Белые коридоры, запах хлорки и… безумия.

Мы шли быстро, проверяя каждую палату.

Они были открыты.

Внутри, на койках, лежали люди.

Маги.

Огневики, водники, менталисты.

Все они были в состоянии овощей. Слюна текла по подбородкам, взгляды расфокусированы.

На их головах были обручи.

«Подавители воли».

— Они не лечат их, — прошептала Вера, заглядывая в очередную палату. — Они их глушат. Превращают в батарейки.

— Они выкачивают из них ману, — я провел рукой над одним из пациентов. — Видишь канал? Тонкая нить идет от обруча в стену. Весь этот комплекс питается за счет жизненной силы заключенных. Экологически чистая энергия, мать её.

Мы дошли до изолятора особого режима.

Табличка на двери: «СЕКТОР Х. Вход только персоналу уровня А».

— Наш клиент здесь, — я приложил ухо к двери. Тишина.

Замок был электронным.

— Вера, твой выход.

Она достала дешифратор (подарок Архивариуса) и прилепила к панели.

Секунда, две… Зеленый огонек.

Дверь с шипением ушла в стену.

Мы ворвались внутрь, готовые ко всему. К бою, к ловушке, к очередному монстру.

Но комната была пуста.

Ни койки, ни стола.

Только стены, сплошь покрытые экранами и серверами.

И в центре, подвешенный на проводах, как марионетка, висел человек.

Тощий, бледный, с длинными сальными волосами. Его тело было опутано кабелями. Электроды входили прямо в череп, в позвоночник, в кончики пальцев.

Он не касался пола. Он парил в магнитном поле.

Вокруг него летали искры статического электричества.

Объект № 102-Х. Вольт.

Он открыл глаза.

В них не было зрачков. Только белый свет электрической дуги.

— Гости… — его голос звучал сразу из всех динамиков в комнате. — Не врачи. Не охранники. Кто вы?

— Мы служба техподдержки, — я сделал шаг вперед, поднимая руки, чтобы показать, что не вооружен (тесак висел на поясе). — Пришли перезагрузить систему.

— Перезагрузить? — он рассмеялся. Смех был похож на треск короткого замыкания. — Я и есть Система. Я вижу вас. Ты — мертвец, который ходит. Ты — машина из мяса и ярости. Ты — солдат без войны.

Он говорил с каждым из нас.

— Вольт, — я перешел к делу. — Мне нужен твой мозг.

— Всем нужен мой мозг! — взвизгнул он, и экраны вокруг вспыхнули красным. — Они используют меня, чтобы майнить крипту! Чтобы взламывать биржи! Чтобы смотреть порно в 4К! Я — процессор! Я — раб!

— Я предлагаю тебе не рабство. Я предлагаю работу.

Я достал Черный Кристалл Орлова.

— Видишь это? Это самая сложная шифровка в Империи. Код смерти. Если ты взломаешь его — ты освободишь тысячи душ. И докажешь, что ты круче любого ИИ.

Вольт перевел взгляд (или то, что у него было вместо взгляда) на Кристалл.

Искры вокруг него замедлились.

— Древний код… Некро-алгоритмы… Вкусно.

Он облизнул губы.

— Если я вскрою это… я сгорю. Мой мозг не выдержит нагрузки без охлаждения.

— Я врач, — сказал я. — Я не дам тебе сгореть. Я буду держать твои нейроны в холоде, пока ты работаешь. Я отключу тебя от этой, — я обвел рукой комнату, — фермы. И дам тебе свободу.

— Свободу? — он склонил голову. — А что такое свобода? Это когда нет проводов?

— Это когда ты сам выбираешь, в какую розетку воткнуть пальцы.

Он молчал. Электричество гудело.

— Согласен, — наконец сказал он. — Но есть проблема.

— Какая?

— Я интегрирован в систему безопасности клиники. Если вы отключите меня от сети… сработает протокол «Зачистка».

— И что это значит?

— Это значит, что все двери заблокируются, а в вентиляцию пойдет нервно-паралитический газ. И проснутся «Санитары».

— Санитары? — переспросила Вера.

— Автоматоны класса «Палач». С циркулярными пилами. Их тут двадцать штук в подвале.

