На меня посмотрели с изумлением, поскольку у меня вылетело из головы, что пока телефоны встречаются очень редко и в конторах по найму персонала их точно нет.

— Еще я бы хотел оформить подписку на пару газет, — попытался я смягчить впечатление. — Что-нибудь из того, что должны быть в приличных домах. Что еще нужно?

— Вода из крана только холодная, — пожаловался Прохоров.

— А еще отопление на дровах, — дополнил я. — Гриш, давай попробуем систему отопления, которую ты выдрал, приспособить сюда? Здесь дом, конечно, побольше…

— Да попробуем. Чего бы не попробовать, — воодушевился Прохоров. — И воду сделаем. А то непорядок: в доме мага — и такое все архаичное.

Последнее слово он произнес хоть и медленней обычного, но не по слогам, и гордо на меня посмотрел — мол, видел, какие я нынче слова знаю. Общение с Павлом Валентиновичем пошло Прохорову на пользу — разговор стал намного чище, да и манеры изменились.

— Еще уборные и ванные требуют реставрации.

— Это не застольный разговор, — намекнул Павел Валентинович.

— Может, и не застольный, но Григорий прав — сантехническое оборудование надо менять.

— Давай сразу после обеда и купим нужное? — предложил Прохоров. — Установкой займусь сам.

— Кому что, а Грише — унитазы, — проворчал Валерон. — А ведь я помню время, когда он говорил, что нормальный сортир должен быть на улице с ямой под деревянным домиком.

— Лохматый, я по тебе тоже соскучился, — заулыбался Прохоров. — Вы здесь вовсю развлекаетесь, как посмотрю.

— Не сравнить с вашими развлечениями, — парировал Валерон. — Мы за вас переживали, как выберетесь.

— Да нормально выбрались, — радостно сказал Прохоров. — Ехали без ночевок в постоялых дворах — хотели побыстрее убраться, а то мало ли какая вожжа Куликову под хвост попадет. Нормально выспались только в дирижабле. Зато уж там точно все отдохнули.

После обеда мы действительно поехали за сантехникой. Магазин посоветовал Николай Степанович. Сам он сразу после обеда ушел к прислуге выяснять, нельзя ли кого-нибудь вернуть в этот дом.

По дороге Прохоров рассказывал все, что я пропустил, уже не оглядываясь на присутствие Павла Валентиновича, поэтому пара крепких словец прилетела. Похоже, все-таки неприятности приходили именно от Марии Васильевны. Уж не знаю, чего она так разозлилась на наш брак. Могла бы давно сообразить, что сестра — это не предмет мебели, а живой человек, который имеет право на счастье. И на новое платье — тоже.

Валерон ехал с нами, время от времени вставляя ценные замечания относительно Наташиной сестры. Настроение у него было возвышенно-предвкушающее, потому что разбором добычи как таковым мы пока не занимались. Только бумаги выгребли.

В магазине мы долго не задержались, посмотрели выставочные образцы и сделали заказ, который пообещали доставить уже завтра. После этого мы заехали в кондитерскую, где я купил большой торт к ужину и отдельно конфеты для Валерона и Наташи. Одну коробку — супруге и десять — собаке. Распределение только казалось странным для непосвященных, но они и собаку в расчет не брали.

После возвращения, Прохоров заявил, что он займется нагревательными артефактами для воды, соберет основу, а мне останется всего лишь внедрить туда заклинание, потому что у меня уровень Жара выше.

Я показал ему артефакторскую мастерскую, которая после этой ночи выглядела хаотичной свалкой. Прохоров сказал, что он разберет и расставит, засучил рукава и взялся за дело. А я извлек из форм чашку и блюдце и немного поработал над ними напильником, а затем отполировал. После чего отнес этот набор в кабинет и попросил принести мне туда из кухни молоко и печенье. Положил все это в посуду и сказал Валерону:

— Обучение по получению энергии из еды — на тебе. У Хикари все в порядке?

— У меня все в порядке, добрый господин, — прозвенел голос-колокольчик совсем рядом. — Я пока изучаю дом, разбрасываю свою сеть, чтобы никто не мог выйти или зайти незамеченным. Знакомлюсь с домом и людьми в нем. Их стало больше. Вещей — тоже. Люди хорошие, вещи — нет. Вещи, которые ты принес ночью, пропитаны кровью и болью.

