— Мы вас поддержим, — уверенно сказал Куликов.

— Но вы же поддержите не просто так. Вам понадобится ответная услуга, — усмехнулся я.

— Вот это уже деловой разговор, — обрадовался князь. — Что касается ответной услуги, то это разговор приватный.

А разговор о захвате княжества может слушать кто угодно?

— Но действовать нужно уже сейчас, чтобы добиться успеха, — продолжил Куликов.

— Мне кажется, сначала нужно дождаться решения императора хотя бы по одному из последних дел, — возразил я. — Быть может, он оставит княжество за последним князем. Строго говоря, осколок — это не реликвия. При наличии у меня в руках действующей реликвии вопрос стоило бы поднимать, но требовать себе титул на основании единственного осколка? Простите, Василий Петрович, это несерьезно. Возможно, пропавшие осколки всплывут где-то позже и дадут возможность заявить о своих притязаниях другому члену семейства Вороновых. Тогда я буду выглядеть очень бледно.

— А вы трусоваты, Петр Аркадьевич, — бросила Мария Васильевна со всем разочарованием, которое смогла изобразить.

Если она рассчитывала, что после этого я начну бить себя пяткой в грудь и вопить, что не трус и не боюсь никого и ничего, то зря.

— Мария Васильевна, я не собираюсь вам ничего доказывать, — улыбнулся я в ответ. — И не собираюсь принимать помощь такого рода у вашей семьи. Она накладывает на принимающего слишком большие обязательства.

Глава 25

Куликовы давить на меня не стали, признали необходимость дождаться хотя бы одного императорского решения по спорным случаям. Хотя Мария Васильевна от колких замечаний не удержалась, прошлась еще пару раз по самолюбию. Был бы я тем же вспыльчивым Петей, что и раньше, непременно бы пошел у Куликовых на поводу, так что мне показалось, что все эти нападки были согласованы заранее на случай моей неуступчивости. Косвенно мои выводы подтверждались еще и тем, что младшая княжна посматривала на старшую с удивлением, чего бы не было, если бы такое поведение было в порядке вещей.

Тем не менее, из дома Куликовых я вышел выжатым лимоном — чего у меня не случалось даже после многочасовой работы в кузне. Все же интриги — это совсем не мое. И неинтересно, и противно. Если бы можно было перебросить обязанность общаться с Куликовыми на кого-нибудь, я бы этой возможностью непременно воспользовался.

А еще внезапно подумалось, что я буду рисковать, восстанавливая куликовскую реликвию, а выгодополучателями окажутся они. Как это совершенно неправильно с учетом их отношения ко мне. Почему мне в голову не пришло посоветоваться с отчимом по этому вопросу? Уж он бы наверняка придумал несколько вариантов честного отъема денег у зарвавшегося князя. А здесь — не мелкое владение, целое княжество к возврату.

Они меня постоянно если не используют, так пытаются это сделать, а я выступаю рыцарем-бессребреником в сияющих доспехах. А доспехи, между прочим, тоже стоят денег и при борьбе с порождениями зла портятся и требуют замены. А значит, взять деньги с князя за восстановление контроля над зоной будет правильным решением. Но подать это нужно так, чтобы даже подозрения не было о моем участии в этом деле.

Я решил обдумать этот вопрос, тем более что отчим, предпочитающий все контролировать, непременно проявится в ближайшее время — либо сам, либо с помощью доверенного лица. Тогда и сообщу о необходимости приватного разговора, который может привести к обоюдной выгоде. Сам я могу связаться только по телефону, что может помочь моим недоброжелателям выйти на мой след, а значит, звонить не буду.

Пока же я собирался воспользоваться идеей, которую, сам того не подозревая, мне подал Бочаров. Пятидесятый уровень одного из заклинаний Тени я достиг и готов использовать второе сродство. Только нужно будет предупредить Валерона, чтобы если что — Прохоров бежал за целителем.

Встретил меня Митя, тревожно переступающий всеми лапами.

— Куликовым подарок понравился?

Из-за безэмоциональности механического голоса было совершенно непонятно, переживает он, что понравилось или что не понравилось. Равнодушным к созданию соперника он не остался, это точно.

— Они при мне не активировали, — ответил я.

