Это было грандиозное зрелище.

Огромный подземный резервуар, размером с футбольное поле. Внизу, метрах в десяти под мостками, на которых мы стояли, бурлила черная, маслянистая жижа.

Отстойник.

Сюда сливались отходы с химзаводов (включая тот, что я взорвал) и канализация аристократических кварталов.

В центре резервуара возвышался «остров» — нагромождение ржавых труб, фильтров и мусора, спрессованного временем.

Именно туда вел след слизи.

— Идеальное место для базы суперзлодея, — прокомментировала Вера, глядя вниз. — Или для монстра.

— Там тепло, — я включил «Истинное Зрение». — Реакция гниения дает тепло. Химеры хладнокровные, им нужен подогрев. Оно там.

Внезапно мостки под ногами дрогнули.

Металлический скрежет разнесся по залу, многократно усиленный эхом.

Где-то в глубине острова что-то зашевелилось.

Куча мусора осыпалась в воду.

ПЛЮХ.

И наступила тишина.

Но теперь это была не мертвая тишина заброшенного места. Это была тишина засады.

— Выключить свет, — шепнул я.

— Что? — не поняла Вера.

— Вырубай фонари! Мы для нее как мишени в тире! У нее, скорее всего, термозрение или эхолокация, но яркий свет она увидит первым!

Мы погрузились во тьму.

Только тусклый, зеленоватый свет гнилушек и химической пены внизу давал хоть какие-то ориентиры.

— Борис, — я коснулся плеча гиганта. Его мышцы были твердыми, как камень. — Ты чувствуешь ее?

Бритва втянул воздух ноздрями.

— Да. Пахнет серой и… страхом. Тех двоих, кого она сожрала. Они еще там. Внутри нее. Перевариваются.

— Сможешь определить направление?

— Она… везде. Она быстрая.

В этот момент над нашими головами раздался тихий, влажный шлепок.

Как будто мокрая тряпка упала на металл.

Я медленно поднял голову.

Мое «Зрение», работающее на пределе чувствительности (и жрущее мою жизнь вместо маны), выхватило силуэт.

Оно висело на фермах под самым потолком.

Длинное, сегментированное тело, покрытое хитином, который переливался, мимикрируя под ржавчину. Множество лап с крючьями. И голова…

Голова была похожа на раскрытый цветок, только лепестки были усеяны зубами, а в центре пульсировал глаз.

Оно готовилось к прыжку.

Прямо на Веру.

— КОНТАКТ! ВВЕРХ! — заорал я, толкая Веру в сторону.

Тварь оторвалась от потолка.

Она падала не камнем. Она падала как капля ртути, меняя форму в полете.

Вера откатилась, и монстр рухнул на мостки, прогнув стальную решетку.

Удар хвоста — и перила, за которые я держался, срезало, как бритвой.

Я едва удержался на краю.

— Огонь! — закричала Вера, и темноту разорвали вспышки выстрелов.

Пули ударили в хитин. Искры. Рикошеты.

Тварь зашипела. Звук был похож на стравливание пара из котла.

Она не почувствовала пуль. Ее броня была рассчитана на магические атаки.

Монстр метнулся к Вере с невероятной скоростью.

И тут в игру вступил Борис.

— МОЁ МЯСО! — взревел он.

Бритва размахнулся своей двухметровой стальной балкой, как бейсбольной битой.

БАМ!

Удар пришелся твари в бок.

Хруст хитина был музыкой для моих ушей.

Монстра отбросило на пару метров. Он врезался в трубу, оставив на ней вмятину.

Но он тут же вскочил.

Его тело начало меняться. Из боков выдвинулись новые конечности.

— Адаптивная мутация, — пробормотал я, доставая тесак (бесполезный кусок железа в данной ситуации, но так спокойнее). — Химера класса «Ликвидатор». Орлов, ты больной ублюдок.

Тварь открыла пасть-цветок.

Я увидел, как в ее глотке формируется зеленый шар.

Кислотный плевок.

— Борис, щит! — крикнул я, понимая, что он не успеет увернуться.

Бритва не стал искать укрытие. Он сорвал с себя остатки рубахи и выставил вперед левую руку.

Плевок накрыл его предплечье.

Кожа зашипела, плавясь и стекая на пол вместе с мясом. Обнажилась кость.

Любой нормальный человек упал бы от болевого шока.

