Позади все громче скрипели уключины, весла били о воду, мои враги были уже почти рядом. Я бросился бежать. Обернувшись спустя пару минут, я увидел, как темные фигуры выползают на берег там, где я только что был. Поднялся ветер, и около меня по берегу зашлепали небольшие волны. Пришлось смотреть в оба, чтобы не споткнуться и не упасть, потому что стоило мне упасть – встать бы уже не позволили. Так прошла еще пара минут. На дамбе копошилось несколько силуэтов, зато по болотистой пустоши их бежало гораздо больше. Что еще задумали преследователи? Я не знал. Можно было лишь гадать. На бегу мне казалось, что дорога, по которой я мчался, уклоняется вправо. Я посмотрел вперед: река становилась все шире, дамба обрывалась, а путь мне перерезал еще один ручей, по ту сторону которого шифонье пересекали болото. Я оказался словно на острове.

Враги окружали со всех сторон. Позади хлюпали весла: это приближалась моя смерть. Мне некуда было спрятаться и – о Боже! – не на что надеяться. Далеко справа чернело что-то большое, непонятно, что именно. Я замер – на мгновение, не больше, потому что больше у меня времени не было: они приближались. И в этот миг я решился. Соскользнул с берега и бросился в воду, чтобы по возможности не завязнуть в топких берегах, а сразу же выбраться на стремнину. Я дождался, пока облако наползло на луну и все погрузилось во тьму, и тогда положил шляпу на воду (чтобы она плыла сама по себе), а сам набрал воздуха и нырнул поглубже. Полагаю, я пробыл под водой около полуминуты, после чего, озираясь, осторожно вылез на берег. Моя светло-коричневая шляпа беззаботно плыла по течению. За ней по пятам неслась старая лодка, негодяи гребли изо всех сил. Луну скрывали облака, но все же в слабых ее отсветах на носу лодки я ясно различил человека; тот сжимал ужасный топор, которого я чудом избежал сегодня, – негодяй замахнулся им и целился в плывущую шляпу. Лодка подплывала все ближе и ближе – и вот топор яростно обрушился на головной убор. Шляпа ушла под воду – и убийца полетел вперед, едва не выпав из лодки. Его затащили внутрь, но топор он упустил. Я переплывал на тот берег и слышал яростную брань сбитых с толку преследователей.

Первый раз с начала охоты за мной они вымолвили хоть слово, и, несмотря на то что эта брань относилась ко мне, я все равно почувствовал облегчение: уж слишком страшна была напряженная тишина. Их ругань означала, что в лодке по крайней мере были люди, а не потусторонние пришельцы – а раз так, то у меня был хоть ничтожный, но шанс справиться с ними.

Как только тишина была нарушена, поток звуков усилился. Яростным шепотом те, кто был в лодке, совещались с теми, кто прочесывал берега. Я промедлил лишь миг – и это меня погубило: на лицо упала полоса лунного света, и убийцы заметили меня. Десяток рук потянулся ко мне, лодка понеслась в мою сторону. До берега оставалось всего ничего, но лодка была быстрее. Пара гребков – и я у берега, но каждую секунду я ждал рокового удара по хребту веслом или еще чем-нибудь этаким. Не знай я наверняка, что проклятый топор упал в воду, думаю, что я утонул бы от страха. Я слышал, как сопели гребцы, как бормотали проклятье негодяи в лодке. Из последних сил – ради собственной жизни и свободы – я дотянул до берега и мигом выбрался из воды. Нельзя было терять ни секунды – потому что несколько темных фигур уже выпрыгнули из причалившей лодки следом за мной. Я вскарабкался на вершину дамбы и бросился прочь, держась левой стороны. Лодка плыла вниз по течению. Я испугался новой западни, спрыгнул вниз и, перескочив болотце, побежал через дикую пустошь.

Мои неумолимые преследователи все так же шли за мной. Вдали внизу я видел ту же темную громаду, что и прежде, но теперь она приближалась. Сердце мое трепетало от восторга, ибо это могла быть только крепость Бисетр, и я бежал к ней что было сил. Я слышал, что все форты в предместьях Парижа связаны стратегическими траншеями, передвигаясь по которым солдаты оказываются укрытыми от врага. Стоит мне выбраться на такую дорогу, и я спасен, но как же отыскать ее в глухой ночи? Потому я бросился наугад, слепо надеясь наткнуться на нее чудом.

