На основании топографических карт, уточненных или составленных в экспедициях Потанина, были скорректированы границы и произошли события, изменившие судьбы стран и народов. Например, были сняты территориальные притязания со стороны Китая, и заключен во второй половине XIX столетия основополагающий российско-китайский Тарбатагайский протокол (1864), а в XX веке, в рамках точно спланированных по потанинским картам операций, советские войска освободили Китай от японских войск, обеспечив победу СССР в войне с Японией (1945).
Несколько сотен собранных сказок и легенд народов Центральной Азии продолжают спустя столетие вдохновлять исследователей фольклора, издателей и литераторов.
Чтобы излечить своего старинного товарища Николая Михайловича Ядринцева, издателя и сибирского публициста, от тяжелой формы алкоголизма, случившегося после смерти жены, Потанин уговаривает товарища в 1899 году отправиться в экспедицию в Монголию, на поиски древней столицы Чингисхана – Каракорум. Столетия искатели приключений и путешественники пытались с XII века отыскать затерянную во времени и степях столицу Чингизидов, и не получалось. Упоминание и интерес к ней обозначен еще у Марко Поло. Это удалось в 1889 году Ядринцеву. Без маяты, тыканий и кружений, он вышел на цель в месте, указанном Потаниным. Ядринцев совершит историческое открытие, обнаружив каменные стелы Бильгэ-кагана с параллельными текстами на китайском и древнетюрском языках, известными, как орхонские руническим письма, что позволило их расшифровать.
Руководствуясь описаниями и указаниями на местности Потанина, русский путешественник и географ Петр Кузьмич Козлов в первой же своей экспедиции в Гоби в 1907–1909 годах, отыщет развалины засыпанного песком города, оказавшегося древней столицей Хара-Хото Тангутского царства Си-Ся, основанного предположительно в конце X – начале XI веков (ныне Эдзин (Хэйжунчэн), хошун Эдзин-Ци, аймак Алашань, Внутренняя Монголия, Китай). Из той экспедиции, открывшей древний город Хара-Хото и тангутскую средневековую цивилизацию, Козлов привезет в Россию более 8000 книг на тангутском языке (хранятся в Институте восточных рукописей РАН РФ). Важнейшей находкой станет тангутско-китайский словарь, позволивший начать работы по дешифровке тангутской письменности. И это помимо других находок, монет, образцов ткани, украшений, предметов обихода и быта азиатского среднего века (часть этих артефактов хранится в фондах Эрмитажа). Таким образом столица Тангутского царства станет второй древней столицей в Центральной Азии после столицы Чингисхана, открытой также по наводкам Потанина.
Достижения и заслуги супругов Потаниных оценены и признаны современниками в полной мере при их жизни. Подводя итоги двухлетних исследований (1884–1886) первой китайской экспедиции Потаниных, тогдашний вице-председатель Императорского Российского географического общества (ИРГО) Петр Петрович Семенов-Тян-Шаньский, не скрывал восторженных оценок:
«Экспедиция Г. Н. Потанина доставила истинные сокровища для ботанической и зологической географии собранными ею с полным знанием дела и необыкновенным прилежанием естественно-историческими коллекциями. <…> Собранные трудами Потанина и его жены, ботанические коллекции сделались достоянием Императорского Санкт-Петербургского ботанического сада. <…> Собранные Потаниным коллекции беспозвоночных (насекомых) животных разработаны русскими и иностранными энтомологами в целом ряде статей. <…> Собранные по преимуществу М. М. Березовским <…> превосходные коллекции позвоночных животных (гады, млекопитающие, птицы, рыбы) <…> разработаны и помещены в изданиях Академии наук. <…> Довольно обширная орнитологическая работа «Птицы ганьсуйского путешествия Г. Н. Потанина» напечатана в отдельном издании ИРГО <…>».
