– Посмотрите-ка, – сказал он.

Это было ужасное зрелище. На земле ничком лежал скелет, судя по строению костей – женщина, судя по грубости волокон – старуха. Между ребрами у нее торчал длинный кинжал, сделанный из точила мясника, острый его конец вонзился в позвоночник старухи.

– Обратите внимание, – пояснил комиссар, доставая блокнот для отчета. – Она напоролась на свой собственный нож. А крыс-то здесь сколько! Видите, как блестят их глаза среди груды костей. – Тут я вздрогнул, потому что комиссар положил руку на скелет. – А также заметьте, что времени они не теряли: кости еще теплые.

Никого больше – ни живых, ни мертвых – вокруг не было, солдаты вновь построились в колонну, и мы двинулись дальше. Вскоре мы добрались и до старого гардероба. В пяти из шести отделений спали старики – да так крепко, что даже фонарь в лицо не смог их разбудить. Выглядели они неприветливо и мрачно – белые усы и седые патлы, загорелая дубленая кожа.

Офицер громко скомандовал – и в тот же миг старики выскочили из своих ящиков и вытянулись по стойке смирно.

– Что вы тут делаете?

– Спим! – был ответ.

– Где все остальные? – спросил комиссар.

– Ушли на работу!

– А вы?

– А мы сторожим.

– Холера, – мрачно хохотнул офицер, глядя в глаза каждому из стариков, и бросил с холодной жестокостью: – Дрыхнуть на посту! И это Старая гвардия? И Ватерлоо проспали.

В свете фонаря я увидел, как побледнели старики и какой ненавистью полыхнули их глаза, когда солдаты дружно грохнули над мрачной шуткой офицера.

Я же в этот самый момент почувствовал, что в какой-то степени отомщен.

На мгновение мне показалось, что они бросятся на нас, но годы унижения научили их выдержке, и они не шелохнулись.

– Вас пятеро, где шестой? – спросил комиссар.

Ответом была циничная ухмылка.

– На месте, – старик махнул в сторону шкафа. – Помер вчера. Что-то там от него осталось. Крысы хоронят быстро.

Комиссар заглянул туда и проверил. Потом обернулся к офицеру и спокойно произнес:

– Ну, возвращаемся. Следов нет. Никак не докажешь, что этот человек был ранен вашими солдатами. Они и сами, впрочем, могли его добить, чтобы следы замести. Видите, – и он снова дотронулся до скелета, – крысы работают быстро, и их тут хватает. Кости еще теплые.

Я вздрогнул, и не я один.

– Стройся! – скомандовал офицер, и так, в маршевом порядке, с качающимися фонарями и ветеранами в наручниках, мы выбрались оттуда и повернули к крепости Бисетр.

* * *

Моя годовая проверка давно закончилась, и Алиса стала моей супругой. Но когда я вспоминаю о тех незабываемых двенадцати месяцах, самое яркое впечатление – это прогулка по городской помойке.

Брэм Стокер

Погребенные сокровища

Глава 1. Старая развалина

– Не хочу быть к вам слишком суровым, – начал мистер Стедман, – но это совершенно невозможно. Я не могу согласиться на этот брак, пока у вас не будет достаточного состояния, чтобы Эллен ни в чем не испытывала нужды. Слишком хорошо я знаю, что такое бедность. Я помню, как надрывалась и изнемогала ее несчастная матушка, и именно бедность свела ее в могилу. Нет и нет, Эллен ни при каких обстоятельствах не должна через это пройти.

– Но, сэр… Мы молоды. Вы говорите, что всегда могли заработать на хлеб. Отчего же и мне не смочь, и я полагал… – Тут молодой человек слегка покраснел. – Я полагал, что если уж мне так посчастливилось завоевать сердце Эллен, то, может быть, вы бы смогли нам помочь…

– Я был бы рад поступить так, дорогой юноша, но чем же я могу вам помочь? Мне не так-то просто сводить концы с концами, хотя кормить приходится лишь себя и Эллен. Нет уж, прежде чем я отпущу мою дочь, я должен быть абсолютно уверен в ее будущем. Представьте, например, что со мной что-то произошло…

– И в этом случае, сэр, у Эллен будет человек, который о ней позаботится! Верное сердце, которое всецело принадлежит ей, и пара рук, которые будут неустанно трудиться на ее благо!

