— Эх, жаль, что не золото, — от огорчения перейдя на русский язык, прокомментировал Васек.
— Ты, родной, слюшай, а не говори. Платина дороже.
И пока разговор между соотечественниками продолжался на родном языке, Васек изумленно рассматривал челюсти на столе да чудные снимки, которые висели на нитке, прикрепленные обычными бельевыми прищепками — и как это в голове помещаются такие здоровенные челюсти с зубами?
Приятели оставили у Манучара большую сумку микросхем и отправились восвояси. Люди, которые могли купить драгоценный металл, хотели договориться об объемах и цене, а это дело серьезное, но и опасное.
Теперь работа пошла еще веселее. Деньги были немалые, по местным меркам просто шальные. Троица стала разительно отличаться от окружающего обездоленного населения. Как водится, «таинственный доброжелатель» накропал кляузу в милицию, в результате появилось уголовное дело, которое, ввиду отсутствия состава преступления и благодарности «за чуткость» в вечнозеленой валюте, вскоре было закрыто.
Приятели после этого инцидента поумнели. Доходы свои напоказ не выставляли. Тихо и аккуратно сделали ремонты, благо жили под одной крышей, обзавелись аппаратурой — давней мечтой Бичо. Теперь из открытых окон капитально отремонтированного барака звучала современная музыка, а иногда и традиционное грузинское многоголосие, напоминавшее о старых советских партийно-художественных концертах.
Когда зашел разговор о нехватке рабочих рук, к делу привлекли, правда, на самые легкие работы, старшего сына Михалыча, парень он крепкий, скромный, да и что, собственно, ему до призыва в армию делать? К тому времени все они официально числились слесарями частного предприятия по изготовлению бронированных дверей, окон и так далее. Работа кипела как никогда. Металл уходил быстрее, чем они могли добывать. Разборка электронного оборудования тоже отнимала много времени и сил, но приносила колоссальные доходы. Чистота металла была, как оказалось, невероятная. Кроме того, в каких-то хитрых блоках Манучар нашел кристаллы, которые по собственной инициативе отнес к знакомому ювелиру. Это новое направление деятельности оказалось просто феерически прибыльным.
— Тэпэр ми нэ просто нарушители, а прэступная группа, — как-то раз довольно странно пошутил Бичо, заставив друзей серьезно задуматься.
Ранней осенью, когда по утрам отчетливо чувствуется приближение холодов и странно щемит сердце по ушедшему лету, они вновь собрались в сарае, теперь обложенном кирпичом с новой крышей и старенькой мебелью. Сидели за столом, на вполне приличных стульях — бывшей еще недавно собственности Бичо. Пили «Smirnoff», несколько бутылок которой доходили до кондиции в испарителе вполне сносного, правда, небольшого холодильника, тихо дребезжащего в углу — бывшей собственности Михалыча.
Домашние блинчики с мясом, разнообразные салаты, бастурма, копченая курица, острый породистый сыр с трудно выговариваемым названием и такими крупными дырами, что через них можно было читать, сырокопченая колбаса, да что тут перечислять, глаза разбегались. Ели степенно, пили неторопливо.
— Хорошо получилось с этим «артефактом», очень полезная вещь, — едва прожевав, продолжил прерванный тостом разговор, Михалыч.
— Да. Вот еще нэмного заработаем, и поеду домой. Давно в Грузии нэ бил. Совсэм отвик. Знаешь, какое у нас вино? — Бичо закатил глаза и поцокал языком.
— А по мне и водка хорошо идет. Смотри, сколько выпили, а ни в одном глазу, и голова утром ясная. — Михалыч защищал родной продукт спокойно, без всякой конфронтации. Действительно, что вспоминать о каком-то, пусть и хорошем вине за таким столом.
— Я тоже поеду домой, — поддержал закадычного приятеля Васек, в последнее время совсем перешедший на русский язык. — Не знаю, что потом будет, а тут пив вализы грошей[51]…
— А ты в доллар переводи, больше войдет, — беззлобно посоветовал Михалыч и многозначительно кивнул Бичо, который традиционно заведовал алкогольными напитками.
Рюмки были наполнены вновь, и поделыцики уважительно замолчали, давая тостующему время сосредоточиться.
