Глава 21. Горечь
— Дорогой, тебе помочь? Боже мой. Неужели, такие страдания из-за кофе? Мы вернёмся в столицу, и там найдётся кофе на любой вкус, наймём специально человека, мой батюшка…
Нинель зачирикала поддельно сладеньким голосом, не в состоянии скрыть радость победы. Стоило Его Сиятельству подняться на второй этаж, она вцепилась в его руку и решительно настроилась на тот самый разговор, о котором он сам же и просил за завтраком.
— Я не ваш дорогой, не смешивайте кофе и многое другое, что происходит в данный момент. С чего вы решили, что её отъезд меняет что-то в наших отношениях? Вы приехали в гости, сопроводили мою матушку, но более между нами никаких дел нет. Разговор носит именно такой характер, и я понимаю, что вы лишь пытаетесь казаться женственной глупышкой, желая очаровать меня. Но всё тщетно.
Нинель опомнилась, выпрямилась и на лице снова проявила себя тень надменности. К чему сладкие улыбки, если кавалер слепой.
— Вы не понимаете, я посол доброй воли, меня послал отец и его товарищи. Место канцлера не сегодня, так завтра освободится. Вы нужны короне, но без помощи вы не обойдётесь, выслушайте и не отрицайте сразу моё предложение, больше с вами никто так честно не поговорит.
— Вот как? Честно? Ну хорошо, я выслушаю вас самым внимательным образом и даже загляну в ваши тайны, чтобы окончательно убедиться в ваших намерениях…
— Это лишнее, постойте, это правда? У вас есть эта способность?
— А вы не знали? — князь подошёл к стулу, повернул его и сел, а рукой указал на кресло рядом с собой. И каждое его действие заставляет забыть о его слепоте. Нинель прикусила губу, несколько секунд сомневалась, но села рядом, готовая сбежать, если разговор затронет самые потаённые секреты.
— Не думала, что настолько.
— Итак, ваша миссия вполне понятна. Я бы назвал её не посольство доброй воли, а миссия помощника палача. Коалиция, какую возглавляет ваш батюшка слишком уж «ушлая», не побоюсь этого деревенского слова. Мой титул и связи, стали бы отличным прикрытием для группы политических мошенников и шарлатанов. Они за моей спиной готовы проворачивать свои делишки, да к чему спина, у слепого можно воровать и перед носом. Посему я вам говорю нет. И более того, написал неделю назад письмо Его Величеству. Если и соглашусь на какую-то должность, то только под непосредственным началом самого царя.
Нинель слушала молча, сидя прямо и сцепив пальцы в замок так сильно, что те побелели.
На слове «воровать» — её щёки вспыхнули огнём, а в глазах блеснула ненависть.
Князь почувствовал неприязнь, наконец, маски сброшены, про себя отметил, что графиня продержалась совсем недолго. И даже отрицать не пытается.
Она решила нападать…
— Вы не справитесь с этой должностью, у вас всё равно будут воровать под носом. Вы слепы, даже если пытаетесь убедить меня в обратном, магия не вечна, она даст осечку, и вы не сможете контролировать всё. Обвинили моего отца в нечистоплотности, но он делец, и был бы вам предан. Без него вы вообще пустое место. Оставайтесь в своём унылом поместье. Тоскуйте по этой безродной девке, предавайтесь меланхолии. Это единственное, что вы можете себе позволить. Действительно, я зря потеряла время.
— Вас всё же бросил тот бравый подполковник? Вы были увлечены им целый год. Но он женился на девице более покладистой и менее богатой.
— Вы не смеете…
Нинель прошипела, готовая вцепиться в лицо князя за жестокую правду. Но он продолжил:
— Нинель, ваша ненависть оправдана и к Дарье Андреевне, и к той счастливице, что увела у вас жениха, и сама того не желая, перешла вам дорогу. Но вы слишком холодны и расчётливы. Этого хватает на службе и среди конкурентов в светском обществе. Дома мужчине хочется тепла, ласки, заботы.
— Вы признаётесь в своей слабости? — она хмыкнула и посмотрела на князя свысока, примеряя к нему ярлык тряпки и ничтожества.
