— Мы в курсе и обязательно учтем все, что можно не дублировать. Здесь иные требования, поверьте!

И я поверил, а как бы вы поступили на моем месте?

Если попытаться пересказать, что со мной делали и что делал я сам в эти 53 часа 21 минуту, отведенные генералом, либо ничего не выйдет, либо получится дневник мазохиста. Меня проверили извне и изнутри. Всюду, куда только можно, засунули датчики, сделали семь разных инъекций, одну капельно (это время я честно проспал). Обучили всему, что должно знать астронавту (с использованием гипнотехнологий и иных современных штучек). Прокрутили на центрифуге до такого состояния, что у меня из-под ногтей сочилась кровь. Засунули в скафандре на 100-метровую глубину и показали глубоководных рыбок со светящимися синяками под глазами и такими же плавниками около задницы — страшная мерзость, одни зубы чего стоят. По-моему, я совсем забыл, что нахожусь невесть где, и порывался убежать, а это, поверьте, весьма трудно сделать на стометровой глубине и в тяжеленной сбруе. Меня стукнули током, не могу сказать, случайно или нарочно. Потом, когда я был в полудреме от усталости и гипоксии, проверяли на детекторе лжи или аналогичном ему свинском аппарате. Более всего почему-то их интересовал вопрос «не кажется ли мне, что я мочусь чаще, чем остальные». Полнейшая деградация. Потом…

— Ну, как дела, сынок? — услышал я, словно в полусне, запечатленный в подкорке генеральский голос. — Вы прекрасно поработали, Грец! То же относится и к вам, ван де Билт. Родина следит за вами, надеется на вас, верит вам! — Крепкое пожатие, твердый взгляд, строго поджатые губы. Оживший плакат.

Генерал был с нами чрезвычайно многословным, это хороший признак, — отметил я, едва закрылась дверь кабинета.

Грец пристально глянул мне в лицо, пытаясь отгадать, разыгрываю я его или говорю искренне.

— Нет, действительно, он обычно говорит не более четырех-пяти слов кряду, — продолжил я, сохраняя серьезное выражение лица.

Первые плоды усилий Греца и моих собственных проявились быстро.

— Сразу видно опытного человека, — одобрительно прокомментировал мои действия один из сопровождающих, который помогал мне облачиться в скафандр, — а то иногда такие персонажи попадаются, просто посмешище, а не астронавты. Давно в команде, сэр?

— Вечность! — И я ступаю вслед за Грецем на короткий транспортер. Стоим на высоте 5–6 метров, оборачиваемся назад: серый бетон, унылая трава, порывистый ветер. Прощай, Земля! С момента прибытия минуло 53 часа 21 минута…

— Мой капитан! — громко произносит Грец, после того как мы удобно устроились в покойных креслах. — Цель путешествия — Луна-3. Все, что нам нужно, — это сон и еда.

Мы проспали все 384 тысячи километров, разделяющие стартовую площадку на мысе Канаверал и станцию Луна-3 в Лунных Альпах. Отдохнувшие, отоспавшиеся, отъевшиеся, мы ступили на поверхность вечного спутника планеты вслед за героями Годвина, Бержерака, По, Верна, Беляева, Азимова, Лема и десятков других фантастов.

— Вон Земля восходит! — указал Грец, и я увидел над неярко освещенным краем Луны узкий серп родной планеты.

Господи! Куда же нас занесло? Меня охватило сильнейшее желание, чтобы все происходящее оказалось дурным сном. Провожатый, словно понимая, дал несколько минут на адаптацию и, неожиданно сменив тон, заметил:

— Ну что же, коллега, поздравляю с завершением первого этапа. Будем знакомиться поближе. Арнолд Грец, для своих Арни…

Я пожал протянутую руку, что было весьма затруднительно в скафандре:

— Лудолф ван де Билт, для своих Рюйт или Рюйти, это по второму имени.

— Ну что же, прекрасно. В сторону от бетона отклоняться не рекомендуется, в реголит можно провалиться на несколько метров, хотя его тут не может быть много, а в остальном все как дома. Теперь стилем «кенгуру» — к тому куполу.

