«Яд!» – первая моя мысль.

– Кто подослал? – жестко сказал я.

Еще и схватил бы ее, да и без того выглядела побитой.

– Тебя били и заставляли? – спрашивал я. – Кто приказал меня травить?

Анна стояла, раскрасневшаяся, растерянная до крайности. Еще бы! Застукал ее, когда она какой-то гадостью меня опоить собиралась. Как же на сердце защемило! До крайности было обидно. Я вообще хоть кому-то, хоть на чуть-чуть могу доверять? Невозможно жить, если смотреть на всех, без исключения людей, даже на тех, кто дорог, зверем. Нельзя не доверять людям. Пусть малому числу, путь бы и одному человеку, но необходимо доверять.

Анна молчала, потупив взор.

– Кто… тебя… заставил… меня… отравить? – чеканя каждое словно, спрашивал я.

И тут девушка преобразилась. Она показала зверька, но никак не пугливого кролика. Кошку, дикую, свирепую. Не видел еще у Анны такого взгляда.

– Ты как измыслить-то такое мог? Я? Травить тебя? Любого мого? Да я кого иного, укажи перстом своим, а тебя и от сабли лихой собою прикрою! – кричала, напирала, приближаясь ко мне Анна.

Я отстранялся. Нет, не убоялся я, конечно, девицы. И сейчас даже было более чем забавным наблюдать за такими метаморфозами Анны. И забавлялся бы, если только девчонка не была избитой.

– Хорошо, примирительно я выставил руки вперед. Тогда что ты лила в питье? – спросил я.

И вновь изменения в девушке. Куда только решительность подевалась. Стоп… Догадка пришла от того, как сильно смущается Анна.

– Приворот? – удивленно спросил я.

Анна было дело попробовала расплакаться. Обычная женская реакция во все времена. Вот только я не дал этого сделать.

– Не смей слезы лить! Отвечай также и о том, кто тебя избил! – потребовал я.

– Приворот… Ты жа все никак, ничего… и мне сказано…

– Кем сказано? – жестко спросил я, цепляясь за сказанное.

Уже не так и волновали побои Анны. Неужто и вправду предала?

– Не могу сказать. И врать не буду, – отвечала шпионка.

– Мата Хари, мля…

– Что? Кто? – не поняла Анна.

– Ничего… Или говори, и я буду защищать тебя и жалеть, или… уходи! Ты нынче вольная птица. Езжай в Ногайскую Орду или куда там еще. Становись двадцатой женой бедного ногайского крестьянина, – сказал я.

– У ногаев крестьян нет… И жен двадцати нет, – пробурчала Анна.

– Уходи! – сказал я, демонстративно начиная выбрасывать в мешок всю еду, что принесла и приготовила Анна.

Ну не есть же мне все это. Даже если приворот… Боюсь подумать, из чего он может состоять. Есть с настойкой из помета и каких жаб, я не буду. Не те условия. В Кремле хватает запасов и сытной еды.

– Заставляли меня с тобой возлечь… боярин Матвеев, – тихо, но я услышал, сказала девушка.

– Возлегала с бояриным Матвеевым? – вырвалось у меня.

Как бы и не это должно было беспокоить в первую очередь. Но что тут поделать, если слова понеслись вперед разума.

– Нет! Ты же не думай, я…

– Кто избил? Он? – строго спросил я, не желая слушать, что там у нее было и с кем.

– Настасья, ее служка, Антипка со товарищи. Снасильничать удумали, что я уже не под защитой была Настасьи и батюшки ее, – Анна встрепенулась. – Токмо я отбилась.

Я сел на кровать. Наверное, сейчас выглядел уставшим. Так оно и было и остатки сил на сегодняшний день только что, казалось, растратил. Но внутри рождалась буря.

– Мне нужны те, кто тебя обидел, – жестко сказал я. – Даже не тебя. Избивая мою… служанку, они выказывают неуважение ко мне.

– Митрофан, пошли постоишь со мной рядом! – сказал я, увлекая за собой десятника, который сегодня дежурил в Следственной комиссии.

За своих нужно биться. Анна же, все равно своя. И догадывался я, почти что и уверен был, что на нее выйдут, начнут давить. Удивлялся, что этого еще не происходит. Хорошо скрывала дамочка.

А, может, я спешил драться, так как не знаю, что мне со всем этим делать? Подумать нужно, пар выпустить. Вот моя болевая точка, я бы даже сказал, эрогенная.