Я посмотрел на Бориса.

— Двадцать штук… Справишься?

Берсерк потрогал свое обожженное плечо и ухмыльнулся.

— Если они из металла — я их сдам в утиль.

— Вольт, — я посмотрел на Техномага. — Вырубай себя. Мы принимаем бой.

Вольт закрыл глаза.

Кабели, держащие его, щелкнули и отстегнулись.

Он рухнул мне на руки — легкий, как птица.

В ту же секунду свет в клинике погас. Завыла сирена.

И где-то в глубине здания раздался визг запускаемых циркулярных пил.

— Бежим! — заорал я, закидывая хакера на плечо. — Вера, коридор! Борис, ты замыкающий! Ломай всё, что движется!

Мы вылетели в коридор, который теперь освещался только красными аварийными лампами.

Началась гонка. Не со временем. С мясорубкой.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 12

ВЫПИСКА С ОСЛОЖНЕНИЯМИ

Визг циркулярных пил резал уши, проникая прямо в мозг даже сквозь адреналиновую заглушку.

ЗЗЗ-И-И-И-У!

Это был звук не стройки. Это был звук анатомического театра, где вскрытие проводят на живую и в промышленных масштабах.

— Быстрее! — заорал я, перекидывая тощее тело Вольта с одного плеча на другое. Техномаг весил не больше мешка с сухой листвой, но на бегу каждый килограмм превращался в гирю.

Коридор клиники, еще пять минут назад стерильно-белый, теперь пульсировал кроваво-красным светом аварийных ламп. Стробоскопический эффект превращал реальность в дерганое слайд-шоу.

Вспышка.

Борис, бегущий последним, разворачивается на пятках.

Вспышка.

Его стальная балка врезается в «Санитара» — приземистого, похожего на краба автоматона на гусеничном ходу.

Вспышка.

Искры фонтаном. Диск пилы, установленный на манипуляторе бота, вгрызается в металл балки, высекая сноп огня.

— Газ! — крикнула Вера, на ходу натягивая респиратор. — Вентиляция!

Я увидел это. Из решеток под потолком с шипением вырывались струи белесого пара.

Нервно-паралитический агент. Классика тюремных бунтов. Сначала ты теряешь зрение, потом контроль над сфинктерами, а потом диафрагма забывает, как сокращаться.

Я задержал дыхание. Мой респиратор болтался на шее, надевать его было некогда — руки заняты телом хакера.

[Мана: 20/100. Активен режим боевой медицины.]

— Док, их много! — прорычал Борис.

Я оглянулся.

Коридор за нами кишел механизмами. Они выползали из ниш, спускались с потолка на гидравлических захватах. «Санитары» класса «Палач».

У них не было лиц. Только вращающиеся лезвия и форсунки для дезинфекции (или огнеметов, кто знает этих психов-инженеров).

Один из ботов, разогнавшись на гусеницах, прыгнул.

Он летел прямо на Веру.

Валькирия среагировала. Она упала на спину, пропуская летящую смерть над собой, и всадила очередь в днище машины.

Пули звякнули о броню. Бесполезно.

Бот приземлился, высекая искры из кафеля, и развернулся, занося пилу для удара.

Вера не успевала встать.

— Не в мою смену!

Я выбросил свободную руку вперед.

У меня была мана. Немного, но она была.

Я не стал бить заклинанием. Я ударил телекинезом. Грубым, сырым толчком.

Я представил, как хватаю бота за его вращающийся диск.

КЛИН.

Магический захват остановил вращение пилы мгновенно.

Инерция сделала остальное. Вал двигателя лопнул, мотор внутри корпуса сорвало с креплений. Автоматон затрясся и завалился на бок, изрыгая черный дым.

— Вставай! — рявкнул я Вере. — Не лежать!

Мы свернули за угол.

Впереди маячили спасительные двери холла. Стеклянные, автоматические. За ними — свобода, парк и дыра в заборе.

Я рванул к ним, чувствуя, как легкие начинают гореть от нехватки кислорода.

Осталось тридцать метров. Двадцать.

И тут двери закрылись.

Не стекло.

Сверху, из потолочной ниши, с грохотом упала стальная плита толщиной в ладонь.