— А клёцки — это что?

— Значит, делаю суп куриный с клёцками, зеленью и овощами. Но курятину придётся сначала потушить, очень уж мясо жёсткое.

— Мы всё съедим и добавку попросим! Делайте!

Я решила наставничать, если я уезжаю, а это уже решено, то надо бы Марфе ещё преподать некоторые простые, сытные и полезные рецепты. Уверена, что она и сама не так плохо готовит, но стиль у неё деревенский, потому князь и ворчал.

Работая в четыре руки, мы довольно быстро создали очередной «шедевр». Хорошая идея, потушить курятину, потом мясо перебрать от костей, и уже тогда начать мудрить над бульоном.

Клёцки на Марфу произвели впечатление.

— Надо же, мягенькие, прям тают… М! Вкуснятина!

— На второе сделаем картофель по-деревенски, в печи под сметаной и сыром. Мужчинам нужно плотно питаться. Суп — это так, баловство. А к чаю напеку очень быстрые панкейки на молоке, по две на брата и с мёдом, у нас же есть мёд?

Марфа кивнула и выше закатала рукава.

Начался второй акт нашей кухонной магии. Будь здесь более удобная печь, всё сделали бы гораздо быстрее.

С подачей пришлось повозиться. Однако у нас минус две порции, о чём я очень сожалею. Я теперь одна, Марфа мне, конечно, помогает, но она местная, и, судя по всему, предана князю.

Появилось очень настойчивое предчувствие, что после обеда, меня снова вызовут на ковёр. Очень хорошо помню вчерашний вечер, эти намёки, его палец на моих губах и «Спи, ты остаёшься со мной», я тоже помню.

Стоило опустить свою опустевшую тарелку в таз с горячей водой, как Василий Архипович пригласил меня подать чай Его Сиятельству.

Глава 11. Цена свободы

С каждым шагом чайник на подносе начинает позвякивать всё громче, неизбежно остывают пышные блинчики, политые мёдом с пригоршней отборных ягод малины из сада, а моё настроение опускается, как неудачное тесто…

Дверь в приватную столовую открыта, меня ждут!

А ведь помню, как с порога заявила, что лакейскую работу выполнять не буду, у меня и своих забот избыток. Уже нужно думать об ужине и о меню на завтра, а я чай разношу.

Плюс, если он слепой, то мне поди ещё и блинчики ему порезать, да ягодки подать.

На мгновение остановилась, представила свой хитрый план в действии, и на моём лице появляется злодейская улыбка. Если он такой из себя колдун, то не стоит ли его проучить? Подам молча и посмотрю, как он попробует десерт.

— Добрый день, Ваше Сиятельство! — ой переигрываю, слишком уж сладенько спросила.

— Добрый день, Дарья Андреевна. Как вам спалось!

— Благодарю, спала как убитая, но вчерашний день помню в мельчайших подробностях, и совершенно не слышала ваши ночные подвиги. Поздравляю, должно быть, вам было очень приятно проучить бандитов?

И подаю ему десерт, причём без комментариев, аромат выдал «выпечку», только вот какую, пусть исследует, раз так любит загадки.

— Да, ночь выдалась довольно бурная, и я рад, что вы не услышали выстрелов. Но, к сожалению, главарь банды оказался хитрее, чем я о нём думал, он послал своих бандитов на дело, а сам сбежал.

— Значит, опасность всё ещё есть. Однако, думаю, что Макар Кириллович очень опытный следователь, и сможет во время допроса выяснить, где логово главаря, они его возьмут, и мы все вздохнём с облегчением. Приятного аппетита, я, пожалуй, оставлю вас, на кухне много дел.

— Даже не скажете, что принесли? Это едят ложкой? Или нужна вилка с ножом, что у меня на тарелке, какая-то выпечка? — он меня переиграл, умело заставил подойти ближе и помочь.

— Это оладьи, но на самом деле, панкейки. Небольшие блины-оладьи, политы мёдом, и рядом ягоды малины, свежие, только что из сада.

— Панкейки? Это что? Впервые слышу это слово. Но в таком случае, тем более мне нужна ваша помощь с незнакомым блюдом, и как, по-вашему, я буду искать по тарелке ягоды?