Интересно, а Матвеев настолько меня просчитал, что инициировал появление в моей жизни Анны? Да нет же. Ну не мог же он знать, что я всегда блондинкам предпочитал брюнеток. Что никогда не заострял взгляд на полных девушках, нравились в меру худые.

Матвеев… Этот человек, если войти с ним в прямое противостояние, станет очень сложным противником. Как бы и не сложнее патриарха. Артамон Сергеевич до своей опалы ведал и иностранной разведкой, и внутри страны смог многое сделать. Это он разгребал последствия Разинского восстания. Разгреб. Так что ухо нужно держать востро и не расслабляться.

А я кремень! Матвеев же строил медовую ловушку. Подложить под меня Анну, потом влиять на меня через нее. Или не только через нее? А каким боком тут Игнат?

Вышел с Посольского терема. Пошел в царские палаты. На страже стоял, ставший уже приятелем, Рихтер. Он все так же ротмистр. Хотя я бы хотел видеть такого деятельного офицера и в полковниках. Вот только немцы пока в России во власти не представлены.

Тут, в царских палатах, чтобы быть всегда ближе к царской семье, и жил стряпчий у крюка. Его сын и совершил насилие над Анной. Так что как бы не убить мне кого в порыве.

– Ты Антипка? – спросил я малолетнего, но детину рослого.

Видел я его в Кремле. Я тут многих уже знаю. Так что, как только Анна сказала, кто ее так, нашел быстро. Да и рядом с покоями стряпчего у крюка «большегруз» ошивался. Ребенок на лицо, телом великана, такого упитанного тролля. Впрочем, троллей видеть не приходилось, могу пользоваться образами из кино.

– Я, – испуганно сказал верзила малолетний.

– Зови всех, кто участвовал в избиении Анны! – приказал я.

– Э… Господин… Э… – замялся акселерат.

Отъелись тут на кремлевских, дармовых харчах!

– Что мямлишь? Не слыхал, что полковник повелел? – помог мне десятник Матвей.

– Так, то ж два сына были стряпчего у крюка. Иван, стало быть, и Архип, – сдавал своих подельников подросток-переросток.

Матвей посмотрел на меня вопрошающе. Стряпчий у крюка – достаточно значительная фигура. Это своего рода обер-камердинер. Главный среди служащих Кремля.

С ним мне не пришлось общаться. Но некоторых людей, что были подчинены стряпчему у крюка, выдергивал. Иван Тимофеевич Молчанов – человек, за которым стоит дворянский, без бояр, но достаточно сильный род. Связываться не хотелось. Но…

– Иван Тимофеевич, – сказал я, входя в комнату стряпчего.

– А, полковник! Видать не учили, что спрашивать нужно вперед того, как приходить до дворянина, – Молчанов был груб и надменный.

Он сидел за столом, на резном стуле с гнутыми ножками. Такие обычно в Голландии заказывают. Я узнавал насчет мебели и откуда она берется.

– А я к вору прийти могу и так. Что ж спрашивать у того, кого на плаху отправлю? – спокойно сказал я, проходя в комнату [вор в понятии изменник].

Жил стряпчий в царских палатах, путь и в угловых комнатах. И убранством эти помещения никак не уступали тому, где и бояре собираются. Или даже где живет сам государь. Может быть и чувствует себя, словно царский родич?

– Ты говори, да не заговаривайся! Не вор я. Неча напраслину возводить! – усмехнулся стряпчий.

– Батюшка! – в комнату влетела Настасья. – Что случилось-то? Чай одумалси косатик? Сватов засылать буде?

Тон девушки был в предвкушении. Она явно неправильно оценила обстановку. Болеет, наверное, желанием выйти замуж. И, видимо, я для нее симптом. Ну так пусть поспит и все пройдет. Она и Анна, Анна и она. Даже не с чем сравнивать! Конечно, Анна.

– Да нет, видать безродному наш род древний не в почете! – сказал стряпчий, посмотрел на меня. – Не убоюсь я и «кровавого полковника». Я на своем месте, я окольничим уже наречен.

– Так что, Егор Иванович, забижать меня пришел? Мало я своих девичьих слез пролила, да сама на очи твои казалась? – не менее строго, с претензиями, спрашивала Настасья.

– Пошел вон! – выкрикнул стряпчий.

– Бам! – моя нога, а рукой было недостать, прилетела в голову сидящего стряпчего.