156

Напором Эвра… – силою восточного ветра.

157

Тиндарей – мифический царь Спарты, изгнанный своим братом Гиппокооном и возвращенный Гераклом; муж Леды и мнимый отец Елены (подлинным ее отцом был Зевс).

158

С тех самых пор, как я с порога этого // В Цитеры храм отправилась с беспечностью… – вариант мифа о Елене, согласно которому она, побуждаемая любопытством, отправилась на остров Цитеру, чтоб полюбоваться на прибывшего туда красавца Париса, и там стала добычей дерзкого похитителя, не убоявшегося напасть на нее в храме Дианы, где она приносила жертву богине.

159

Довольно! Муж мой, высадившись на берег – эпизод из «Ореста» Еврипида: после долгих странствий Менелай высаживается на родину; оттуда высылает он вперед в Спарту царицу Елену, где Тиндарей и все горожане встречают ее оскорблениями, а Орест собирается убить. От смерти спасает ее вмешательство Афродиты. Этот вариант у Гёте в дальнейшем подвергается оригинальной обработке.

160

Эврот – крупнейшая река в Лаконии, земле спартанцев.

161

Божества стигийские – жители с реки Стикса (текущей в Аиде), здесь едва ли тени умерших, а скорее мучители, евмениды.

162

Ночь и Эреб – оба порождены хаосом, подземными силами.

163

Сцилла была обращена Цирцеей в чудовище с шестью головами и двенадцатью лапами.

164

Тирезий – слепой фиванский жрец, одаренный Зевсом за мудрое толкование его воли долголетием пяти возрастов, а также пророческим даром, сохраненным им и в Аиде; в античном мире имя Тирезий стало нарицательным для обозначения баснословной старости.

165

Орион – дикий великан в гомеровском Аиде; в основе реплики – принятое в Древней Греции насмешливое определение возраста: она могла бы быть кормилицей Нестора, Приама и других знаменитых старцев, упоминаемых в народном эпосе.

166

Здесь, а также в дальнейшем диалоге форкиады с Еленой Гёте влагает в уста форкиады все варианты сказания о любвеобильной Елене, которые в объединенном виде не встречаются ни в одной из эпических или драматических обработок легенды о спартанской царице.

167

Восхищенный пляской Елены в храме Дианы (пляска была необходимой составной частью древнегреческого богослужения), Тезей похитил ее совместно с Парисом. По жребию она досталась Тезею, который увез ее в Афины и там доверил своему другу, дожидаясь поры, когда десятилетняя царевна достигнет более зрелого возраста.

168

По одному варианту мифа, Менелай был сыном царя Крита с острова, названного его именем. После смерти царя Крита он покинул Спарту, чтобы принять наследие, уже захваченное его родичами. За время этой отлучки и совершилось похищение Елены.

169

По одному варианту мифа, Гера (Юнона), рассерженная на то, что не она победила в состязании трех богинь, помешала браку Париса с Еленой: она соткала из эфира живой призрак спартанской царицы, с которым Парис и уехал в Трою; Елена же была унесена Гермесом в Египет, во дворец Протея (ср. с трагедией Еврипида «Елена»).

170

Существует вариант мифа о Елене, согласно которому она, уже после смерти, вступила в брак с мертвым Ахиллом, умолившим свою мать Фетиду даровать ему и Елене хотя бы недолгое возвращение к жизни. Этот брак состоялся на заколдованном острове Левке, где Елена прижила с Ахиллом сына Эвфориона (ср. эпизод с Эвфорионом в настоящем действии «Фауста»).

171

Намек на основание в Греции франконского рыцарского государства французским крестоносцем Гийомом де Шампилит.

172

Деифоб, младший сын Приама троянского, был предан Менелаем мучительной казни: по его повелению Деифоба медленно изрубили на куски.

173

Вступление в повествование форкиады о рождении и быстром возмужании Эвфориона было первоначально задумано как шутливая беседа с публикой, в которой прикинувшийся форкиадой Мефистофель иронизирует над немецкими филологами и философом Шеллингом, предпочитающими греческой мифологии мифологию восточную, в частности индийскую, как более проникнутую духом мистики. От этого обращения к партеру сохранился в окончательной редакции трагедии только стих: «А с ними вы, брадатые, что, сидя там» и т. д.

174

Эвфорион – сын Фауста и Елены, названный так по имени сына Елены и Ахилла (см. выше). Эпизод Эвфориона раскрывает весь смысл вплетенной в трагедию темы Елены. // Менее всего следует, по примеру большинства комментаторов, рассматривать этот эпизод как не зависящую от хода трагедии интермедию в честь Байрона, умершего в 1824 году в Миссолунгах, борясь за освобождение греческого народа, хотя физический и духовный облик Эвфориона и принял черты английского поэта, столь дорогого старому Гёте. Но такое сближение с Байроном не объясняет эпизода с Эвфорионом как определенного этапа трагедии. А ведь Эвфорион – прежде всего разрушитель недолговечного счастья Фауста с Еленой: в общении со спартанской царицей Фауст перестает тосковать по бесконечному. Он мог бы сказать мгновению: «Прекрасно ты! Продлись, постой!», если бы брак с Еленой не был только наваждением. Это наваждение и разрушает сын Фауста и Елены, Эвфорион, наследник фаустовского духа, фаустовской тяги к бесконечности. Этим он отличается от окружающих его теней и тех, кто, подобно Фаусту, соединил свою судьбу с их призрачным существованием. Как существо, порывающее со вневременностью, в которой здесь пребывает Фауст, Эвфорион подвержен законам времени, а стало быть, и закону смерти. Гибель Эвфориона вносит в заколдованный круг вневременности временное начало, и суровые законы времени и тлена вмиг рассеивают прекрасную, но лживую сказку. // Такова сюжетная схема эпизода с Эвфорионом. Социальный же смысл, который вкладывает в него поэт, сводится к следующему: можно укрыться от времени, углубившись в мир искусства, созерцая уже однажды созданные эстетические законы и закономерности. Но коль скоро «любитель изящного» хочет быть и «творцом», он неминуемо должен перешагнуть хрупкие границы «автономного» искусства и вступить в общение с историческим началом – современностью. Так всегда поступал и Байрон, это «высшее поэтическое явление века», как называл его Гёте. Не мог, хотя он сам и не подозревает этого, пребывать в мире искусства и неспособный к бездейственному созерцанию духовно активный Фауст. Тем самым подготовляется новый этап в становлении Фауста: Фауст, погруженный в активную деятельность.

175

Икар (восковые крылья которого растаяли, когда он приблизился к солнцу, что повлекло за собой его падение в море и смерть) здесь упоминается вещими троянками как прообраз Эвфориона, которого должна постигнуть та же трагическая участь.

176

Асфодели, по древнегреческому поверью, – единственные цветы, растущие в Аиде. Асфоделями, широко распространенными в южной Европе, древние греки украшали саркофаги, могилы и урны.

177

Эта картина, как и все последующие, входит в состав пятого действия, над которым Гёте работал в разные годы (начиная с 1797 и кончая 1830 годом).

178