— Могу вилкой перетереть их с мёдом и намазать каждый блинчик как джемом. Извините, увлеклась красотой и забыла о ваших требованиях к подаче.

Он поднял голову, слегка улыбнулся. Мы оба понимаем, что сейчас произошло, он заставил меня поверить в его беспомощность и смутиться. Но я не смущена, просто поймала его на этом неблаговидном деле – манипуляции.

— Вы думаете, что я из-за своих некоторых способностей и магической одарённости вижу каким-то образом?

Замираю, смотрю на него с интересом. Но опомнилась и поспешила передавливать ягоды, перемешивать их с мёдом и нарезать блинчики на маленькие кусочки.

— Я предельно ясно выразилась, это не злой умысел. Увлеклась красивой подачей блюда и забыла о вашем комфорте, этого более не повторится! В магию и всякое колдовство не верю совершенно, я прагматик и материалист. Возможно, у вас есть склонность к гипнозу, что вы мне вчера умело продемонстрировали. Возможно, и даже, скорее всего, вы прекрасный аналитик, а красивые сказки о магии, это для таких, как Марфа и остальных, не слишком образованных.

Максимально спокойно отвечаю, завершаю истязание блинчиков и пододвигаю тарелку к нему.

Но он не обращает внимания на тарелку, уставился на меня так, словно я сейчас ему открыла тайну копей царя Соломона.

— А вы, похоже, очень образованы. Ещё вчера ваша речь позволяла принять вас за провинциальную барышню, но сегодня со мной разговаривает взрослый, образованный человек, делающий верные выводы, и настолько прозорливый, что у меня совершенно рассыпался ваш образ.

— Хотите снова проверить моё лицо, соответствую ли я вашим фантазиям? Я всё такая же миленькая барышня, ничего не изменилось. Позвольте мне пойти, пока мы не завели нашу беседу в тупик.

Он проигнорировал мои слова, деликатно орудуя вилкой и помогая себе ножом, проткнул кусочек блина. Взял его в рот и неспешно разжевал, смакуя вкус. Сама знаю – блинчики у меня всегда прекрасны, я пять лет в молодости работала в блинной.

— Твою ж! — и зажала рот рукой. Я РАБОТАЛА В БЛИННОЙ? Пять лет? Кто я? Когда?

— Что случилось, я уронил кусок восхитительного блинчика? Испачкал скатерть?

— Нет! Простите, разрешите откланяться.

— Нет, наш разговор только начался. Чтобы не затягивать, сразу перейду к делу. Раз вы настолько проницательны, то, наверняка уже знаете, что вы не разведены с мужем. Ваш развод фиктивный. Так что тот неприятный субъект, что посмел с вами обойтись неподобающим образом, может примчаться за вами, если найдёт дорогу, конечно. Но думаю, после визита следователя, он решит, что ему намного дешевле забрать вас обратно и, наконец, отравить по-настоящему.

Я плюхнулась на стоящий рядом стул.

— Об этом я подумать не успела, но сомнения, конечно, были, откуда вы всё знаете? — срывающимся голосом признаюсь в собственном бессилии. Сразу вспомнила пустой флакон, ведь это мог и муж подстроить, а утром очень удивился, увидев, что я выжила.

— Я не вижу блины на тарелке, но события, какие сейчас происходят в доме вашего отца, прекрасно чувствую, и скоро новый виток событий разыграется на наших глазах. Посему предлагаю вам защиту! — князь сразу перешёл в наступление, не позволив мне опомниться от очередного потрясения.

— И на каких условиях? Мне уже Павел Петрович предложил помощь, а Макар Кириллович, заверил, что если они докажут факт покушения на меня, то дело о разводе…

Я не поддалась на запугивание.

— А если покушения не было? Вы хорошо помните, что случилось накануне? Может быть, это вы сами? Ваш муж может сказать всё что угодно, его слуги это подтвердят. Дело выглядит предельно простым, мне некоторые факты доложил Макар Кириллович. Допустим. Муж заставил вас подписать документы, и неудачно сосватал за старого, плешивого агрессора, уже уморившего свою бывшую жену. И вы, не выдержав этой участи, решились на отчаянный шаг. Дело простым только выглядит, а на самом деле всё не то, чем кажется, кто-то сможет доказать вашу невинность по всем вопросам?

— Я бы не посмела. Но откуда…