Таких бумаг мы сделали пять, на каждую лошадь, тщательно проверяя каждую строчку при переписывании, чтобы нигде не закралась ошибка. Потом оформили купчие крепости на все экипажи, на чем и успокоились.

Глава 25

Княжна Щепкина оказалась под стать своей фамилии — очень худой, почти до болезненности, с узким выразительным лицом, на котором сразу привлекали внимание огромные черные глаза. И если меня они привлекали постольку-поскольку, то Лёня явно в них ухнул по самую макушку. Я его понимал: Щепкина была довольно обаятельна и не скупилась на восторги.

А еще она долго не могла стоять на месте. Она наворачивала круги вокруг моей машины, залезала внутрь и рассматривала приборную панель и педали, изучала содержимое открытого для нее капота, рассматривала багажник, трогала сидение, пытаясь определить, что там под чехлом из ткани. И постоянно спрашивала, спрашивала, спрашивала… Не успевал я ответить на один вопрос, как у нее оказывался уже готов другой. Правда, по большей части я отвечал одним-единственным словом: «Секрет». Потому что, даже если не принимать в расчет двигатель по схеме из кристаллов, то сама внутренняя система пока не имела аналогов. Автомобилестроение в этом мире находилось в стадии зародыша, которому еще развиваться и развиваться.

— Боже мой, авто чудесно, — печально вздохнула Щепкина, так и не отрывая взгляда от автомобиля. — Хотела бы я такое, но мне страшно представить, сколько оно будет стоить для заказчика. Металл механизмусов сам по себе штука дорогая, но у вас здесь, Петр, и остальные составляющие недешевые.

— Я же все сам набил, — напомнил я. — Кроме лака, разумеется. Покрытие я заказывал. И изготовление, и нанесение.

— Бархат нынче тоже с тварей падает? — ехидно спросил Лёня, намекая на чехлы.

— Бархат был добыт со штор. Бой был тяжелым, но мы победили, — понизив голос, сказал я. — Но это только вам, по большому секрету.

— Почему со штор? — рассмеялась Щепкина.

— Не было ничего подходящего. А мех под чехлами такой, что на него в тонкой одежде не сядешь, хотя пружинит хорошо. Вид, опять же, не соответствующий остальному автомобилю. Впрочем, вы наверняка представляете, как выглядит мех крестлога и почему его нужно чем-то закрывать. Бархат положили — и получился почти законченный вариант.

— Почему почти? — удивилась Наташа. — На мой взгляд, вариант законченный. И очень комфортный.

Щепкина посмотрела на нее с искренней завистью, поскольку моя супруга уже ездила на этом чуде.

— Законченным станет, как только сделаю задние сиденья, — пояснил я.

— Зачем? — удивился Лёня. — Я думал, там багажная часть.

— Для перевозки грузов нужны другие машины, типа телег. А этот автомобиль — индивидуального пользования, как пролетка. Нет, небольшой груз сюда тоже можно поместить, но так-то конкретно этот автомобиль делался для комфортной езды внутри города. По проселочным дорогам на ней не стоит ездить. Хотя, конечно, можно сделать вариант и для них. Но там колеса должны быть пошире.

— И все же она выйдет очень дорогой…

— Если взять обычное железо и делать бюджетный вариант без наворотов, выйдет не так уж и дорого.

— Сколько? — сразу загорелась Щепкина.

— Не знаю. Если Лёнин отец не передумает создавать со мной на паях завод, то считать будут его экономисты.

— Ой, правда? Леонид, ты мне не говорил, что твой папа собирается заняться еще и этим.

К чести Лёни, он не растерялся, лишь поблагодарил взглядом, что я перевел разговор на него, и важно ответил:

— Анастасия, о планах обычно не рассказывают. Вот когда они начинают реализовываться, тогда и можно что-то говорить. А так это будет обычной пустой похвальбой.

— Но если вдруг папа Леонида откажется, — внезапно повернулась ко мне Щепкина, — я готова войти в долю при строительстве завода. У меня есть личные деньги. Как раз размышляю, куда вложить. Вы планируете выпускать акции?

