– Как лошадь, – поправляет она и улыбается. – И мне вообще-то можно. У меня по сути никаких интересов в жизни. А у тебя муж, дети, внуки. Может, уже остепенишься?

Я молчу, понимаю, к чему она клонит. Хочет убедить меня в том, что она по сравнению со мной ещё на многое способна.

– И выглядишь ты усталой. Может, тебе к врачу записаться? – продолжает Тяня.

– Не нужно мне никакого врача! – отрезаю я.

– Моя тётка тоже так говорила, – заявляет она. – Потом просто не смогла встать с постели.

– Твоей тётке было восемьдесят! – раздражённо напоминаю я.

– Ну так и ты не девочка! – произносит она и невинно смотрит на меня.

– Тань, ты лучше иди. Все эти разговоры о возрасте не прибавляют мне настроения. Мне нужно побыть одной…

– Ну ладно, – пожимает она плечами. – Я тогда, наверное, поеду домой. А ты напиши мне вечером - вдруг тебе станет хуже.

Избавившись от навязчивого внимания Татьяны, захожу в спальню и ненадолго замираю, прислонившись спиной к двери. Но уже спустя минуту начинаю расхаживать по комнате, вцепившись пальцами в волосы, словно это хоть чем-то сможет простимулировать мой мыслительный процесс. Одного не понимаю. Для чего они так долго врали мне? Почему Богдан не ушёл, узнав, что его любовница беременна? Для чего было оставаться и отравлять мою жизнь своим присутствием на протяжении стольких лет? Чтобы что? Неужели всё это только из-за денег?

Муж появляется на пороге спальни спустя полчаса. Я к тому времени уже успеваю прилечь, предварительно выпив таблетку анальгина.

– Ну ты как? – спрашивает он, присаживаясь на край кровати. – Таня сказала, что ты на неё накричала.

Смотрю на мужа, пытаюсь понять: шутит он или серьёзно? Возможно, он сам всё это придумал, чтобы вывести меня на эмоции. А может быть, подруга захотела мне насолить?

Им надоело выставлять меня дурой и эти двое решили убедить всех, что я сумасшедшая? Это их план?

– Я понимаю, что у тебя был тяжёлый день, но не стоит срываться на тех, кто хочет тебе помочь.

– Ты сейчас серьёзно? – спрашиваю я. – Что-то не помню, чтобы я когда-нибудь позволяла себе хоть на ком-то срываться.

– Ну да, – соглашается он. – Но у меня нет оснований не верить Тане. Она была очень расстроена, когда уходила.

– Да я ей слова не сказала, – рычу я. – Просто попросила оставить меня, потому что у меня разболелась голова от её болтовни.

– Марина, не нужно нервничать! – просит он. – Ты последнее время сама не своя. Думаю, тебе и правда не помешает немного отдыха. Может быть, тебе стоит взять небольшой отпуск? Развеешься и отдохнёшь.

– Не нужен мне отпуск! – раздражённо отвечаю я.

– Я хочу помочь, а ты ведёшь себя как капризный ребёнок! – Он резко поднимается и с осуждением смотрит на меня.

– Богдан, просто оставь меня в покое! – прошу я. – У меня очень сильно болит голова и мне сейчас не до разговоров.

Он недовольно поджимает губы, кивает и выходит из спальни. Я откидываюсь на подушку и прикрываю глаза, но не успеваю до конца успокоиться, как на телефон приходит сообщение от младшей дочери.

«Мама, привет! У тебя что-то случилось? Папа написал, что ты ведёшь себя странно, и он очень переживает за твоё здоровье.»

Вот же урод…

Я понимаю, что кого угодно можно свести с ума, если хорошенько постараться. Особенно если есть сообщник, который с радостью подтвердит, что ты что-то делаешь, а потом этого не помнишь. Богдан явился с заявлением, что я нагрубила Тане, а затем сам оскорбился, когда я попросила оставить меня в покое. Но этого ему было мало, и он не придумал ничего лучше, как написать нашей дочери, что беспокоится за меня, потому что я веду себя странно. Он не рассчитывал, что Аня тут же мне напишет.

Я беру телефон и набираю номер дочери.

– Мам, привет! У вас все в порядке?

– Привет, дорогая, – мягко произношу я. – Понятия не имею, о чём ты говоришь. Твой отец заходил ко мне в комнату, интересовался моим самочувствием. Я сказала, что у меня болит голова, и он ушёл.

