— Но почему? — от удивления я даже перебил собеседника..

— Вы еще не догадались? Странно. Ведь она внучка того, кто в числе немногих покинул Предурию много десятилетий тому назад, чтобы жить среди людей.

Выходит, что относительно шумера я был абсолютно прав. Вот откуда пошли таинственные способности, которыми обладаю я и некоторые члены нашей семьи. Подозреваю, что дядя Иеремия — гипнотизер, — иначе как объяснить эту немыслимую историю с акциями?

Перед прощанием мой собеседник настоятельно рекомендовал не напоминать моей юной спутнице о пребывании в стране, чтобы не тревожить ее.

— Так этот фотограф… Это как «Люди в черном-3», — с некоторым опозданием догадался я.

— Ну что вы, мой дорогой друг. Это как раз «Люди в черном-1», — мой собеседник едва улыбался одними уголками тонких губ.

— Боже мой, неужели вы помогаете…

— Мы лишь сотрудничаем, не обольщайтесь на счет нашего альтруизма. Итак, вы помните наш уговор? Никому ни единого слова, даже вашей милой бабушке.

— Погодите, прошу вас. Назовите хотя бы кого-либо из тех ваших сограждан, кто стал известен в нашем мире.

Моя, быть может, несколько наивная просьба заставила моего собеседника вновь улыбнуться мимолетно.

— Вы помните любимого героя сэра Артура?

— Вы имеете в виду Шерлока Холмса? — не веря своим ушам (мы ведь разговаривали не вслух), переспросил я.

— Да, разумеется, что же тут удивительного. Шер лок Холмис был одним из тех, кто покинул Предурию вместе с вашим предком. В Лондоне он познакомился с молодым писателем и часто поражал его воображение своей «догадливостью», а дедуктивный метод и эти занимательные истории — все это уже плод фантазии Конан Дойля.

— Боже мой, но тогда и летающие тарелки, и эти исчезновения, быть может… инопланетяне???

Удивительная, невероятная догадка невольно поразила мое воображение, но мой собеседник как-то очень мягко посмотрел на меня и почти скандированно произнес:

— Вы слишком утомились, мой друг. Стоит поберечь себя. Вам страшно хочется спать…

Я открыл глаза в тот момент, когда стюардесса объявляла о приближающейся посадке. С невольным сожалением посмотрел я на все еще спящую свою соседку. Она сладко улыбалась, как-то по-детски сложив губы. Боже мой, неужели все это лишь сон? Как жалко расставаться с мыслью о том, что чудесная страна в предгорьях на самом деле существует, что люди когда-то смогут общаться телепатически… Горькое разочарование охватило меня.

Мы уже спускались по трапу к автобусу, когда в моей голове явственно прозвучал смутно знакомый голос: «Мой дорогой друг, простите за назойливость, но ваша очаровательная спутница находится в полном неведении об… отношениях, которые возникли между вами за время пребывания в нашей стране».

Я думаю, не стоит утруждать читателя подробностями моего ничем не примечательного пребывания в Бурунди. Спустя неделю я был у бабули, которую ластик привел в полный восторг. У нее он бегал по бумаге так же резво, как и у меня. Благодаря этому скромному подарку она долго пребывала в приподнятом настроении.

Спустя еще два месяца у нас состоялось небольшое семейное торжество в связи с присвоением дяде Иеремии звания доктора Honoris Causa[41] Канберрского национального университета и приглашения в Чехию, где он должен был прочитать цикл лекций. Забегая вперед, отметим, что его супруга, в девичестве Мейо, со своим эльзасским акцентом, осталась весьма довольна поездкой. Наконец она смотрела на дядю с давно заслуженным им уважением. Хотя, на мой взгляд, он достоин много большего уже хотя бы за то, что так долго ее терпит.