— Знаетэ, что тормозит прогресс болше всего? — неожиданно заявил кавказец, поразив приятелей столь широкой для тоста постановкой вопроса. — Нищета, — и коротким движением опрокинул рюмку.
— Это почему же? — после непродолжительной паузы, вызванной вполне естественным желанием закусить, продолжил поднятую тему Михалыч.
— Нэ знаю, — отрезал Бичо. По всему было видно, что настроение у него хуже, чем обычно, и даже спиртное не оказывало желанного умиротворяющего и веселящего действия.
— Ну, ты совсем скис, дорогой друг. Что тебе еще надо? Работа идет, деньги есть, смотри стол какой.
— Стол хороший, это правда, но что-то мнэ нэ так, нэ по себе. Может, в Харков поеду к этому доктору, а может, завязывать нам надо с этим артефактом, пока чего не вишло.
— Ну, дорогой друг, ты даешь, — у собеседников даже челюсти отвисли от удивления. — Это как же завязывать, чего нам бояться?
— Знаетэ, почему я сюда приехал, — потемнев лицом, спросил кавказец после небольшой паузы. Он никогда не говорил об этом, и даже на вопросы в лоб не отвечал, отшучивался, а потом в себе замыкался. Так и повелось, что этой темы больше не касались.
— У меня артель била, там, дома. Нэ поделился с кем надо, много хотэли. Все потерял, еле от мэнтов откупился, дом отцовский продал, как после этого людям в глаза смотрэть?
— Так вроде ж ничье это, — обронил Васек, у которого от нежданной тревоги кусок колбасы стал поперек горла, и после приступа кашля добавил: — Никто ж не говорит, что это его, а мы что, мы ничего.
— Хреновые дела, если так. — И Михалыч со вкусом и пространно выругался. — Вот же зараза, засядет такая мысль в голову и жизнь отравит совсем. Что же теперь делать?..
— Да уже нэ свернешь, нэ убежишь. Ну, так что, давай традиционный.
— Чтоб у нас все было и нам за это ничего не было, — на сей раз без обычного энтузиазма, хотя и в тему провозгласил Михалыч, но былое спокойное веселье не вернулось под скромные своды. Что-то сломалось бесповоротно.
С того памятного дня вся троица стала еще осторожнее, даже ходили оборачиваясь, как в дурацких фильмах про шпионов. Заработанные деньги, стали казаться уж слишком большими, головы гудели от мыслей и вовсе не привычных: в каком банке открыть счет, в какой валюте держать. Вот уж действительно «нэ мала баба клопоту».[52] Доллар, евро, рубль, гривня, курсы валют, маржа, депозитный счет, процентные ставки…
На ставшую привычной работу теперь ходили с каким-то усилием, словно неведомая опасность витала в воздухе. Остановиться, бросить все не хватило сил.
Одним ясным, но уже совсем прохладным октябрьским утром в поле, около сарайчика с той же табличкой «наладчик», появился незнакомец. Возник неожиданно, словно из-под земли вынырнул, — никто не заметил.
Был он достаточно рослым, жилистым, а выделялся разве что донельзя растрепанной шевелюрой. Дело было как раз в тот момент, когда все вместе выносили и укладывали в старенький газик металлические листы. Как специально. Лучше нет момента, чтобы накрыть с поличным.
— Ах, зараза, что же вы наделали? — без всяких предисловий воскликнул незнакомец, присел на корточки около баула, набитого микросхемами, ковырнул в нем рукой и схватился за голову. Он так и сидел рядом с полуоткрытой сумкой. Потом глянул на часы, которые красовались на левом запястье, нажал несколько кнопок, внимательно всматриваясь в циферблат, и снова охнул.
— Как же вы ее обнаружили? Так ведь хорошо спрятал! — Он недоуменно смотрел на горе-предпринимателей.
— Да вот… — начал было Васек, нашедший в себе силы сознаться. — Я и увидел первым.
— Да знаю я это теперь. Как назло, часы потерял, будь все неладно.
Незнакомец, казалось, говорил сам с собой, почти не обращая на них внимания. Потом поднялся, заглянул еще раз в сумку, почти доверху набитую варварски вырванными блоками и микросхемами, пнул ногой в сердцах, зыркнул так, что у всех похолодело в груди.
