– Ты же точно меня не отдашь Романову? – спросила я.

Он долго изучал моё лицо, а после потянул руку с волосами так, что я выгнулась. Мужчина наклонился и впился в шею. А из меня вылетел стон. Ещё несколько поцелуев до уголка губ. И там остановился.

– Ты должна будешь очень постараться.

Поцелуй же меня, чёртов ублюдок!

Но он даже не думал. Отстранился, выпрямился и быстро вышел, так и оставив меня разгорячённой, стоящей на коленях в уже почти остывшей ванной.

– Вот чёрт! – провела я рукой по лицу, смывая наваждение.

Плюхнулась в бадью и врубила горячую воду.

Это что сейчас такое было? Я должна думать о побеге, Романове, своей смерти, а мои мысли все внизу. Там, где пылало.

Ладно. Завтра подумаю над этим. Сердце колотилось, и появилось странное ощущение, что меня раздели, но сняли не одежду, а обнажили чувственность.

Глава 12

Арина

После ванны я вышла, завернувшись в толстый махровый халат. Спустилась на кухню. Глеб сидел за ноутом с серьёзным видом, задумчиво потирал подбородок.

Я прошмыгнула, поставила себе чайник и сделала несколько бутербродов. Меня как будто не замечали.

– Не боишься, что я снова убегу?

Сев напротив, я посмотрела на него.

– Если дура, то беги, – коротко бросил он. – Я тебя не держу.

– Даже так. То есть… я свободна? От меня нужен был только шифр? А что, если я решу сама спрятаться от Романова?

Теперь он перевёл взгляд на меня.

– Ты. Спрятаться? – Уголки его губ поползли вверх. – Ну-ну.

Мужчина глубоко вздохнул и снова уставился в экран. Я медленно жевала бутерброд. Да, мне не убежать самой от Романова. Если он нашёл нас в какой-то заброшке, то вытащит из любой глуши. И я всю жизнь буду бегать. А ресурсов сделать вторую личность у меня нет.

– А это… навсегда?

– Что именно?

– Мне нужно будет всю жизнь остерегаться Романова?

– Теперь да. У него длинные руки.

– Но он же мог оказаться в тюрьме с моими показаниями.

– Думаешь, оттуда не достанет?

– Я не знаю, как у вас всё устроено, в вашем криминальном мире.

Теперь он закрыл ноут и, скрестив пальцы, приставил их ко рту, внимательно изучая меня. До сих пор не могла привыкнуть к этому пытливому взгляду. Наверное, и не привыкну.

– У таких, как мы, нет имени, нет личности, нет дома. Мы постоянно перемещаемся. И если хочешь жить, тоже будешь.

– Но ты обещал… когда наиграешься, отпустить меня.

Кусок застрял в горле.

– Да. Отпущу. Но даже тогда тебе надо будет всегда смотреть по сторонам.

Твою мать. Вот же влипла! Ну почему я просто не могла прооперировать, и всё? Выкинуть куда-нибудь эту именную пулю. Надо же было ещё и брыкаться, записывать разговоры с угрозами.

Я резко встала и начала нервно разрывать пакетик с чаем, чтобы заварить его.

Всё просрано: карьера, дом, жизнь, друзья. Что они подумают? Хотя… мне тут обещали устроить мнимую смерть. Значит, похоронят. Интересно, много ли придёт проводить меня в последний путь?

И куда я потом одна пойду? Даже с деньгами? Чем стану заниматься?

– Чай будешь? – спросила я.

– Кофе.

– Вредно пить кофе на ночь.

– Думаешь, я доживу до старости? – усмехнулся он.

Да, с его работой вряд ли.

Я поставила турку и снова села перед ним. Мороз не открывал ноут. И позы не поменял.

– Поделишься, что сейчас происходит? Или ты со своими подстилками не обсуждаешь ничего.

– Ты любишь себя называть грязными словами.

Его бас проходился по коже, впитывался и немного отдавался эхом где-то внутри.

– Так что?

– Ты пока сидишь тихо. Сейчас я проинформировал Князя, что ты у нас. Он решил отобрать. Не вышло. Выжидаем, а после поднимаем цену.

Я почти поперхнулась.

– В смысле… поднимаем цену?

– За тебя не просто имя исполнителя, но и цепочка до заказчика. Суд у тебя через две недели. Значит, Князь будет паниковать и выдаст нам всё.

– Так, а как при этом я останусь в живых? Этот пункт не предусмотрели?

