— Mon cousin, а вы неплохо здесь устроились, — заявил Антон после того, как мы обменялись приветствиями и начали вести пустые светские беседы о погоде и местных развлечениях. — При последней встрече между нами возникло некое недопонимание, поэтому мы с ma chère Sophie решили вас навестить, пока из небольшого недопонимания не возникли серьезные противоречия, чего не должно быть в семье. Нас, Вороновых, не слишком много, если не считать уж совсем дальних родственников, а посему нам следует держаться вместе.

Он говорил чуть снисходительно, пытаясь изобразить этакого рубаху-парня, вспыльчивого, но отходчивого. Возможно, я бы и поверил в его желание навести мосты, если бы не знал вполне определенно о том, что он не только оплатил покушение на меня, но и всерьез раздумывал, не доплатить ли.

— Смотрю, mon ami, вы здесь прекрасно устроились, — продолжил развивать свою мысль Антоша, несколько прямолинейно идя к тому, чтобы занять у нас денег. Поди раздумывал, не сможет ли оплатить следующее покушение из занятых у меня средств и тем самым убить сразу несколько зайцев. — Дорого стоит содержать этакую махину?

— Пока не разобрались, — ответил я с улыбкой. — Но избавляться от дома в столь стратегически важном месте не планирую. Если не хватит денег, лучше займу у отчима.

— У тебя может не хватить денег? — удивился он. — Mon Dieu, зачем ты тогда купил столько лошадей? Ma chère grand-mère рассказала, когда мы с ней виделись.

— Было глупо упускать такую возможность, — ответил я. — А продавались лошади только вместе. Хотите взглянуть?

— Я — да, а ma chère Sophie не большая любительница этих тварей. Ее в детстве сбросила лошадь, так что она предпочитает смотреть на них издалека.

София лишь наклонила голову в знак подтверждения слов супруга, но не произнесла ни слова. Боюсь, после нашего с Антошей ухода в гостиной воцарится тишина, потому что мы с Наташей решили, что ей тоже лучше говорить поменьше — пусть лучше покажется гостям до неприличия застенчивой.

— Мария Алексеевна говорила, что ты знаком с продавцом моих лошадей, — сказал я, когда мы вышли из дома по дороге.

— Какое там знаком, mon cousin, — небрежно бросил он. — Так, покупал у него кое-что. Для знакомства этого маловато. Но занятный человечишка. Через него можно было много чего купить. Жаль, что уехал. Он, часом, не говорил, куда собирается?

Короткий быстрый взгляд в мою сторону — и опять полнейшая безмятежность на лице.

— Да мы с ним особо не разговаривали. Он предложил купить лошадей, я проверил, что документы на них в порядке, и согласился. Да, он что-то говорил про срочный отъезд, но, признаться, мне это было не слишком интересно, и я ничего не запомнил.

— Mon Dieu, как это можно было ничего не запомнить? — позволил Антоша прорваться раздражению.

— А зачем мне было что-то запоминать о человеке, который один раз появился на моем пути и больше я его не увижу?

— А затем, что кто-то сжег его дом, — уже с явным раздражением заявил Антоша.

— Значит, у этого Жилина была причина срочно драпать из города. Видать, многим насолил. Ростовщичеством баловался?

— В том числе, — неохотно подтвердил Антоша. — Денег у него можно было перехватить, но процент там был…

Мы как раз вошли к лошадям, и Антоша переключился на них. Почти как княгиня давеча, изучал каждое животное и наверняка определил еще пару владельцев — очень уж он задумчиво смотрел на обеих верховых лошадок. Это для меня они все на одну морду, а для того, кто часто сталкивается с ними, у каждой — морда уникальная, а к ней еще прилагаются и другие приметы. И это я еще молчу про татуировки.

— Продавать не думаешь? — внезапно спросил Антоша.

— Хочешь купить?

— Не отказался бы.

— Только за наличный расчет, — сразу предупредил я. — И не по тем ценам, по которым покупал.

— Петр, откуда такое недоверие? Мы же родственники.

— Знаешь, Жилин мне на прощание очень интересную фразу сказал как раз про родственников. Что не стоит им доверять.

Антоша фальшиво засмеялся.

— Mon Dieu, как можно верить всякой швали? Такие, как Жилин, только и думают, как нас обмануть и рассорить. А мы — семья, мы сильны своим единством.

