Они были спрятаны среди одежды, которая была развешана на вешалках аккуратными рядами, простирающимися от задней стены гардеробного отдела. Море цветных тканей поглотило их целиком, скрыв от глаз.
С их позиции, присевших среди одежды, спиной к стене, Мэгги имела четкую линию обзора до двери. Ее сердце замерло, когда она наблюдала, как желтый "Приятель для объятий" вошел в комнату. Он все еще держал топор, которым он убил режиссера всего несколько коротких мгновений назад. Желтый мех, спутавшийся на его теле, был забрызган алым, таким темным, что казался почти черным.
Медленно, "Приятель для объятий" - Мэгги знала, что это был Чаклз - прошел через комнату. Ряд зеркал стоял на противоположной стене, каждое из которых было окружено белыми лампочками накаливания. Чаклз остановился, на мгновение полюбовавшись собой в зеркале.
Мэгги изучала его отражение. Это было странно. Если бы она не знала, что это всего лишь аниматроник из пластика, войлока и силикона, то она могла бы подумать, что он действительно живой. То, как дергались глаза и уголки рта, когда он осматривал себя, было так похоже на правду. Он выглядел почти как человек.
В этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетели отчаянные звуки родителей и детей.
- Быстрее, детка, - сказала мать, ее голос был полон страха и печали. - Нам нужно найти место, где можно спрятаться.
Она так торопилась выбраться из коридора, что даже не заметила угрозу, поджидавшую их внутри комнаты.
Сердце Мэгги упало. Ей захотелось выскочить, замахать руками и закричать во все горло, предупредив эту женщину об ужасной опасности, в которой сейчас находятся она и ее ребенок - девочка не старше Паркера. Но если она это сделает, то подвергнет себя опасности. Она бросит и себя, и Паркера под колеса автобуса. Она не собиралась жертвовать собой, чтобы спасти кого-то другого. Ее работа как матери - защищать своего сына; она не сделает ничего, что намеренно подвергнет его опасности.
Поэтому она промолчала.
Маленькая девочка закричала, когда ее взгляд упал на Чаклза, пронзительный звук напряг ее голосовые связки, ее тонкий голос сорвался.
Мать развернулась, прижавшись спиной к двери. Она ахнула, внезапно поняв, что она видит.
Чаклз ухмыльнулся.
Мать быстро повернулась еще раз, схватившись за дверную ручку.
Но это было все, что она смогла сделать.
Чаклз взмахнул топором над головой и ударил ее по тыльной стороне ладони. Хрупкие кости сломались от силы удара, топор вонзился в дверной косяк, кровь брызнула на стену, пальцы женщины выскользнули, ее мизинец и безымянный палец все еще были соединены друг с другом тонкой полоской плоти.
- Не уходите! - сказал Чаклз. - Почему бы вам не поиграть со мной в игру?
Мать схватила остатки своей изуродованной руки и закричала. Ребенок тоже закричал снова.
Паркер ахнул, сделав глубокий вдох, как будто он тоже собирался присоединиться к этому хору криков. Мэгги быстро обняла его и притянула к себе, крепко обхватив рукой его рот, его голова втянулась в ее плечо.
- Иисус, черт возьми, Христос, - простонал Чаклз. - Какого хрена ты кричишь? Итак, ты потеряла пару пальцев... Бу-ху! Крупная хрень! У тебя есть еще одна рука, не так ли?
- П-п-пожалуйста, - всхлипнула мать. - Н-не уби-вай меня. Н-не уби-вай м-моего ребенка.
Девочка сжалась за спиной матери.
У "Приятеля для объятий" не было настоящих бровей, но его лоб все равно был наморщен с одной стороны, как будто он поднимал левую бровь. Мэгги знала, что он подражает выражению лица актера в костюме. Мужчина в этом костюме явно поднял одну бровь в вопросительном взгляде смущения.
- Итак, с чего ты взяла, что я собираюсь причинить тебе боль? - сказал он.
Нижняя губа матери задрожала, ее тело заметно затряслось.
Чаклз продолжил:
- Нет, нет, нет... Я не причиню тебе вреда. Я просто разнесу твои чертовы мозги! - "Приятель для объятий" захихикал, явно находя свой собственный парафраз Джека Николсона из "Сияния" довольно забавным.
- Боже мой, нет! Пожалуйста... не надо! - голос матери дрогнул.
Лицо Чаклза, казалось, почти сжалось, исказившись в демоническом хмуром взгляде. Губы раздвинулись, обнажив ряды блестящих белых зубов, отлитых из какого-то твердого пластика. Он поднял топор над головой, опуская его с яростной силой, словно дровосек, рубящий дрова.
