Какая-то женщина помогла мне встать, проводила в трактир и усадила в тихое местечко за перегородкой, шепнув, что ни к чему мужикам видеть одинокую барышню.

Я лишь поблагодарила и улыбнулась, ещё раз проверила деньги и попросила принести самую простую еду.

— Кусок пирога и травяной чай, или жаркое и сбитень?

— Пирог и сбитень, а комнаты у вас есть? Мне в Мухин нужно, а почтовая карета уже уехала.

Женщина внимательно посмотрела на меня, что-то прикинула в голове, пошевелила губами и ответила:

— Попуток много, пока комнату не бери, ежели никого приличного тебе не подыщем на извоз, то вечером найдём местечко. Поди, в столице не заладилось? Домой?

— Вроде того, надо к родным наведаться, а то забудут, как я выгляжу, — решила смягчить свою ситуацию, но, по сути, сказала правду.

— Сейчас принесу обед, если что, подходи, всякие тут бывают, и кобели, озабоченные не редкость, — она тряпкой смахнула со стола крошки и крикнула парнишке подать мне кусок побольше и кружку выбрать приличную под сбитень.

Вздыхаю, вспоминая двух кобелей из моей короткой памяти, если женщины здесь так помогают друг другу, то это о многом говорит.

Пирог оказался очень вкусным, и мне на миг показалось, что я понимаю, как сделать похожий. Задумалась, глядя на толстый слой воздушного, несладкого теста с золотистой, масляной корочкой, на мелко рубленные капусту, морковь и яйцо в начинке. Показалось, что это ниточка, если я понимаю всё про пирог, то почему не понимаю ничего про себя?

Единственное чего добилась – снова меня одолел страх, ну куда я и к кому, толком даже адрес не знаю, а этот гад, что-то про многодетность сказал. Кажется, что родители не особо ждут меня «в гости».

Пока я так размышляла, не забывая при этом жевать и запивать горячим, душистым сбитнем, рядом уселась пара, меня и не заметили. У женщины большой узел с вещами, и он очень звонко звякнул, когда она положила свои сокровища у ног. У мужчины вид такой, что встреть его ночью – заикаться начнёшь, не только память потеряешь, это не кобель, это кто-то намного хуже. Ну и рожа, нос сломан, на щеке шрам, в ухе серьга – пират, не иначе. Как назло они уселись, перегородив мне выход.

Я невольно стала свидетелем их непростого разговора, иногда «бандит» забывался и начинал говорить громче.

В целом я поняла, что тётка служила кухаркой в имении какого-то князя. И он её выгнал за какие-то неблаговидные проступки, она в отместку обокрала его дом, не самое ценное, но столовое серебро, подсвечники, кой-какие украшения, и по мелочи удалось стащить. Хороша парочка воровка и пират с большой дороги. Но тётка наклонилась и продолжила:

— Он слепой как крот, только с виду строит из себя грозного, а у него перед носом можно пройти с краденым, и не заметит.

Прошептала и противно хихикнула в кулак.

— Так он не только слепой, так ещё и глухой? Слышь, а там ещё вещей-то есть? — снова голос бандита забасил, и на него обернулись двое ямщиков, не только мне сейчас неуютно сидеть в таверне.

Выждав, когда все снова уткнутся в свои тарелки и котелки, воровка продолжила:

— Полно, сейф в кабинете, огромный как шкаф, там поди, полно богатств. Уж не собрался ли ты…

— Тс-с-с-с! А что бы и не собраться сегодня, али завтра наведаюсь, а потом всё равно в столицу, так почему бы не пополнить карманы.

На этих словах ужасного незнакомца, я чуть не под стол сползла, если он увидит меня или узнает, что я в курсе его дел, то мне конец…

Мужик потянулся, покряхтел и сказал, что непременно сделает с братвой сие дельце, а пока ему приспичило в нужник. Поднялся и вышел. И тётка почему-то поспешила за ним.

Я только выглянула из-за своего укрытия и поняла, что спугнуло этих заговорщиков, в трактир вошли двое мужчин в какой-то непонятной форме, военные или полиция, но я обрадовалась, что они здесь, как-то спокойнее стало.

Глава. 4 Неприятная встреча

Прислушиваюсь к разговору новеньких с хозяйкой, а она, улыбаясь, показала на меня, наверное, пытается договориться о моей поездке.

Бог послал мне эту женщину, иначе и не скажешь.

Но увы, полицейские отрицательно покачали головами и сделали заказ, сели за свободный столик, но тот, что помоложе, пригожий такой, несколько раз посмотрел в мою сторону. Жаль, с ними я бы не побоялась ехать. Самой что ли попроситься, хоть бы куда, в столицу, Мухин, уехать бы из этого злачного места с кем-то надёжным.

Не теряю надежду, подожду господ на крыльце, красоткам в помощи редко отказывают, особенно красоткам в таком ужасном положении как у меня.

В таверне заметно прибавилось народа. Мне пришлось освободить столик, заплатить за обед и выйти на улицу, в поисках умывальника и нужника. Да и просто осмотреться, подышать и может быть самой попытать счастье, найти попутку.

Вышла и неожиданно столкнулась нос к носу с таким человеком, кого бы совершенно не желала встречать.

Жених Кузьма собственной персоной, нарисовался не стереть, не обойти. Опускаю голову и бегом вниз по ступеням.

Он поспешно поднялся по ступеням, пробежал, не обратив на меня внимание, и только я выдохнула с облегчением, и надеждой, что спасена, как он замер, повернулся и крикнул:

— Ах! Дарья Андреевна! Неужто этот жестокий человек вас таки выставил? — так сказал, словно сам не был соучастником.

— Вы меня с кем-то путаете! Прошу меня извинить, меня ждёт экипаж, — и ускоряюсь, чем окончательно выдаю себя.

Он вдруг решительно спустился за мной, подхватил под руку и силой потащил в таверну.

— Я много думал. Вы невероятная красавица, мне такой женщины не найти. Я богат, хорошо, скажем, не так богат, но ещё на один рот хватит, и даже на платье, да вдовец с детьми, но в вашем положении, дорогая моя, вам не светит приличное замужество. То, что вы так закричали, напугали нас и себя сегодня утром, это, отнюдь не характеризует вас как натуру грубую, а скорее как женщину праведных взглядов. Ох, я весьма взволнован, вы не позволяете мне говорить с вами…

Он вспотел, покраснел, отчего сделался совершенно противным.

— И не говорите, прощайте. Я как праведная женщина еду по своим делам, а вам должно быть стыдно.

— Но вы моя! — он так громко это заявил, что на нас внезапно посмотрели все посетители таверны.

— Вы с ума сошли! Как вы смеете! Оставьте меня! — вскрикнула и пользуясь его неловкостью и замешательством, снова сбегаю в открытую дверь.

На дворе стоят несколько карет, и я безошибочно определяю ту, на которой приехали полицейские, пробегаю, открываю дверь и прячусь от посторонних взглядов, здесь меня никто искать не решится.

Кузьма времени даром не терял, обежал все углы, закутки и кареты, всё проверил и, видимо, посчитал, что я уехала с кем-то, огорчённо махнул рукой и вернулся в таверну обедать.

Ждать пришлось довольно долго, первым пришёл кучер, обошёл экипаж, всё проверил, но внутрь не заглянул, я уж и дышать перестала, только бы не высадил.

Наконец, дверь открылась и полицейские замерли, они как два кота, а я наглая мышь, что пришла и пью из их миски молоко. Мило улыбаюсь.

— Добрый день, господа…

— Добрый, добрый! Но Фаина уже просила за вас, барышня, мы в Мухин не едем. Нам вот тут тридцать вёрст, и свороток в поместье князя Волкова…

— Это который слепой?

Мужчины переглянулись и кивнули.

— Я еду к нему в усадьбу, наниматься кухаркой, и у меня ещё очень важное сообщение, тайное. Могу сказать.

— Кухаркой, значит? А не слишком ли вы хороши собой для кухарки, и что этот хмырь кричал в таверне? — полицейские сдались, поднялись по ступенькам и сели на свои места. Ура, меня не высадили.

— А что, разве кухаркам запрещено быть миловидной? Вот, может, я и еду к слепом князю, чтобы не приставал.

Полицейские улыбнулись, но про Кузьму напомнили, и пришлось импровизировать.