О своем приключении, да и то с жестокими купюрами, я рассказал только кузену-врачу, у которого мать-полька, и, похоже, поэтому он не без чувства юмора. Он внимательно выслушал меня и даже назначил лечение. Следуя его советам, я сначала почувствовал себя доской, затем поленом, и те несколько дней, в которые принимал проклятые пилюли, ощущал себя бревном. Большую часть лекарств я спустил в унитаз, о чем и по сию пору ничуть не жалею…

Что касается Галавидения, то с этим все в полном порядке. Я удивительно четко принимаю все двенадцать каналов.

А в Предурии постепенно происходят изменения. Кстати об изменениях (простите за сумбур), на энцефалограмме, кардиограмме, при ультразвуковом исследовании и ЯМР у меня их нет.

Как-то вечером я получил срочную телепатему, из которой следовало, что мой сановный знакомый оставил свой прежний пост и посвятил себя иной деятельности, о роде которой мне довелось узнать спустя еще несколько недель, когда в голове моей «возникла» информация о минировании террористами важного промышленного объекта. Руководство мое отнеслось к этим данным более чем серьезно; а операция по обезвреживанию прошла без потерь и с полным успехом.

Нет нужды объяснять, как далее развивалась моя карьера. Я стал своего рода связующим звеном между агентами, которые поставляли информацию Пре мор Бидису и нашими органами правопорядка. О методах, которыми я пользуюсь, в министерстве вскоре стали ходить упорные слухи и даже легенды, а неизменный успех, сопровождавший наши молниеносные действия, стал внушать стойкий оптимизм моему руководству.

Вот, пожалуй, и все. Остается добавить, что Натали (бывшая Кэт) не такая уж непроходимо глупая, как казалось ранее… или мне кажется теперь? Во всяком случае, она появилась в родительском доме, одетая традиционно, как и большинство женщин. А я уж думал, что скорее вода в Никтурии появится днем…

P. S. Спустя известный срок после свадьбы, на радость моим многочисленным родственникам, у нас родилась двойня. Чудесные малыши Артур и Азалия (названная в честь бабушки моей супруги). Прабабка от них без ума. Имя девочки ее поначалу несколько насторожило, но, ко всеобщему удовольствию, она ограничилась лишь замечанием, что, к счастью, у моей половины не было дедушки Рододендрона, но в девочке она души не чает.

В последний наш приезд, когда дети уже уверенно ходили и забавно разговаривали, она насторожившим меня, хоть и знакомым с детства диковатым, цепким взглядом мгновенно темнеющих глаз оглядела малышей и проговорила, словно про себя:

— Ха, вот посмотришь, девочка-то с перчинкой.

— С изюминкой, ты хотела сказать, — автоматически заметил я, не придав значения скрытому смыслу замечания.

— Ну вот. Теперь мой собственный непутевый внук будет учить свою старую атеросклеротическую бабку…

Сильно испугавшись и подозревая то, о чем, таким иносказанием и с такой интонацией хотела сказать бабуля, я отправился к своему кузену. Вы его знаете, у него мать-полька (я этим не хочу сказать ничего плохого). Азалию обследовали — и ничего, разумеется, не нашли. Мой кузен, сидя в своем шикарном кабинете — он, похоже, преуспевает, — понес совершенно непередаваемый околонаучный бред относительно законов наследования парапсихологических способностей. Он все говорил и говорил, так что я вскоре начал зевать, с риском отправиться к хирургу или стоматологу с вывихнутой челюстью…

Неожиданно из закрытого доселе шкафа вывалился старый стерилизатор, набитый ко всему прочему тысячей разных мелочей, и с грохотом упал на пол. Дочь моя сопровождала это действие очень странным взглядом, мне совсем не хотелось сравнивать ее с бабушкой, но она, казалось, ничуть не испугалась. Так и не добившись ясности, мы и отправились домой. Покой, однако, длился недолго.

Спустя несколько недель моя любимица вышла из детской с сияющим, как обычно по утрам, лицом (это в маму) и отчетливо проговорила, внимательно следя за моей реакцией широко распахнутыми, почти черными глазами в ореоле пушистых ресниц:

— Папа, я тоже хочу такую штуку в голове, как у тебя!

— О Господи! — почти простонал я. — А это, похоже, в меня…