— Она получилась красивой.

— Мне попеняли, что она не настолько хороша, как ты. Ты умеешь куда больше, — подбодрил я его. — Вот найдем тебе огненных элементалей для двигателя — вообще красота будет. С резаком-то.

— Когда это еще будет, — ответил он и мрачно проскрежетал хелицерами.

— Чего не знаю, того не знаю, — честно ответил я. — В крайнем случае, одного элементаля купим. Было бы у кого. Сейчас и не ходит никто за элементалями, да и места обитания сдвинулись. Не переживай, я настроен тебе заменить двигатель на помощнее при первой возможности.

— Хорошо бы побыстрее. А то Валерон улучшается, а я нет.

— Он однобоко улучшается, а ты у нас разносторонний.

— Чего это я однобоко? — возмутился неожиданно вынырнувший из-под кушетки Валерон. — Я развиваюсь. Метки уже ставлю, а дальше разовьюсь еще сильнее. Видел, как я уже плююсь? Видел?

Он настолько желал показать мне возросшую способность, что принялся оглядываться в поисках того, куда бы плюнуть. Все варианты были так себе: либо лично притащенная им мебель, либо мы с Митей. Нужно было его срочно переключать на что-то другое.

— Ты все делаешь замечательно, — согласился я. — Кстати, мне нужна будет твоя помощь сегодня.

— Какая? — сразу подобрался он. — Куда бежать? Оплата в конфетах?

— Покараулить меня. Я сродство к Тени собираюсь взять. Если что пойдет не так, ты бежишь к Прохорову, а он — к целителю.

— Я тоже могу присмотреть, — сказал Митя, явно обиженный тем, что столь ответственное поручение выдали не ему.

— Ты не умеешь проходить сквозь стены, — гордо заявил Валерон. — Поэтому, если что, я до Прохорова доберусь быстрее. Вообще, скажу ему, чтобы одетым спать ложился. Мол, у меня предчувствия нехорошие.

Он скорчил деловую морду и умчался, а мы с Митей направились ко мне в комнату, потому что общаться еще с кем-то после княжеской семейки у меня попросту сил не было.

Николай Степанович выглянул, оценил мой замученный вид и заволновался:

— Петр Аркадьевич, вам помочь раздеться? Это входит в мои обязанности.

— Спасибо, но я сам, — сразу отказался я. — И сразу спать.

Он неодобрительно покачал головой.

— Давайте я вам чашечку чая успокаивающего принесу?

— Только без зелья, — предупредил я. — Чтобы никакой алхимии, иначе у меня могут возникнуть проблемы.

— Совершенно никакой алхимии, только травки и мед, — он рассмеялся. — Алхимии не обучен, а вот всяческие травяные сборы для вашего дедушки делал. Что-то у меня есть с собой, но запасы следует пополнить.

Он спохватился и бодро направился на кухню, а я дошел до своей комнаты, где меня уже ждал Валерон, выплюнувший весь ворох крупных кристаллов. Пораскладывать их, что ли, по пакетикам с этикетками, чтобы не просматривать каждый раз? С одной стороны, так дополнительно тренируется навык, а с другой — муторно искать нужное. Хотя, опять же, слишком много пакетиков будет. И без того у меня мелочь разложена по навыкам.

К тому времени, как Николай Степанович пришел с кружкой ароматно пахнущего чая, содержимое кристалла уже действовало. Я словно погружался в густую серую мглу и выныривал из нее. Голова кружилась, суставы ломило, и очень хотелось лечь, укрыться и расслабиться под одеялом.

Николай Степанович задерживаться не стал, дождался, пока я опустошу чашку, и с ней ушел, после чего мне наконец удалось растянуться на кровати. Но чувство покачивания и нахлынувших волн никуда не делось. Я все также погружался и выныривал, погружался и выныривал — и в таком состоянии незаметно ухнул в сон.

Проснулся утром мокрым насквозь, но больным себя не чувствовал, а вот слабым и до неприличия вонючим — напротив. Пришлось собирать и постельное белье, и свое исподнее и отправлять в купель Макоши после того, как отмылся сам. Купель белье отстирывала прекрасно, один минус — не выжимала. Но с этим я мог справиться и сам.