голос звучит из каждого утюга в этом проклятом городе. В метро, в торговых центрах, на экстренных частотах полиции. Даже в наушниках у подростков. Мы хакнули всё.
— Отлично.
Я развернулся к остальным.
Вера сидела на полу, прислонившись спиной к дивану. Она сняла бронежилет — лишний вес сейчас только увеличивал потребление кислорода.
Борис лежал на ковре, глядя в потолок. Его грудная клетка вздымалась тяжело, с хрипом. Для такой горы мышц кислородное голодание наступит быстрее всего.
— Красиво сказал, Док, — пробасил он. — Про «мясников в белых халатах» и «торговцев душами». Думаешь, поверят?
— Люди верят в то, чего боятся, — я подошел к бару, достал бутылку воды. Пить хотелось нестерпимо. — А я дал им повод бояться не меня, а тех, кто их «защищает».
Я сделал глоток.
— Что теперь? — спросила Вера.
— Теперь мы ждем.
— Чего? Смерти? — она кивнула на вентиляционную решетку, которая молчала. — Воздуха осталось на час. Максимум на полтора, если перестанем двигаться и болтать.
— Мы ждем реакции. Орлов думал, что запер нас в склепе. Но он забыл, что в склепе тоже есть акустика.
Я подошел к пульту охраны.
Вольт вывел изображение с внешних камер на главную плазму в гостиной.
Картинка была черно-белой, зернистой, но понятной.
Лес вокруг бункера кишел телами.
Три тысячи «Кукол».
Они больше не стояли стройными рядами. Без контроля Кристалла они превратились в стадо. Они бродили между деревьями, натыкались друг на друга, рычали. Некоторые пытались грызть бетонные стены бункера, ломая ногти.
Это был океан безумия, отделяющий нас от свободы.
— Смотрите, — Вольт ткнул пальцем в экран. — Сектор Север-3. Трасса.
Камера, установленная на высокой сосне (замаскированная под скворечник), давала обзор на подъездную дорогу.
Там было зарево.
Не от фар. От огня.
— Они идут, — сказала Вера, поднимаясь. — Гвардия Орлова?
— Нет, — я прищурился. — Гвардия ходит строем. А это… это бунт.
Вдали, на шоссе, двигалась колонна.
Разношерстная, хаотичная.
Грузовики, обшитые листами железа. Байкеры с факелами. Старые автобусы, раскрашенные граффити.
Это были не военные.
Это были банды. Жители трущоб. Наемники-одиночки. И просто злые граждане, которым только что рассказали, что их родственников не лечили, а пускали на запчасти.
Мое обращение сработало как детонатор.
Я не просто раскрыл правду. Я объявил награду.
«В подвалах Орлова есть лекарство от всех болезней. И там есть списки тех, кто убивал ваших детей. Придите и возьмите».
Я открыл ящик Пандоры.
— «Бешеные Псы», — узнал эмблему на головном джипе Борис. — И «Степные Волки». И даже парни с Порта. Ты собрал всех отморозков города, Док.
— Я дал им цель, — поправил я. — Орлов хотел войны? Он получил революцию.
Колонна врезалась в толпу «Кукол» на окраине леса.
Началась бойня.
Бандиты стреляли из дробовиков, давили био-дронов колесами, жгли их коктейлями Молотова.
«Куклы» отвечали с животной яростью. Они разрывали металл, вытаскивали водителей из кабин.
Это была битва двух стихий: организованного криминала и неконтролируемой биомассы.
И посреди этого ада, как маяк, стоял наш бункер.
— Они прорываются, — заметил Вольт. — У бандитов тяжелое вооружение. Они расчищают путь к воротам.
— Они идут спасать нас? — с надеждой спросил Кузьмич.
— Они идут грабить нас, — я перезарядил свой костный пистолет (трофей из медотсека Орлова, стреляющий иглами). — Они думают, что здесь сокровищница. И они правы.
Внезапно свет в бункере мигнул.
Вентиляция, которая молчала последний час, издала натужный скрежет.
ВЖУХ.
Поток воздуха ударил из решеток.
Свежего, холодного, пахнущего гарью воздуха.
Мы все жадно вдохнули. Голова закружилась от кислородного удара.
— Он включил воздух? — удивилась Вера. — Орлов сжалился?
— Нет, — я посмотрел на экран.
К воротам бункера, сминая остатки «Кукол» и расталкивая машины бандитов, подъехал черный лимузин.
Тот самый, на котором я ездил к Волкову.
А за ним — два БТРа с маркировкой Банка «Золотой Грифон».
Из лимузина вышел человек.
Сергей Волков.
Он был бледен, держался за живот, но стоял прямо. В другой руке он держал мегафон.
Рядом с ним суетились техники, подключаясь к внешнему щитку бункера (видимо, они и взломали систему жизнеобеспечения снаружи).
Голос Волкова, усиленный динамиками, пробился сквозь стены:
— КОРДО! Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ТАМ! ОТКРЫВАЙ! Я ПРИШЕЛ ОТДАТЬ ДОЛГ!
Я расхохотался.
Смех перешел в кашель, но я не мог остановиться.
— Долг… — выдохнул я. — Он пришел не отдавать долг. Он пришел защищать свои инвестиции. Я — единственный, кто может вылечить его печень. И он не даст какой-то толпе разорвать своего личного врача.
— Открываем? — спросила Вера.
— Открываем.