— Если мы этим займемся, я дам тебе знать, — важно сказал Лёня, уже наверняка в мечтах представляя себя автомобильным магнатом.

— Только попробуй забыть. Боже мой, вы не представляете, как я хочу авто, — печально вздохнула Щепкина. — Но они такие дорогие, что рука не поднимается купить.

— А еще они часто ломаются, — добавил Лёня с видом знатока.

— Только не мой, — поправил я. — Мы на нем из Дугарска до Курменя и обратно ездили безо всяких проблем. Разве что на обратной дороге в грязи завязли.

— И что? — заинтересовалась Щепкина.

— Вытащили и дальше поехали.

Автомобиль рассматривали мы на улице, поэтому я сразу заметил подъехавшую на санях княгиню Воронову. О визите она не предупреждала, хотя могла позвонить. Пришлось извиниться перед гостями и идти встречать бабушку.

Савелий отворил ворота, и вороновский кучер лихо в них въехал, притормозив около меня. Я подошел к саням и подал руку, на которую княгиня оперлась и не отпустила даже тогда, когда вылезла из саней.

После обмена приветствиями и представлением гостей друг другу, княгиня с улыбкой доброй бабушки поинтересовалась:

— Вы куда-то собирались ехать, и я нарушила ваши планы?

— Нет, мы с Наташей показывали гостям автомобиль.

— Собираешься загнать в каретный сарай?

— Боюсь, там нынче для него места нет, — вздохнул я. — Мне вчера предложили купить пятерку измененных лошадей по очень привлекательным ценам, если брать сразу всех. Я не смог удержаться.

— Сразу пятерых? — удивилась Щепкина. — Кто-то конюшню распродает?

— Не знаю. Купил я у некоего мещанина Жилина Василия Григорьевича. А есть у него конюшня или нет, не знаю.

— Я тоже такого не знаю, — озадаченно сказала Щепкина. — Первый раз слышу.

А вот княгиня точно слышала эту фамилию раньше, потому что ее рука на моей вздрогнула, а сама она уставилась на меня в немалом изумлении.

— Личных, значит, продавал, — сказал Лёня. — Но пять экземпляров… Это много, Петь.

— Может, и продам какую, — согласился я. — Две верховых в ближайшее время не понадобятся.

— Да, мест для конных прогулок маловато, — согласилась Щепкина. — Не для столицы такое развлечение. У нас в загородном поместье большая конюшня. Я люблю верховую езду, но в Святославске верхом не езжу.

— А вы, Мария Алексеевна, тоже не слышали ничего о человеке, продавшем мне лошадей? — поинтересовался я у княгини.

— Кажется, я о нем что-то слышала от Антона, — улыбнулась она. — Могу я взглянуть на лошадок?

— Разумеется, — ответил я. — Пройдемте.

И мы направились всей толпой смотреть на лошадей. Княгиня осмотрела всех так внимательно, как будто рассчитывала найти в одной либо взрывчатку, либо склянку с ядом. Не нашла, но не успокоилась, хотя Щепкина уверила ее, что все лошади — прекрасные образцы, без видимых дефектов. Кажется, после меня княгиня поедет к Антону и устроит ему допрос с пристрастием. А у меня появилось подозрение, что ее супруг тоже умер не сам, а в результате отравления. Нужно будет глянуть, есть ли среди образцов покойного алхимика те, что принадлежат покойному князю. От семьи Вороновых хотелось держаться все дальше, ибо как минимум двое были заказчиками Черного Солнца.

В доме княгиня опять начала расточать улыбки и важно заявила:

— Дети мои, я вас так и не поздравила с браком. Я очень рада, что Наташенька вошла в нашу дружную семью и хочу сделать ей подарок. Этот опаловый гарнитур когда-то давно подарил мне любимый супруг, так что можно считать его частью родовых драгоценностей.

Она вручила футляр Наташе, та поблагодарила и сразу же открыла. Опалы были хороши, но явно не для повседневной носки — к ним требовалось бальное платье, причем не слишком вычурное, чтобы не затмевать красоту камней. Щепкина опять зафонтанировала восторгом и оценила подарок очень и очень, высоко отметив чистоту и красоту камней.