— Хорошие слова. Но только слова. Вороновы мной не интересовались до последнего времени.

— Твоя мать не желала поддерживать с нами отношения, — вывернулся он. — Не могли же мы принудительно навязывать ей свое общество? Это неприлично.

— Неужели? — я посмотрел на него так, чтобы донести: я не поверил.

Антоша скис, но с покровительственным видом похлопал меня по плечу.

— Я твой старший брат. Моя обязанность — показать тебе Святославск. А не прошвырнуться ли нам сегодня по злачным местам? Познакомишься с моими друзьями, войдешь в наш круг.

Как сказал бы Валерон, этот тип явно злоумышляет: надеется прибить меня чужими руками. В этот раз бесплатно, потому что навыками подставлять неугодных лиц под дуэль Антоша точно владеет.

— Мне нынче не до экскурсий. Я несколько занят.

— Вижу, чем ты занят, mon ami, — он подмигнул, придав лицу на редкость похотливое выражение. — Твоя юная женушка хороша, не то что моя сушеная мышь. Так и подумаешь, не зря ли я согласился с ma chère grand-mère, а не украл, как ты, княжну посимпатичней. Правда, за бедняжкой Софи давали хорошее приданое, что вряд ли доступно Куликовым…

Он бы наверняка еще долго разливался соловьем на эту тему, если бы внезапно не раздался голос Глафиры.

— Петр Алексеевич, там к вам важный господин в форме пришел. Говорит, дело срочное.

— Если срочное, то не будем заставлять важного господина ждать, не так ли, Антон?

— Да что с ним случится? — недовольно проворчал он, но за мной пошел в дом. Возможно потому, что Савелий не отходил от лошадок и смотрел на визитера весьма подозрительно.

— Откуда этот важный господин, он не сказал? — спросил я по дороге.

— Из императорской канцелярии, — ответила Глафира.

Понятно, значит, они опять хотят узнать что-то о реликвии.

— Опять Денисевич?

— Нет, Петр Аркадьевич, другой совсем господин.

— К тебе сам Денисевич приходил? — удивился Антоша. — Он обычно не покидает свой кабинет, вызывает к себе. Суровый господин. И хамло.

Мне же, напротив, он показался доброжелательным и вежливым.

— Возможно, решил прогуляться, чтобы вес сбросить? — хмыкнул я.

— Куда ему еще сбрасывать? Он, mon ami, и без того тощий. Ему впору набирать для солидности.

Я от этих слов на месте застыл.

— Мне Денисевич показался довольно упитанным.

— Упитанным? Да на нем форма висит как на вешалке.

После того как я попросил Антошу описать внешность Денисевича, что он и сделал с некоторым удивлением, выяснилось, что человек, к нам приходивший, никак не мог быть Денисевичем.

— Mon ami, неужели ты даже не проверил его документы? — удивился Антоша. — Удивительная беспечность, хотя и понятная в твоем возрасте.

Стал бы другой представитель канцелярии притворяться начальством? Однозначно, нет. Видел ли я настоящее лицо пришедшего ко мне? Однозначно, нет. А значит, и опознать его не смогу. Нет, ну это надо же быть таким идиотом — даже документы не спросил. Больше думал, как выворачиваться буду, все мысли на это ушли, других не осталось. И что получилось? Выдал ценную информацию потенциальному противнику? Возможно, конечно, что это был засланец от одного из князей, жаждущих восстановить реликвии, но скорее это игрок другой команды — той, которая эти реликвии разрушает.

Глава 27

После того как мы сообщили пришедшему, что нас навестил кто-то, выдававший себя за его начальника, события завертелись стремительно. Служащий канцелярии от меня (рассыпанные кристаллы я торопливо смахнул в верхний ящик стола) позвонил начальству и заикающимся голосом сообщил о случившемся. С акцентом на том, что кто-то выдал себя за Денисевича и обманным путем вытащил ценные сведения из свидетелей. После этого примерно через полчаса появилось еще трое отвечавших за разные аспекты дознания. Антошу с супругой выставили, хотя он прямо-таки горел желанием остаться и послушать, что я буду рассказывать. Заявил, что он как старший родственник обязан присмотреть, чтобы младшего не обидели.