И вскоре я подошел к краю глубокого оврага – и по его дну действительно шла дорога, окаймленная канавами, ее огораживала высокая стена.

Теряя сознание и силы, я побежал; земля становилась все более неровной, я падал, вставал и бежал дальше как сумасшедший. И тут меня снова ожгла мысль об Алисе. Нет, я не имею права погибнуть и тем самым причинить ей страдания – буду бороться до конца ради нас обоих. С большим усилием я уцепился за край стены. Карабкаясь, как дикий кот, я подтянулся наверх, и в этот момент кто-то вцепился мне в ногу. Теперь, стоя на краю стены, я увидел тусклый свет. Ослепленный им, ничего не соображая, я бежал к нему, падал и поднимался, весь покрытый грязью, кровью и пылью.

– Стоять!

Этот окрик прозвучал для меня небесной музыкой. Свет снизошел на меня, и я возопил в великой радости.

– Кто здесь?

Грохот ружей, блеск на стальном штыке – я замер, хотя преследователи по-прежнему не отставали от меня.

Еще пара слов – и из ворот буквально хлынул красно-синий поток солдат городской стражи. Все вокруг словно пылало, сверкала сталь, звенело оружие и слышались резкие голоса командиров. Я рухнул, совершенно обессилев, и какой-то солдат подхватил меня. Я оглянулся в томительном ужасе и увидел, как темные фигуры помоечников растворяются в ночи. Наверное, я потерял сознание, потому что очнулся уже в караулке. Мне дали бренди, и, слегка оправившись, я сумел рассказать, что со мной произошло. Затем появился комиссар полиции – просто из ниоткуда, как это заведено у парижских полицейских. Он внимательно выслушал меня, а потом коротко посоветовался с офицером. Видимо, они пришли к общему решению, потому что спросили, готов ли я пойти с ними.

– Куда? – спросил я, поднимаясь.

– На свалку, может, мы их застанем врасплох.

– Постараюсь, – отозвался я.

Комиссар пристально посмотрел на меня и уточнил:

– Идем сейчас – или все же завтра, англичанин?

– Сейчас! Немедленно! Прямо сейчас! Англичане не сдаются!

Комиссар был хорошим человеком и все понял правильно, он ласково похлопал меня по плечу.

– Храбрый гарсон! – похвалил он меня. – Извините, но я не сомневался, что это именно то, что вам нужно. Отряд готов. Вперед.

Итак, пройдя через караулку и длинный сводчатый коридор, мы вышли в ночь. У тех, кто шел впереди, были мощные фонари. Мы пересекли внутренние дворики и по наклонной дороге вышли на дорожную выемку – точно такую же, как та, что я видел во время погони. По команде солдаты построились в шеренгу по двое, и мы быстрым шагом понеслись вперед. Я вновь был полон сил – уже не добыча, а охотник. Совсем рядом через ручей был перекинут понтонный мост – я не видел его, хотя пересек поток лишь ненамного выше по течению. Над мостом явно поработали: все канаты были срезаны, а одна из цепей приведена в полную негодность. Офицер сказал комиссару:

– Мы как раз вовремя: еще несколько минут – и они бы окончательно разрушили мост. Вперед, быстро!

Мы поспешили дальше и вскоре опять подошли к понтону, где и услышали металлический грохот – шифонье уничтожали мост. Коротко прозвучала команда, солдаты вскинули винтовки.

– Огонь! – Раздался залп. Послышался приглушенный вопль, и темные фигуры растворились. Но свое дело они сделали – дальний конец понтона снесло вниз по течению. Задержка была серьезной, мы целый час восстанавливали мост, протягивая новые веревки.

Погоня продолжалась. Все быстрее и быстрее отряд продвигался к помойке.

Через некоторое время я узнал местность, где мы были. Вот и пожарище – несколько головешек все еще тлели алым, но бóльшая часть углей уже остыла. Вот и остатки хижины, а вот и холм, на который я вскарабкался тогда. В предрассветном сумраке глаза крыс слабо фосфоресцировали. Комиссар что-то сказал офицеру, и тот гаркнул:

– Всем стоять!

Солдаты рассыпались и наблюдали за окрестностью, а мы осматривали развалины лачуги. Комиссар приподнимал обугленные доски и разгребал мусор. Солдаты относили их и складывали в кучу. Внезапно комиссар отшатнулся, но справился с собой и поманил меня.