Женщина подняла руку, пытаясь защититься. Но топор быстро расправился с конечностью. Ее лучевая и локтевая кости сломались, громко хрустнув, когда лезвие прорвало их. Кровь хлынула из изуродованной плоти, вытекая из разрушенных артерий. Ее рука сложилась в этом новообразованном суставе, зазубренные кости торчали сквозь кожу.
Теперь маленькая девочка плакала, кричала каждый раз, когда Чаклз поднимал топор и рубил ее мать. Она уже была мертва, но Чаклз все еще вбивал топор в ее тело снова и снова, превращая ее голову в отвратительную жижу... разбивая ее мозги, как он и обещал.
Чаклз сделал шаг назад. Он поднял топор, перевернул его в руках, рассматривая свежую кровь, которая теперь капала с заостренного лезвия.
Девочка упала на колени, накрывая своим телом изуродованный труп матери.
- Мамочка! - сказала она между рыданиями. - Мамочка! Проснись! Пожалуйста! Мамочка!
Эта девочка явно еще не понимала постоянства смерти. Несмотря на то, что голова ее матери теперь напоминала не более чем пережеванную дыню, она, казалось, все еще верила, что та может просто встать и уйти.
- Так, так, так, - сказал Чаклз, качая головой, - что мы будем с тобой делать?
Девочка посмотрела на него, ее глаза были воспаленными и красными. Мэгги не была уверена, как ребенок может справиться с таким опустошением. Эта бедная девочка только что наблюдала, как ее мать жестоко убили. Тот факт, что ее убил обожаемый ею телевизионный персонаж, только усугубил бы это испытание.
Чаклз присел рядом с маленькой девочкой. Он протянул руку и погладил ее волосы за ушами. Девочка даже не вздрогнула, по-видимому, онемев от его прикосновения.
- Да, - сказал он, - я понимаю, почему ты сейчас расстроена, но посмотри на это так... По крайней мере, один из нас хорошо проводит время!
Затем он снова рассмеялся. Он встал, поднял топор и опустил его на шею девочки.
Мэгги не могла смотреть. Она отвернулась и еще сильнее прижала Паркера к груди. Она зажмурилась, надеясь, что это поможет заглушить шум.
Конечно, этого не произошло. Она слушала каждый удар топора, разрывающий тело девочки на части.
По-видимому, довольный собой, Чаклз насвистывал веселую мелодию, выходя из комнаты.
В воздухе повисла тишина. Паркер отстранился от груди матери.
- Все кончено? - спросил он едва слышным шепотом. - Он ушел?
Мэгги выглянула из-за висящей одежды, изо всех сил стараясь отвести взгляд от изуродованных останков матери и дочери. Теперь комната была пуста. Мэгги посмотрела на Паркера и кивнула.
- Он ушел. Мы в безопасности. Но я не думаю, что нам следует оставаться здесь.
Она взяла Паркера за руку и вывела его из-за стоек с одеждой.
- Не смотри, малыш, - сказала она, заслонив рукой его глаза от вида кровавой кучи частей тела у двери. - Давай. Пойдем этим путем.
Мэгги вывела Паркера из комнаты через заднюю дверь в студию.
11.
Детектив-инспектор Хьюз был одним из первых спасателей, прибывших на место происшествия.
Звонок поступил вскоре после одиннадцати утра. В то время он разбирался с делом о мелкой краже. Несколько глупых детей - ни один из которых не был старше десяти лет - были пойманы на краже сладостей из углового магазина в Тоттенхэме. Владелец этого магазина настаивал на том, что маленьких ублюдков следует запереть или, что еще лучше, отрубить им руки. Это их научит! К счастью, Хьюз был довольно искусен в разрешении таких ситуаций. Он сказал владельцу магазина, что тот несколько излишне драматизирует, и что он вынесет детям предупреждение. Затем он поговорил с детьми, сказав им, что они больше не должны ступать в этот магазин, а если они это сделают, то их непременно арестуют. Он знал, что был несколько снисходителен, но это казалось наиболее уместным в данной ситуации. Конечно, он не считал воровство приемлемым преступлением, но Хьюз знал, что эти дети могли бы сделать гораздо хуже; он знал детей не намного старше их, которые носили ножи и торговали наркотиками. Ему было страшно думать об этом, на самом деле, но казалось вполне вероятным, что через несколько лет эти дети тоже могли бы стать преступниками будущего, владеющими ножами и торгующими наркотиками.
