– А ты не догадываешься? – тихо смеюсь я. – Эта стерва хотела упечь меня в психушку, а ты всё это время ей потворствовал. Неужели вы считали меня настолько глупой? Думали, что я не пойму, что вы задумали?

– Я не понимаю, о чём ты говоришь, – врёт Богдан. – Я почти подъехал к офису. Сейчас я найду тебя, и мы всё спокойно обсудим.

– Буду ждать тебя в своем кабинете, – произношу я и сбрасываю звонок.

Медленно поднимаюсь и на негнущихся ногах выхожу из комнаты отдыха. Соберись, Марина! Остался последний раунд, и всё будет кончено. Выглядываю в окно, выходящее на парковку, и нахожу глазами автомобиль мужа. Он только подъехал. Достаю телефон и звоню психиатру.

– Глеб Викторович, у Богдана снова приступ. Я боюсь, что он может мне навредить.

– Успокойтесь, Марина, – просит специалист. – Вызывайте полицию и бригаду скорой помощи. Сообщите, что нападающий наблюдается у психиатра.

– Хорошо, спасибо вам. Сейчас всем позвоню…

– Марина, я тоже уже выезжаю…

Я столько раз прокручивала в голове этот момент, представляла, как именно всё случится, а теперь словно впадаю в ступор. Всё происходит как во сне. Оказавшись в своём кабинете, я прошу помощницу спрятаться в чулане, который мы используем как небольшую кухню. Понимаю, что при свидетелях муж будет вести себя более сдержанно, а мне нужно, чтобы он окончательно слетел с катушек.

Богдан врывается в кабинет, распахнув настежь двери. Обводит помещение тяжёлым взглядом и делает шаг в мою сторону. Он не произносит ни слова, просто молча идёт на меня, удерживая зрительный контакт. И от этого мне становится по-настоящему страшно…

– Не приближайся ко мне, – произношу я и отступаю.

– Я буду делать всё, что считаю нужным, – шипит он. – Ты настоящая идиотка, если решила играть в открытую. Неужели ты думаешь, что это нас остановит? Ты всё равно отправишься в психушку, потому что ты ненормальная. И сейчас ты подчинишься и молча поедешь со мной в лечебницу, потому что у тебя нет выбора: либо психушка, либо я закопаю тебя прямо здесь.

Он делает шаг вперёд и резко хватает меня за руку, но я уворачиваюсь. Слышится треск разрываемой ткани, и моя блузка лишается рукава.

– Ты сейчас вредишь только себе! Хочешь выставить все так, будто я напал на тебя? – злится он. – Только все психи сами себя ранят. И ты не исключение… Просто сделай, как я прошу, и тогда ты не пострадаешь.

Я качаю головой и продолжаю пятиться.

– Нужно было давно это сделать, – цедит он. – Должен был догадаться, что такая изворотливая дрянь что-то заподозрит. Но то, что ты сделала с Таней я тебе не прощу. И она не простит. Ты будешь страдать…

Все происходит словно в замедленной съемке…

Смотрю в глаза мужа и вижу в них только ненависть. Выходит, он и правда готов придушить меня голыми руками за то, что я обидела его любовницу.

Если бы я знала, что он такой псих, то поступила бы немного иначе. В любом случае, я должна инсценировать нападение. Мне нужны синяки и ссадины.

Он медленно наступает, загоняя меня в угол. Я делаю шаг в сторону, чтобы не оказаться в западне. Богдан пытается меня поймать, но я оказываюсь быстрее: отскакиваю и бегу к стеллажу с рабочими документами. Врезаюсь в него со всей силы и отлетаю на пол; сверху на меня сыплются папки. Муж матерится сквозь зубы, подходит и хватает меня за горловину блузки.

В этот момент двери кабинета распахиваются, и на пороге появляются полицейские в сопровождении охранника. Следом за ними вбегает Глеб Викторович. Моя помощница Наташа выглядывает из чулана держа перед собой телефоном.

– Он хотел её убить! Я всё записала! – кричит она.

Мужчины рывком отстраняют от меня взбешённого Богдана и помогают мне подняться. Бросаю на мужа взгляд полный превосходства и отворачиваюсь.

– Она меня подставила! – кричит Богдан. – Это сука меня подставила! Я её не трогал! Она сама всё это сделала! Вы слышите меня? Это всё она!

Наташа подбегает ко мне и порывисто обнимает.

– Я так испугалась! – шепчет она. – Но я всё записала. Я всё им расскажу.