– Ты подъедешь к зданию суда, и машина взорвётся.

Да что за нахер? И это его блестящий план?

– Вопрос остаётся актуальным.

Кажется, мои глаза уже не могли больше расширяться. Я просто вылупилась на Мороза. Замерла в ожидании ответа.

– Я научу, как уходить. В машине дырка. Паркуешься по заданным координатам. Падаешь в люк внизу. По канализации. Дальше мы тебя встретим.

– Тренировка будет?

Он кивнул. Хотелось расслабиться, но не получалось. Мои пальцы задрожали, и я схватилась ладонями за чашку, чтобы не показывать. Но Мороз увидел, потому что ничего не ускользало от него.

– Тебя легко напугать, – хмыкнул он и встал, чтобы налить себе уже вскипевший кофе.

– Я не каждый день… проворачиваю такие трюки. Извини.

Даже мой голос дрогнул.

– Привыкай.

– А потом что? После этого?

– Мы устраним исполнителя, заказчика и выедем из страны. Сюда приехали только из-за этого.

– И я с вами?

– И ты с нами.

– То есть… моя ипотека. Можно её уже не платить?

– Мёртвым квартиры не нужны.

Он сел и медленно помешивал ложечкой в стакане.

– А я… что мне делать потом? Когда тебе надоест со мной? И чем мне заниматься?

– Ты слишком много думаешь, Арина, о будущем.

– Конечно. Надо же хоть как-то понимать, куда ты идёшь.

Мужчина ничего не ответил. Поднял чашку и, делая глоток, снова прострелил меня взглядом.

Как он умудрялся разговаривать без слов? Так, что я всё понимала? Для него жизнь здесь и сейчас. Никаких планов. Ничего, что за пределами дня.

А я от этого ещё больше нервничала. У меня всё расписано по часам: когда операция, когда смена. Да, часто случались внеплановые, срочные дела. Но даже тогда я знала, что в конце месяца платить за ипотеку, что через двадцать лет квартира моя. Искала себе мужчину. Думала о детях. Даже посчитала, если до сорока не найду никого, то усыновлю ребёнка и буду воспитывать одна.

Теперь же всё летело в костёр. Сгорало. Превращалось в пепел.

– У меня ещё условия, – прошептала я.

Мне надо за что-то зацепиться. Раз он мог повышать ставки с Романовым, то и я могу.

– Слушаю.

– Дом, работа и…

Ребёнок.

Но я осеклась. Не от него. Сама найду подходящего. Когда обустроюсь и он уйдёт.

– И?

– Ничего. Это всё.

– Договаривай.

Снова приказ. Я научилась различать обычную речь и ту, где он добавляет сталь.

– Мне скоро тридцать. Уже думала о детях. Но с этим разберусь самостоятельно. Без тебя, – выпалила я.

Несколько минут прошли в молчании, и он ни разу не моргнул, сканируя меня.

– Хорошо.

Что хорошо? Непонятно. Какую-то часть условий он выполнит. А мне надо учить язык иностранный. Или английский подойдёт? Его я знала.

– Куда мы поедем?

– Азия.

– Китай?

Он кивнул. Чёрт. Вот там язык капец, как сложно выучить.

– Мне нужен мобильный.

– Исключено.

– Да как мне… Слушай…

– Пока ты здесь, никакой связи, – отрезал Мороз.

И спорить с ним бесполезно.

– Хорошо, – выдохнула я. – Ладно. А спать мне где?

– Второй этаж. Последняя дверь. Я приду позже.

– Мы… мы будем спать… вдвоём?

– Так быстрее привыкнешь ко мне.

А у меня из головы вылетело, что я ж ещё и секс-рабыня. Но… кажется, я от этого получу своё удовольствие, поэтому «рабыню» можно вычеркнуть. Просто…

Этот статус неопределяемый. Такого ещё не придумали. Заложница? Похищенная киллером?

Я допила свой чай, встала и ушла. Комната оказалась просторной. Большая кровать посередине, удобные шкафчики. Порылась в них. Нашла одежду, ну как одежду… рубашку, которая едва прикрывала попу. А говорил, нет у него дома. Но этот похож на что-то стабильное. На какую-то точку, куда он возвращается.

Юркнув в кровать, я тут же накрылась большим пуховым одеялом. Здесь тихо. И как-то спокойно. А главное, чисто и не холодно. В той казарме во мне всё напрягалось, а тут страх не приходил.