Во дворе осталось лежать пять тел. Еще двое на вышках пытались нас выцелить, но дым от «Буханки» создавал отличную завесу.

— В ангар! — скомандовал я. — Быстрее, пока действие не кончилось!

Таймер в углу глаза тикал: [24:15].

Мы ворвались внутрь.

Ангар встретил нас гулом вентиляции и запахом, от которого даже меня, патологоанатома со стажем, передернуло.

Смесь формалина, хлорки, гнилого мяса и… лаванды?

Они использовали освежитель воздуха, чтобы заглушить вонь смерти. Цинизм 80-го уровня.

Это был не склад.

Это был конвейер.

Вдоль стен стояли огромные стеклянные колбы, заполненные мутно-зеленой жидкостью. Внутри плавали тела.

Мужчины. Женщины.

Кого-то я узнавал по базе «Неликвид».

У кого-то не хватало конечностей. У кого-то вместо рук были вживлены лезвия или огнеметы.

«Куклы».

Био-конструкты. Живые мертвецы, у которых выжгли личность и заменили ее на программу подчинения.

— Господи… — выдохнула Вера, опуская арбалет. — Это же… Это же люди.

— Были людьми, — жестко поправил я. — Теперь это сырье.

В центре зала стоял операционный стол. Рядом — стойки с мониторами и двое в белых халатах.

Ученые.

Увидев нас, они замерли. Один уронил планшет.

— Кто… кто пустил⁈ Охрана!

Я перемахнул через ограждение.

Ученый попытался достать пистолет (врачи тут тоже вооружены?), но я перехватил его руку и с хрустом вывернул кисть.

— Тихо, коллега, — прошипел я ему в лицо, глядя в расширенные от ужаса глаза своими светящимися синим зрачками. — Обход. Профессор недоволен санитарным состоянием.

Второй ученый рванул к пульту управления.

— Не трогай кнопку! — крикнул я, но было поздно.

Он ударил кулаком по большой красной клавише.

[ТРЕВОГА. ПРОТОКОЛ «ЦЕРБЕР» АКТИВИРОВАН.]

Голос системы прогремел под сводами ангара.

Сирены завыли с новой силой.

Пол в дальнем конце зала дрогнул. Огромные гермоворота начали медленно разъезжаться.

Из темноты донеслось низкое, утробное рычание.

Такое не издает ни одно земное животное.

Это был звук трущихся друг о друга тектонических плит.

— Что там? — Вера вскинула арбалет, целясь в темноту.

— Страж, — ответил я, ломая шею первому ученому (свидетели не нужны, времени на допрос нет). — Химера-убийца.

Из ворот вышло Нечто.

Три метра в холке. Тело льва, покрытое хитиновой броней. Вместо хвоста — живая змея, плюющаяся кислотой. Три головы.

Одна — волчья.

Вторая — медвежья.

Третья… человеческая.

Искаженное, раздутое лицо мужчины с пустыми белыми глазами и ртом, полным акульих зубов.

— Цербер, — прошептал я. — Класс «S».

Тварь увидела нас.

Человеческая голова открыла рот и издала визг, переходящий в ультразвук.

[Дебафф: «Ментальный удар». Головокружение.]

Интерфейс мигнул. Наркотик «Синий Туман» боролся с ментальной атакой.

«Срать я хотел на твой визг. Я сам кого хочешь переору».

— Вера! — крикнул я. — Бей по глазам! Медвежья голова — приоритет!

— А ты⁈

— А я попробую его выключить.

Я перехватил тесак поудобнее.

Мана: 90/100.

Таймер: [20:00].

Времени вагон.

Я побежал навстречу чудовищу.

Цербер прыгнул.

Это была гора мышц и ярости, летящая на меня.

В нормальном состоянии я бы уже умер.

Но под «Синим Туманом» я видел его прыжок покадрово.

Я скользнул под его брюхо, уходя от удара когтистой лапы, способной разорвать танк.

Змеиный хвост метнулся ко мне, брызгая кислотой.

Я полоснул тесаком, отсекая змее голову.

Химера взревела двумя оставшимися глотками. Кислота прожгла мой рукав, опалив кожу, но я даже не почувствовал боли.

Я оказался за его спиной.

Там, где позвоночник соединялся с тазом.

«Истинное Зрение» показало мне структуру.

Это было не животное. Это был конструкт.