– Все так, юноша, все так. И все-таки я не могу согласиться. Я должен быть уверен в будущем Эллен, прежде чем смогу отпустить ее из-под своего крыла. Ну что же, предъявите сотню фунтов – и можете с ней поговорить. Но имейте в виду: я полагаюсь на вашу честность и верю, что вы не станете зря терять время.

– Это жестоко, сэр, хотя я и признаю, что вы поступаете так из лучших побуждений. В данный момент для меня обзавестись капиталом в сто фунтов примерно так же легко, как и научиться летать. Примите в расчет мои обстоятельства, сэр… Если бы мой бедный отец был жив, все было бы по-другому – впрочем, вам эта печальная история известна.

– Нет, неизвестна. Расскажите же ее.

– Мой батюшка покинул Золотой Берег, проведя там полжизни, тяжко трудясь ради меня и моей бедной матушки. Из письма мы узнали, что он возвращается на небольшом паруснике и везет с собой все свои сбережения. И с той поры мы о нем ничего не слышали.

– Вы наводили справки?

– Мы, вернее моя бедная матушка – я-то был еще ребенком, испробовали все средства. Но все напрасно. Ничего не удалось узнать.

– Бедный мальчик. Я сочувствую вам от всего сердца, но изменить свое решение не могу. Я всегда мечтал, что Эллен будет счастлива в браке. Я с утра до ночи трудился для нее не покладая рук – с самого ее рождения. И считаю, что было бы абсолютно недопустимо выдать ее замуж без достаточных условий для благополучной жизни.

Роберт Гамильтон покинул коттедж мистера Стедмана в глубоком унынии. Порог его он переступал не без опаски, но тогда его воодушевляла такая надежда, словно бы он и вправду имел шансы на успех. Он плелся по улицам, пока не добрел до офиса, ну а там его поджидало столько работы, что до вечера он и помыслить ни о чем не мог. Эту ночь он провел без сна, прикидывая то так, то эдак, как ему обзавестись солидной суммой, давшей бы право назвать мисс Эллен Стедман своей супругой, – но все было тщетно. То одна, то другая схема быстрого обогащения приходила ему на ум, но все они неминуемо рассыпались в прах одна за другой. Он думал о разных неожиданных случаях, о горах денег, которые каждый год сваливаются на ничего не подозревающих людей: кто-то нашел старинный клад – золото, которое столетия ждало своего часа, а кто-то получил сокровища новехонькие, извлек деньги из шахты, смолол их на мельнице, приобрел путем удачи в торговле. Но все это, кроме старинных кладов, требовало первоначального капитала, и молодой человек все чаще невольно возвращался к мысли о кладе – и делал это столь же упорно, как тот, кто потерпел кораблекрушение посреди океана и теперь лишь обломок мачты держит его на плаву. Не так ли и его отец, которого злой рок швырнул в бурные волны вместе со всеми сокровищами, тщетно цеплялся за то, что осталось от его корабля?

«Залив Виго, Шельда… – размышлял Роберт. – Ведь сокровища, спрятанные там, уже давно никто не ищет. Вдоль наших берегов рассыпаны миллионы – потерянные, скрытые, но ведь рано или поздно они объявятся! Людям удавалось озолотиться с их помощью, отчего бы и мне не попытать удачи?»

Засыпая, он все больше понимал, что нет ничего невозможного в том, чтобы отыскать сокровища, а потом он уснул и всю ночь открывал клад за кладом, будучи на вершине блаженства от своей удачливости – блаженства настолько непоколебимого, что Роберт совершенно позабыл, что все эти горы золота и серебра ему просто снятся.

Снов ему снилось много. Большинство из них были о поиске сокровищ, и в этих снах царила Эллен. Во сне он снова и снова переживал приятные минуты их первой встречи – и если принять во внимание, как они познакомились, то неудивительно, что именно побережье постоянно возникало в сновидениях юноши. А произошло это так: примерно три года назад, в какой-то праздничный вечер, он прогуливался по плоскому берегу Бычьего острова и вдруг заметил рядом девушку редкой красоты. Молодой человек отчаянно искал способ представиться очаровательной незнакомке – и удача не заставила себя долго ждать. Сильный порыв ветра сорвал с девушки шляпку и покатил ее по плоскому берегу. Роберт Гамильтон немедленно бросился за ней и вернул беглянку хозяйке. Их случайное знакомство было одобрено отцом мисс Стедман – и с этого часа молодые люди стали добрыми приятелями.