– Ну, об этом он мне сообщил, – соглашается Аня. – А ещё он сказал, что ты довольно резко реагировала на его вопросы, а потом вообще взбесилась и попросила его оставить тебя в покое.

– Даже не знаю, что тебе на это ответить, – притворно вздыхаю я. – В последнее время он как будто сам не свой, может обидеться из-за любой мелочи.

– Мужчины, – усмехается дочь. – Видимо, ему что-то померещилось, и он сразу бросился писать мне. Потому что я психолог. Интересно, он когда-нибудь поймёт, что моя профессия никак не связана с психиатрией?

– Не знаю, – растерянно отвечаю я.

Щелчок. И в голове складывается пазл. Похоже, я оказалась права: муж и подруга захотели выставить меня сумасшедшей.

Но для чего им это делать? Они ведь уже придумали, как оставить меня без денег. Неужели этого мало? Зачем полностью разрушать мою жизнь? Я не помню, чтобы где-то нагрешила настолько сильно, чтобы заслужить такую ненависть.

Чувствую, как головная боль возвращается и начинает пульсировать в висках с новой силой. Мне становится страшно от одной только мысли, что мои близкие люди оказались волками в овечьих шкурах. Проблема ещё в том, что Богдан и Таня могут подтверждать слова друг друга, чтобы убедить всех вокруг в том, что я схожу с ума. Значит, мне нужно подстраховаться, чтобы уберечь себя от их козней и разобраться с их мотивами.

Я понимаю, что любовь не всегда живёт вечно. Но в таких случаях люди просто разводятся. Некоторым даже удаётся сохранить дружеские отношения. Мало кому приходит в голову так издеваться над второй половинкой…

Но сейчас не время копаться в себе и искать причины, которых, возможно, даже не существует. Нужно придумать, как себя обезопасить. К счастью, у меня есть время на раздумья и составление плана. Тем более этой ночью Богдан остаётся спать в другой комнате. Чему я только рада.

Утром спускаюсь на кухню, чтобы сделать себе кофе. Подтягиваюсь, разминая мышцы, и иду к кофеварке.

– А ты чего так рано встала? – встревоженно спрашивает Богдан.

– Да вроде как обычно, – пожимаю плечами и достаю свою любимую кружку.

– Но ты ведь вчера сказала, что хочешь взять небольшой отпуск.

– Нет, это ты предложил мне взять отпуск, а я отказалась, – напоминаю я.

– Марина, ты сейчас серьёзно? – спрашивает он. Делает обеспокоенное лицо и приближается ко мне. – Я точно не мог предложить тебе что-то подобное! Скоро ведь нужно будет отчитываться по налогам, а я в этом совершенно не разбираюсь. Но ты сказала, что устала...

– Да, – приподнимаю брови. – Что-то я этого не помню.

– Вот и я о том же! Марин, ты сначала что-то говоришь, а затем начинаешь утверждать обратное! Что с тобой происходит?

– Видимо, память подводит, – притворно вздыхаю я.

Замечаю, как удивлённо вытягивается лицо Богдана. Похоже, он был уверен, что я сейчас начну с ним спорить и отстаивать свою правоту.

– Тогда, может быть, тебе и правда остаться дома? – спрашивает он.

– Возможно, ты прав, – с улыбкой отвечаю я. – Но точно не сегодня.

– Почему?

– Потому что мне нужно разобраться с отчётами для налоговой. Извини, мне пора собираться.

Просто невероятно… А ведь их план и правда мог сработать. Если бы я не подслушала их разговор и не узнала о том, что они задумали, то запросто могла бы решить, что со мной что-то не так. Ведь муж ведёт себя настолько убедительно, что сложно не верить его словам. Быстро собираюсь, выхожу из дома и сажусь в машину. Выезжаю со двора и набираю номер дочери.

– Ань, привет!

– Привет! Мамуль, что-то случилось?

– Нет, всё в порядке. Просто у меня вопрос. Помнишь, ты рассказывала, что в абьюзивных отношениях мужчины иногда ведут себя так, чтобы заставить женщину думать, что она сходит с ума?

– Есть такое, – соглашается дочь. – Называется газлайтинг. Достаточно страшная вещь: манипулятор систематически заставляет свою жертву сомневаться в своей адекватности. Утверждает, что жертва говорила или делала то, чего не было. А почему ты этим заинтересовалась?