Вдоль хребта шли трубки с питательной смесью. А в районе холки светился кристалл-управляющий.

Процессор.

Если я достану до него…

Цербер развернулся с грацией кошки. Медвежья лапа врезалась мне в грудь.

Бам!

Я отлетел метров на пять, врезавшись в колбу с «Куклой».

Стекло разбилось. На меня вылились литры формалина и вывалилось полуразложившееся тело.

[HP: 60/100. Перелом двух ребер (снова). Ушиб легкого.]

Боль пробилась даже через наркотик. Я сплюнул кровь.

— Витя! — Вера стреляла без остановки. Болты отскакивали от хитина, но один вошел в нос волчьей голове.

Тварь отвлеклась на нее.

Это мой шанс.

Я встал.

В моих венах бурлил коктейль из маны и адреналина.

— Эй, Бобик! — заорал я. — К ноге!

Я поднял руку.

Вся оставшаяся мана. Все 90 единиц.

Я не буду его резать. Я его перегружу.

[Заклинание: Магический Шок.]

Я сжал кулак.

Кристалл на холке химеры вспыхнул.

Тварь замерла, ее лапы подогнулись. Она затряслась, как эпилептик.

Управляющий контур не выдержал скачка напряжения.

Цербер рухнул, снося стеллажи.

Дым повалил из сочленений его брони.

— Готов, — прохрипел я, оседая на пол.

Таймер: [15:00].

Мана: 0/100.

Эффект «Синего Тумана» начал спадать.

Меня накрыло. Холод, тошнота, темнота в глазах.

Вера подбежала ко мне, хватая за плечи.

— Ты живой?

— Пока да… — я указал дрожащей рукой на дальнюю стену ангара. Туда, где стоял сейф. — Данные… Забери данные… И найди реактор… Надо валить…

Она потащила меня к выходу, но я остановил ее.

Мой взгляд упал на разбитую колбу, в которую я влетел.

Тело, выпавшее из нее.

Мужчина. Лет пятидесяти. Седые виски. Шрам на подбородке.

Я знал это лицо. Я видел его в зеркале каждый день.

Это был мой отец.

Граф Кордо.

Он был мертв уже давно. Но его глаза… они были открыты. И в них светилась тусклая, механическая жизнь «Куклы».

Он смотрел на меня.

И его губы шевелились.

— … Виктор… беги…

Я смотрел в глаза отцу.

Раньше они были стального серого цвета. В них всегда читался интеллект и легкая усталость от ответственности за Род.

Сейчас это были два стеклянных шарика, подсвеченных изнутри тусклыми рунами подчинения.

Зрачки не реагировали на свет. Мимические мышцы провисли, превращая лицо аристократа в маску инсультника.

— … Виктор… беги… — повторили губы.

Звук шел не из горла. Он шел из голосового модулятора, вшитого в трахею. Это была не речь. Это была зацикленная запись, остаточный эхо-импульс, сработавший на триггер моего лица.

Я упал на колени рядом с ним, игнорируя хруст битого стекла под ногами.

Вонь формалина выедала глаза.

— Папа… — мой голос дрогнул. Но всего на секунду. Врач во мне задушил сына.

Я схватил его за запястье. Пульса нет. Кровь гоняет механическая помпа.

Коснулся висков.

«Истинное Зрение» работало на последних парах стимулятора, но картинку дало четкую.

Лобные доли выжжены. Вместо гиппокампа — кристалл-контроллер. Нейронные связи разорваны и заменены золотыми нитями.

Личности нет. Души нет.

Передо мной лежал кусок мяса с жестким диском вместо мозгов. Биологический дрон.

— Уходим! — Вера дернула меня за плечо. — Сюда едут! Я слышу сирены!

— Подожди.

Я не мог его оставить. Если я уйду, Орлов снова использует его. Зашьет, накачает химией и отправит убивать. Может быть, даже меня.

— Виктор… беги… — снова скрипнул модулятор.

Я посмотрел на Веру.

— Дай нож.

Она замерла. Поняла. Молча протянула мне мой тесак.

Я взял тяжелое лезвие. Рука не дрожала. Наркотик все еще держал меня в режиме «Машины».

— Прости, — прошептал я, наклоняясь к его уху. — Операция прошла неудачно. Пациент неоперабелен.

Я не стал резать горло. Это грязно.

Я вогнал острие точно в основание черепа, разрушая кристалл-контроллер и ствол мозга.