— Нет, я по-дружески намекаю вам на причину, по которой подполковник Львов отказался от вас, будучи поначалу влюблённым в вашу красоту, а потом испугался доступности. В силу воспитания я не могу говорить вам жестокие вещи, но теперь я вижу всё. И прошу вас, поезжайте домой, оставьте этот разговор втайне, отцу скажите, что между нами не срослось, и вы не можете жить со слепым.
Гордей Сергеевич решил дать Нинель фору, какую она не заслуживает, но она растоптала этот шанс на перемирие в тот же момент, как только услышала.
— Вы трус. Ничтожество. Сбежать от общества, прикрываясь своим мнимым недугом.
— Вы думаете, что беременны! Срок ещё небольшой, вас даже не тошнит. Пока не тошнит, но сегодня вы задержались в спальне, потому что впервые почувствовали себя нехорошо. Хотели прийти ко мне в постель, надеясь, что молодой мужчина, тоскующий по ласке, поддастся на вашу провокацию. Ведь Львов тоже высок, крепок и брюнет. А я, слепой, мне можно подсунуть любого ребёнка. Я не хотел говорить о вашем позоре, не хотел вмешиваться в дела, не касающиеся меня. Но вы настойчиво провоцируете. Собирайтесь, я распоряжусь заложить маленькую карету, вас отвезут в…
— Я скажу отцу, что вы взяли меня силой…
Она вдруг прошипела с такой яростью, что Гордей Сергеевич поморщился.
— Не беспокойтесь, беременность замершая, от ненависти дети не рождаются. И Вы останетесь бесплодной, я лишь констатирую факт как маг. Собирайтесь и уезжайте, не усугубляйте это дело ещё больше, не доводите до такого скандала, что ваше имя навсегда смешается с грязью.
И в этот момент он перехватил её руку у самого своего лица. Больно сжал запястье и заставил графиню вскрикнуть от боли.
— Я этого так не оставлю…
— Все претензии предъявляйте к женатому отцу ребёнка, которому не суждено родиться. И вы правы, мне стоило вас выгнать вчера же вечером. Чтобы не осквернять свой дом.
Она резко встала, с грохотом отодвинув креслице, повернулась и вышла. Но в красивой головке кишат злобные, жестокие мысли о мести.
— Я отомщу… Как он узнал?
Коротко приказала своей горничной собираться.
Остановилась у зеркала, посмотрела на себя и вдруг горько зарыдала, проклиная всё и всех.
— Зачем я потащилась к знахарке, зачем взяла эти проклятые капли… Зачем…
Силы оставили несчастную графиню, но она всё равно собралась и медленно пошла во двор, чёрная карета вот-вот подъедет и увезёт её как преступницу в город.
Глава 22. Мы не соперницы
— Павел Петрович, а вы нас куда везёте? — проехав до развилки, я наконец, очнулась от своих невесёлых мыслей, выглянула в окно и осознала, что мы же куда-то едем.
— Тело вашего мужа отвезли в имение, Макар Кириллович уже составил бумаги и повёз преступника в столицу. Дело серьёзное. Я пока останусь с вами, надеюсь, не помешаю…
Он мельком взглянул на Арину.
— Конечно, нет! Я сама хотела просить вас хотя бы на пару дней задержаться, не понимаю, что делать дальше. Простите, я девушка и без мужской помощи несколько теряюсь в этих непростых процессах. Похороны, и всё такое. У барона, наверное, есть родственники.
Мои слова получили не ту реакцию, на какую я рассчитывала. Арина внезапно поджала губы и отвернулась. Подумала, что я флиртую с дознавателем?
Да уж, мне сейчас только флирт и нужен.
— Насколько я знаю, родственников нет. Два года назад умерла его мать. Возможно, есть какие-то дяди или тёти. Но вы законная жена, и наследуете всё.
— Но он пытался меня отравить.
Павел наклонился вперёд и прошептал, словно в карете есть ещё кто-то кроме нас троих:
— Этот исход неприятных событий скажется наилучшим образом для вас, сударыня. Первое, нет нужды ворошить это постыдное дело против мужа, его уже не воскресить, получил по заслугам, простите за откровенность. Второе, вы получаете наследство. Просто нужно подождать три месяца до оглашения завещания и год траура. Но подозреваю, что завещания и нет. Он был молод, а молодые люди редко задумываются о скоротечности жизни.