– Спасибо, – киваю я. – Ты большая молодец.

– Теперь его точно посадят, – заверяет моя помощница.

Чувствую лёгкое головокружение, хватаюсь рукой за стену, чтобы не упасть. Помощница помогает мне добраться до стула и убегает за водой. Один из полицейских приближается и что-то у меня спрашивает, а я никак не могу разобрать его слов. Как будто он словно рыба беззвучно открывает рот, уставившись на меня.

Я чувствую себя совершенно разбитой, сижу и смотрю в одну точку, сжимая в руках стакан с водой, который всучила мне Наташа. Словно сквозь вату слышу, как психиатр просит сотрудников полиции оставить меня в покое, обещая, что я поговорю с ними позже, когда приду в себя. Но я понимаю, что вряд ли захочу обсуждать всё это в ближайшее время. Врач предлагает подвезти меня домой, но я отказываюсь и заверяю, что смогу доехать сама. Уверена, он начнёт задавать вопросы о записи, которую сделала Наташа, а я пока не готова об этом говорить. Для начала мне нужно хорошенько подумать над своей речью, чтобы не подставить саму себя.

Медленно поднимаюсь и подхожу к окну, чтобы выглянуть на улицу. Богдана выволакивают из здания на глазах у всех сотрудников компании и запихивают в машину скорой помощи. Психиатр крутится рядом и, видимо, заверяет моего мужа, что ему не стоит сопротивляться, и тогда с ним ничего не случится. Когда мужа увозят, Наташа провожает меня до моей машины. Сажусь за руль и завожу мотор, хочу как можно скорее добраться до дома. Но сначала я должна позвонить Ане и рассказать о случившемся.

Едва протягиваю руку к телефону, как вижу пропущенный звонок от Татьяны. Делаю глубокий вдох и перезваниваю.

– Привет, – еле слышно произносит она.

– Ты как? – спрашиваю я.

– Ты всё видела? Ну конечно, видела. Все это видели… Я опозорена. Эти уроды смешали меня с грязью… Выставили злодейкой, которая бросила ребенка и отказалась помочь ему с лечением… Марин, меня только что уволили с должности директора. Просто позвонили и сказали, что я больше у них не работаю… Я не знаю, что мне делать. Можно я к тебе приеду?

– Приезжай, я буду дома минут через пятнадцать, – отвечаю я.

Набираю для дочери смс о том, что со мной всё хорошо и я позвоню ей позже, и выруливаю с парковки.

Когда подъезжаю к коттеджу, сразу замечаю машину Татьяны. Припарковываюсь и выхожу из салона. Смотрю на подругу, которая в оцепенении сидит на водительском сидении, вцепившись пальцами в руль. Легонько стучу по лобовому стеклу, чтобы привлечь её внимание. Она вздрагивает и поднимает на меня заплаканные глаза.

Небо затягивает свинцовыми тучами. Слышатся первые раскаты грома, оповещающие о приближающейся грозе.

Пока мы молча идём к дому, раздумываю над тем, что несмотря на всё зло, которое причинила мне Таня, как только случилась беда, подруга рванула ко мне за утешением. Это ли не лицемерие? Ведь она так жаждала от меня избавиться. Так что же пошло не так?

Мы входим в дом и Татьяна сразу идет на кухню. Смотрю на ее сгорбившуюся спину и не ощущаю никаких эмоций.

– Чай будешь? – тихо спрашиваю я.

– Буду, – кивает Таня и присаживается за кухонный стол. Прячет лицо в ладонях и всхлипывает. – Не могу поверить, что Вика так со мной поступила.

– Ты с ней разговаривала? – интересуюсь я. – Она тебе ничего не объяснила?

– Объяснила, – роняет подруга. – Сказала, что давно хотела стать блогером, чтобы зарабатывать много и при этом ничего не делать. Создатели этого шоу пообещали ей, что она мгновенно станет знаменитой. Им даже не пришлось ей платить! Она пошла на это не ради денег, а ради мифической популярности. Она обвинила меня в том, что я была к ней несправедлива. Что она задыхалась от моего контроля… А я ведь хотела её спасти! Эта идиотка связалась с женатым мужиком и умудрилась от него забеременеть. И этот престарелый урод пригрозил ей, что заберёт ребёнка. Он реально мог это сделать - и сделает! Теперь у него руки развязаны. Я хотела защитить её, понимаешь? Конечно понимаешь, у тебя ведь тоже есть дети. И вся эта история с моим брошенным сыном всплыла так не вовремя…