Для полноты понимания значения и роли вклада в развитие ряда наук путешественников Потаниных, процитирую Владимира Афанасьевича Обручева, геолога, путешественника, участника второй китайской экспедиции Потаниных, академика, известного популяризатора науки и писателя (автора приключенческого романа «Земли Санникова» и др.):
«Когда будет написана история географических открытий и исследований в Центральной Азии во второй половине XIX века, на ее страницах займут почетное место и будут поставлены рядом имена трех русских путешественников – Г. Н. Потанина, Н. М. Пржевальского и М. В Певцова. <…> Научное исследование Центральной Азии началось именно с путешествий Потанина, Пржевальского и Певцова. <…> Пржевальский и Певцов были офицеры, путешествовавшие с более или менее многочисленным военным конвоем, который делал их более смелыми, более независимыми от местного населения и туземных властей, но зато мешал их тесному общению с туземцами, часто внушая последним недоверие или страх. <…>
Потанин военного конвоя не имел, путешествовал в гражданском платье и со своей женой, провел много дней в селениях туземцев, в китайских городах, в буддийских монастырях и потому изучил быт и нравы народов гораздо лучше, чем Пржевальский и Певцов. Он доказал своим примером, что можно спокойно путешествовать без конвоя, с наемными рабочими, и все-таки проникать туда, куда нужно. Потанин относился с особенным вниманием и любовью к различным народностям Внутренней Азии, и, естественно, что в его отчетах мы находим гораздо более полные и подробные описания их быта, фольклора и т. д., чем в отчетах других двух путешественников.
Для Потанина страны Центральной Азии являлись своеобразным музеем, в котором хранились памятники материальной и духовной культуры народов, частью уже исчезнувших, и в котором можно собрать богатые материалы по народному эпосу и этнографии вообще. <…> Потанин входил в тесное общение с населением, чему много способствовала жена, сопровождавшая Григория Николаевича в путешествиях (кроме последнего), подчеркивавшая своим присутствием их мирный характер и имевшая доступ в семейную жизнь китайцев, закрытую для постороннего мужчины. <…>
Александра Викторовна [Потанина] была одной из тех русских женщин, которые <…> делили с мужьями все труды и опасности и помогали в работе. <…> В путешествиях Александра Викторовна обнаружила замечательную выносливость и неутомимость, хотя перед первой экспедицией казалась слабой и малокровной. В ее слабом теле оказался большой запас нервной энергии, воли и способности преодолевать трудности. Она ездила на равных условиях с членами экспедиции мужчинами, качаясь целый день на верблюде или сидела в седле на лошади, которая шла шагом под палящим солнцем, под дождем или в морозные дни под холодным ветром. Вечером ночевала в общей палатке или юрте, согреваясь у огонька, довольствуясь скудной и грубой походной пищей, и спала на земле на тонком войлоке. При ночевках в юртах кочевников ей приходилось мириться с их нечистоплотностью, с насекомыми, с немытым котлом для супа и чая, с чашкой, которую не моют, а вылизывают. На китайских постоялых дворах она ночевала на жестком и горячем кане рядом с мужчинами, иногда вместе с погонщиками и носильщиками, в тесноте, тяжелом воздухе и шуме, довольствовалась пищей китайца. <…> Случались и ночевки под открытым небом, например при больших безводных переходах через Гоби, когда останавливались на несколько часов, не разбивая палаток, а также зимой на снегу во время путешествия по Урянхайской земле. Бывали дни, когда в экспедициях кончались запасы хлеба и сухарей и приходилось прибегать к корням, выкапываемым из нор полевых мышей. <…>
Александра Викторовна была первой русской женщиной, проникшей в глубь Центральной Азии и Китая; ее присутствие в составе экспедиций Потанина особенно оттеняло их мирный характер, в отличие от военного облика экспедиций Пржевальского и Певцова. Она не только помогала Григорию Николаевичу в его трудах и разделяла его лишения, но и служила ему огромной и ничем не заменимой поддержкой, удваивая, таким образом, его силы и энергию <…>».
Из воспоминаний Владимира Васильевича Стасова, – самого известного культуролога второй половины XX века, инициатора создания Товарищества художников-передвижников и сообщества музыкантов «Могучая кучка», – после знакомства с Александрой Викторовной Потаниной:
