Я потираю лицо ладонями и продолжаю свой рассказ:

– Все эти годы она не вспоминала о случившемся, – шепчу я. – Лишь один раз, около пяти лет назад, я завела разговор о её сыне. Он попал в аварию, и ему нужны были деньги на восстановление. Но Таня жестко меня прервала и сказала, что не понимает, о чём я говорю. Я не осталась в стороне и оплатила операцию. Только тогда до меня дошло, что все эти годы моя подруга не жалела о том, что натворила. Ей было всё равно, что случилось с её ребёнком… Она не считала себя виноватой.

– Будет сложно доказать, что она знала о том, что её сын нуждается в деньгах на лечение, – замечает Константин.

– Я только знаю, что его приёмные родители обращались в её благотворительный фонд…

– А она знает имя своего ребёнка? – уточняет он.

– Я ей его точно называла, но доказать ничего не могу.

– Ладно, – кивает Константин. – С этим я сам попробую разобраться. Если выяснится, что она всё знала и просто отказалась помочь, эффект будет подобен разорвавшейся бомбе. Это полностью уничтожит карьеру Татьяны…

Я спокойно киваю и одним глотком допиваю остывший кофе. Чувствую себя расслабленной, словно мы обсуждаем погоду, а не возможный крах карьеры моей некогда близкой подруги.

– В каком формате вы хотите поделиться с окружающими этой информацией? – интересуюсь я.

– Изначально я хотел выпустить статью, – отвечает он. – Но теперь считаю, что нам стоит замахнуться на эфир в одном из рейтинговых ТВ-шоу. Охваты этих программ просто сумасшедшие.

– Хорошо, – выдыхаю я. – Мне пора возвращаться в офис. Дайте знать, если вам еще что-то понадобится.

– Спасибо, – обворожительно улыбается он. Замечает, что я достаю кошелек, и жестом меня останавливает. – Позвольте мне вас угостить. Это меньшее, что я могу сделать для вас.

Киваю и быстро выхожу из кафе. Сажусь в машину и пару минут не двигаюсь, обдумывая случившееся. Пути назад нет, теперь я должна довести начатое до конца. И я совершенно не жалею о том, что буквально подписала Тане приговор.

Но она сама виновата в том, что я была вынуждена действовать так жестко. Я не из тех, кто станет подставлять вторую щеку, когда его бьют по лицу.

И я бы не стала проявлять подобную жестокость, если бы просто узнала о том, что муж изменяет мне с лучшей подругой.

Да, мне было бы обидно и больно. Я бы плакала и не понимала, почему они так поступили со мной. Но мстить таким образом я бы не стала. Мне бы и в голову не пришло лишать Таню привычной жизни. Но они придумали для меня ужасное наказание за несуществующие грехи. Я ведь правда понятия не имею, почему и вдруг захотелось выставить меня сумасшедшей.

Я ведь не заслужила такой участи! Не делала до этого дня ничего плохого ни мужу, ни подруге. Но теперь их ждет расплата, и мне даже не особо важно, что они еще ничего не успели мне сделать.

В конце рабочего дня мне звонит Таня. Я не особо хочу с ней разговаривать, но все же отвечаю на вызов.

– Привет, – как можно дружелюбнее произношу я.

– Привет, Мариш! – щебечет Таня. – Как у тебя дела? Как настроение? Не хочешь сходить со мной в кино?

– Прости, но сегодня никак, – притворно вздыхаю я. – Работы столько, что не знаю, за что хвататься. Наверное, придется сегодня задержаться в офисе.

– Совсем ты себя не бережешь! – притворно вздыхает она. – Жаль, конечно, я думала, погуляем как в старые добрые времена и сплетничаем.

– Тань, я бы с удовольствием! Ну правда не могу, – вру я. – Последнее время все как будто наперекосяк идет. Еще и с Богданом происходит что-то странное…

– А с ним-то что?

– Понятия не имею, – печально вздыхаю я. – Постоянно забывает о том, что я ему говорю и утверждает, что мне показалось, что я с ним разговаривала. Но продолжает настаивать, что проблема именно во мне.

– Слушай, дорогая, но ты ведь и правда последнее время ведешь себя странно. Дело не в нем, а в тебе… Ну да ладно, не буду отвлекать. Работай дальше, созвонимся на неделе.

Кладу трубку и ловлю на себе удивленный взгляд своей помощницы, которая во время разговора находилась в кабинете.

– У Богдана проблемы с памятью? – осторожно заинтересуется она.

– Да, Наташ, – киваю я и опускаю взгляд. – Всё становится только хуже. Раньше он хотя бы помнил значимые моменты, а в этот раз забыл даже о том, что я планировала поездку на склад. Сказал, что я его не предупреждала.

– Это плохо, – произносит она. – С моим отцом происходило нечто подобное, а потом оказалось, что это альцгеймер. Может быть, вам его врачу показать?

– Да, я бы с радостью, Наташ, но он ведь не согласится. Он уверяет, что проблемы не в нём, а во мне.

– Ох уж эти мужчины! – качает она головой. – Ну, я на всякий случай дам вам номер специалиста. Возможно, он придумает, как заманить его на консультацию.

– Спасибо, Наташенька, – искренне благодарю я.

Этим вечером я не спешу возвращаться домой, но вовсе не потому, что действительно планирую заниматься работой. На самом деле я освободила время, чтобы встретиться с младшей дочерью. Аня уже приобрела новый телефон, и мы договорились поужинать вместе.

Изначально я не хотела втягивать в наш конфликт никого из детей, даже несмотря на то что муж повёл себя как настоящий подонок. Мне хотелось быть выше этого, хотя я понимала, что нормальные отношения нам сохранить не удастся. И у меня, скорее всего, теперь будут проблемы с доверием. Но с этим я точно справлюсь.

Когда Аня входит в кафе, где мы договорились поужинать, я уже жду её за столиком, лениво перелистывая меню.

– Привет, мам! – произносит дочь и усаживается напротив, ставя на подоконник сумочку и бумажный пакет из магазина одного из сотовых операторов.

– Привет, дорогая! Отлично выглядишь! – улыбаюсь я.

– Спасибо! Ты тоже. Намучилась сегодня с этим телефоном, уже и забыла, насколько муторно устанавливать все эти дурацкие приложения.

– А что у тебя произошло? – заинтересованно спрашиваю я. – Куда делся старый телефон?

– А ты не знаешь? Папа тебе ничего не рассказывал?

– Нет, – качаю я головой и внимательно смотрю на дочь. – Он рассказал мне о том, что вы повздорили.

– Повздорили? – ворчливо уточняет она. – Это так теперь называется?

– Ань, может хоть ты расскажешь, что у вас приключилось?

– Расскажу, – вздыхает она. – Но сразу предупреждаю: тебе мой рассказ может не понравиться.

– Ну не тяни! Уже не терпится узнать подробности вашей тайной встречи. Конечно, мне и так всё прекрасно известно, но я хочу услышать, что мне скажет Аня. Расскажет ли моя дочь о плане своего папаши без утайки или у неё всё же появились сомнения в моей адекватности?

– Даже не знаю, с чего начать, – признаётся она, выдавив кривую улыбку. – Всё это в голове не укладывается и по большей части напоминает какой-то бред.

– Последнее время у меня тоже ощущение, что творится нечто настолько странное, что я опасаюсь за своё ментальное здоровье, – произношу я.

– Лучше тебе не произносить подобные вещи вслух, – советует Аня. – Ни к чему хорошему это не приведёт.

– О чём это ты говоришь? – с улыбкой спрашиваю я, продолжая строить из себя дурочку.

– Отец… он пытался убедить нас в том, что ты сходишь с ума, – на одном дыхании выдает она. – Он хочет получить опеку над тобой. Я ему не поверила, и Егор с Мишей тоже. А вот Катя… она, похоже, собирается помогать.

Аня резко замолкает и вскидывает на меня взгляд. Ждёт моей реакции. Я молчу, делая вид, что обдумываю её слова.

– Ничего не хочешь сказать? – растерянно спрашивает она.

– А что тут скажешь? – нажимаю я плечами.

– Мам, ты что, не понимаешь? Он хочет выставить тебя сумасшедшей, запереть в учреждении и прибрать к рукам всё, что вы заработали. Я прекрасно знаю, что ты не сошла с ума и не понимаю, для чего он это делает.

– Ради денег, – спокойно отвечаю я. – Но возможно, здесь замешана ещё и злость, потому что твой отец хочет не просто бросить меня. Он жаждет разрушить мою жизнь.