Борис только рассмеялся.

Его кровь, брызнувшая из раны, не упала на пол. Она зависла в воздухе, формируя алые иглы.

— Теперь ты меня разозлила, ящерица, — прорычал он.

Бой начался.

И мы были не в партере. Мы были в клетке с хищником, который эволюционировал каждую секунду.

Борис не стал ждать, пока тварь прыгнет снова.

Он взмахнул левой рукой, с которой капала густая, темная кровь.

Капли не упали вниз. Подчиняясь его воле, они застыли в воздухе, вытянулись в иглы и со свистом полетели в монстра.

Ш-ш-ш-пух!

Кровавые дротики прошили хитин, словно бумагу.

Тварь взвизгнула. Она не ожидала атаки, бьющей изнутри. Магия крови Бориса вступила в реакцию с ее организмом, вызывая некроз.

— Жри! — проревел Бритва, прыгая на монстра.

Две туши столкнулись с грохотом товарного поезда.

Ржавые мостки, на которых мы стояли, жалобно скрипнули. Одна из балок лопнула, выстрелив заклепкой, как пулей.

Конструкция накренилась.

— Держись! — Вера успела схватить меня за шиворот, прижимая к стене.

А Борис и Химера, сплетенные в клубок ярости и когтей, рухнули вниз.

БА-БАХ!

Они упали на «Остров Мусора» — гору спрессованного пластика, труб и ила, возвышающуюся над черной водой.

Фонтан брызг взлетел до самого потолка.

Я перегнулся через перила, всматриваясь в темноту «Зрением».

Там, внизу, творился хаос.

Борис молотил тварь обломком трубы, превращая ее хитин в крошево. Тварь отвечала ударами лезвий, вырастающих из локтей, и плевками кислоты.

Кожа берсерка дымилась, покрываясь язвами, но они затягивались быстрее, чем появлялись новые.

— У него пульс двести! — крикнул я. — Если он не остановится, у него сердце взорвется!

— А у твари⁈ — крикнула Вера, перезаряжая автомат.

Я сфокусировался на монстре.

Химера светилась в тепловом спектре как новая звезда.

Ее регенерация работала на пределе. Каждая рана, нанесенная Борисом, заставляла ее метаболизм ускоряться.

Вдоль ее хребта открылись щели — дыхальца. Из них вырывались струи пара.

Охлаждение.

Она перегревалась. Орловские ученые разогнали био-движок, но сэкономили на радиаторе.

— Борис! — заорал я вниз, надеясь, что он услышит сквозь пелену безумия. — Не бей ее! Души!

— ЧТО⁈ — донеслось снизу.

— Перекрой ей спину! Закрой дыхальца вдоль хребта! Она сварится изнутри!

Бритва, который в этот момент пытался оторвать твари лапу, замер на долю секунды.

Химера воспользовалась моментом, ударив его хвостом в грудь. Борис отлетел, врезавшись в кучу ржавых бочек.

Тварь зашипела и прыгнула, метя когтями в горло.

Но Борис не стал закрываться.

Он распахнул руки, принимая удар на грудь. Когти вошли в плоть, но застряли в мышцах, твердых как камень.

— Иди к папочке… — прохрипел он.

И сомкнул свои ручищи-тиски на туловище твари.

Он обхватил ее, прижимая к себе, перекрывая своим телом вентиляционные щели на ее спине.

— Грейся, сука!

Химера забилась. Она поняла.

Пар перестал выходить. Тепло начало копиться внутри ее организма.

Я видел, как ее внутренние органы начинают светиться ярче. Красным. Белым.

Температура ядра поднялась до 60 градусов. Белок начал сворачиваться.

70 градусов. Отказ нервной системы.

80 градусов.

Тварь издала звук, похожий на свист чайника, и… лопнула.

Не взорвалась. Просто ее ткани потеряли когезию. Мышцы превратились в желе, хитин треснул, выпуская наружу кипящую внутреннюю жидкость.

Борис с воплем отшвырнул от себя дымящуюся тушу.

Он был весь в ожогах — термических и химических. Его грудь представляла собой месиво.

Но он стоял.

— Готово… — прохрипел он, сплевывая кровь. — Мясо… пережаренное…

Спуск вниз занял пять минут.

Вера страховала, я скользил по наклонной балке.

Вонь внизу стояла невыносимая. Запах вареной химеры был хуже любой канализации.