— Их лучше убрать из дома, Хикари?

— Решать тебе. Стану сильнее — смогу очистить.

— Лучше очистить. Видела, я для тебя шкафчик принес? — попытался спасти добычу Валерон.

— Какой шкафчик?

— Со стеклянными дверцами. Тебе понравится то, что в нем. Правда, я не помню, куда я его сгрузил.

— Мы договаривались в одну из комнат на третьем этаже. Покажешь Хикари, и пусть она решит, что туда еще нужно. Пусть эта комната будет для нее, — предложил я. — Угощайся, Хикари.

Я подвинул посуду в сторону, откуда слышался голос духа-хранителя дома.

— Это мне?

— Это твоя посуда, — важно сказал Валерон. — У меня, конечно, классом похуже, но…

Я тихо сбежал из кабинета, решив, что они разберутся без меня, и постучал к Наташе.

— Продолжим?

— Конечно. Нужно подготовить все документы.

Собралась она быстро, но когда мы зашли в кабинет, Валерона не было, а посуда опустела. Нужно будет уточнить, кто ее опустошил — с Валерона сталось бы в качестве примера использовать все самому.

Мы разложили на столе все, что нужно для подделки, включая артефакт от главнюка. И вскоре Наташа, вооружившись пером и чернильницей и сверяясь с найденной купчей, выводила, старательно изменяя почерк, под шапкой «Купчая крепость» следующее:

на приобретение измененной верховой лошади

Акт сей составлен в Святославске,

Декабря 3-го дня, 1908 года

Я, нижеподписавшийся, мещанин Жилин Василий Григорьевич,

с одной стороны, и

потомственный дворянин Воронов Петр Аркадьевич

с другой стороны, заключили настоящий акт в нижеследующем:

Я, Василий Григорьевич, добровольно продал, а я, Петр Аркадьевич, купил

за сумму

ТРИ ТЫСЯЧИ ПЯТЬСОТ РУБЛЕЙ

Серебром нижеозначенную лошадь

Порода: Чистокровная верховая измененная

Пол: Жеребец

Масть: Гнедой

Возраст: 3 года (рожден в 1904 году)

Кличка: «Ценитель»

Приметы: На левом боку тавро Заводской конюшни князя Болдырева «К. А. Б» под короной. На левом бедре выжжено клеймо с годом рождения 04. На левой передней ноге выше колена белое пятно размером с кулак.

Происхождение: Внесен в I том Всеимперской племенной книги чистокровных лошадей. Отцом состоит жеребец «Асклепий II», матерью — кобыла «Влада».

2. Лошадь осмотрена мною, покупателем, и признана совершенно здоровой, без каких-либо пороков, увечий и скрытых болезней, кои могли бы препятствовать ее использованию.

3. Деньги в размере вышеозначенной суммы мною, Василием Григорьевичем, получены сполна, в чем и расписываюсь. Претензий по расчету не имею.

4. С сего числа, декабря 3-го дня, 1908 года, все права и обязанности на означенную лошадь, равно как и риск случайной гибели или повреждения, переходят к новому владельцу, Петру Аркадьевичу Воронову.

5. Настоящая купчая крепость совершена в двух идентичных экземплярах, из коих один хранится у покупателя, а другой — у продавца.

В удостоверение всего вышеписанного и скрепления сего акта своими подписями стороны собственноручно подписались:

Продавец

/Подпись/ Жилин Василий Григорьевич

Покупатель

/Подпись/ Воронов Петр Аркадьевич

После того как лист был заполнен, по нему прошлись артефактом главнюка. Наташа зря изменяла почерк, поскольку он был приведен к заложенному стандарту, а подпись Жилина добавилась сама. Фамилию мы брали не на пустом месте, а с одного из фальшивых документов самого главнюка. Теперь, если встанет вопрос о продавце, я смогу описать этого типа вплоть до мелких черточек. Магическое изменение было минимальным, и через неделю на бумаге от него не останется и следа. Сама же бумага относилась к специально измененным таким образом что на ней нельзя было ничего написать второй раз. Печать и подпись нотариуса тоже были выполнены непростым способом, поэтому подделать их было невозможно.