Признаюсь, что сразу у меня ничего не получилось, я переусердствовал, как-то выпустив из виду, что сила тяжести здесь в шесть раз меньше, чем на Земле, и, если бы не Грец, залетел бы в этот самый реголит по самую шею. Поймав меня в полете, он предложил соразмерять усилия с условиями, и дальше все пошло нормально, правда, сначала я скакал в стиле «кролик», но к финишу почти освоился.

Оказавшись под куполом, мы прошли краткие формальности. Нас уже ждали. Освободились от ненавистных скафандров довольно быстро: я не люблю памперсы и аналогичные технологии. Миловидная особа (как тут не вспомнить шефа) разрешила все трудности с поселением и подключением к местной компьютерной системе. Теперь мы получали информацию на равных. Грец перестал быть моим поводырем, и я в полной мере оценил обращение «коллега».

Нас разместили в удобном номере. Вид земных Альп за окном, тихий, безмятежный вечер, Луна в небе — реальны до абсурда. Пахнет, как в хвойном лесу, тихий шум деревьев под редкими порывами ветра, так, если бы в соседней комнате было открыто окно…

— Может, тебе будет интересно, но здесь есть филиал лаборатории Ньюкома. Хочешь заглянуть к ним? Времени — больше суток.

— Сколько-сколько? — не веря собственным ушам, переспросил я.

— Двадцать семь часов 54 минуты, — моментально исправил сам себя Грец, — полет близко, генерал далеко. Точность хороша как инструмент в достижении цели, а в остальных случаях… Что-то говорили по этому поводу латиняне.

Мы искренне рассмеялись.

— Не люблю знакомиться с чужими результатами, пока не составил собственного мнения, это уж точно не приведет никуда. Так что в лабораторию не пойду.

— Оно и верно, — спокойно реагировал Арнолд, — тогда у меня есть другое предложение. Как-то я познакомился тут с коллегой, она не только умница, но и эффектная женщина. Если у нее есть подружка… — Грец прервал себя на полуслове. — Я что-то не так сказал?

— Нет-нет, — быстро ответил я, чтобы развеять подозрения, — но впервые появиться на Луне и сразу же отправиться в веселую компанию — это слишком, хотя когда еще представится такая возможность.

Когда я увидел Греца не в форме, сначала не поверил собственным глазам. Пришлось и самому искать свободный удобный свитер, светлую сорочку.

— Сколько там градусов? — автоматически переспросил я, абсолютно забывая о том, где мы находимся.

— На улице около восемнадцати, в помещениях около двадцати четырех, снаружи за сто пятьдесят, с минусом, — ответил Арнолд. — Кстати, воды здесь достаточно, можно не экономить. Замкнутый цикл существует, но в полутора километрах прямо под нами — ледник. Вода вкуснее, чем во многих местах на Земле. Можно даже сходить в бассейн. Ты бы видел, что здесь вытворяют прыгуны с трамплина! Прыжок в восемнадцать оборотов! Это просто фантастика. Я как-то попробовал. Повторил бы такое же на Земле — и все, готовый олимпийский чемпион.

На Земле бы я сказал, что мы гуляли допоздна. На Луне… На Луне единственное отличие в силе тяжести. Такие же туалеты дам, те же напитки и музыка. Правда, уровень комфорта на порядок выше. С легкой руки Греца мы отдохнули по полной программе. Ничего крепче легкого пива, а в остальном… Я полностью возместил потери последних нескольких суток. Единственное, чего мне не хватало, — чтобы меня в такой славной компании увидел шеф. Представляю себе его удивленную физиономию.

«Утром» следующего дня мы позволили себе поваляться подольше. Когда еще будет возможность понежиться под теплым одеялом, пусть и при непривычно низкой силе тяжести. До отлета оставалось всего несколько часов, когда Арнолд предложил хотя бы приблизительно наметить план дальнейших действий. Мой весьма пространный доклад о собственных изысканиях по интересующему предмету был достаточно пессимистичным, впрочем, это в моем духе.

Грец не делал вида, что не знаком с моими работами. Он просто извлек из дипломата микрочип, поколдовал несколько секунд над компьютером, активизировав его программу защиты. После чего познакомил с имеющейся у него информацией. Военное ведомство поработало на славу. Здесь были даже черновики статей, не вошедших в публикации, потому что когда-то я счел эти данные не на сто процентов достоверными.