– Странно, – неожиданно сказала она, изучающе глядя на меня. – О вас совсем другие вещи рассказывали.

– Какие же? – осторожно поинтересовался я.

– Нелицеприятные… – ответила она, подыскав слово. – Да, пожалуй, так. Слышала, что вы алкоголик, лентяй, лудоман и недалекий скандалист. – Она улыбнулась, словно вспомнив что-то забавное. – А сегодня вас как будто подменили. Собранный, сосредоточенный… и эта диагностика… Без ничего, просто по внешним признакам. Поразительно.

Я решил не комментировать ее наблюдения.

– Работа есть работа, – уклончиво ответил я. – Кстати, а кто консультировал пациента из четвертой палаты? Я хотел бы с ним поговорить о тактике лечения.

– Доктор Зарипов, – ответила Эльвира. – Но он уже ушел. Сказал, что полностью согласен с вашим диагнозом и назначениями. Пациента перевели в хирургию, будут готовить к операции.

– Зарипов? – переспросил я, вспомнив разговор в кабинете Харитонова.

– Да, Рамиль Фаритович. – Она понизила голос. – Между нами, сильно удивился, что диагноз поставили вы. Даже пошутил, что вы, наверное, проглотили медицинский справочник.

Значит, тот самый Рамиль. Ирония судьбы – именно он подтверждает мой диагноз. Тот, кто, по словам Харитонова, должен был занять мое место.

– А где он сейчас? – спросил я.

– Уехал по вызову. У него сегодня дежурство по санавиации. – Эльвира пристально посмотрела на меня. – Вы хотели с ним что-то обсудить?

– Да так, – я махнул рукой, – профессиональные вопросы.

В этот момент из-за угла коридора появилась миниатюрная молодая женщина в зеленой хирургической форме. Ее каштановые волосы были собраны в тугой пучок, а уверенный взгляд выдавал стальной характер. Она целенаправленно двигалась в нашу сторону.

– Опять вызвали? – спросила она Эльвиру, даже не взглянув в мою сторону. – Что на этот раз? Если еще один невнятный диагноз из неотложки…

– На этот раз все корректно, Диана Равильевна, – с легкой улыбкой перебила ее Эльвира. – Более того, у нас тут маленькое чудо – представляете, Сергей Николаевич диагностировал панкреонекроз на ранней стадии. Ваш пациент уже в хирургии, готовится к операции.

Женщина наконец посмотрела на меня. В ее карих глазах читалось плохо скрываемое удивление.

– Это же Епиходов? Тот самый Епиходов, который…

– Да-да, он самый. – Эльвира улыбнулась еще шире. – Поверьте, мы тоже удивлены не меньше вашего.

– Сергей Николаевич Епиходов. – Я протянул руку, решив перехватить инициативу. – Временно переведен в неотложку.

– Диана Шарипова, операционная сестра. – Она осторожно пожала мою руку, все еще с недоверием глядя в глаза. – Надеюсь, диагноз верный, – скептически приподняла она бровь. – А то операционную уже готовят.

– Диагноз подтвержден УЗИ и анализами, – ответил я спокойно. – А еще доктором Зариповым лично.

Она кивнула, но в ее взгляде явно читалось «поживем – увидим».

– В таком случае не смею вас задерживать. – Она развернулась к Эльвире. – Идем, нужно еще кое-что уточнить по оборудованию.

Они удалились, о чем-то тихо переговариваясь, а я остался стоять в коридоре, размышляя о том, как много еще людей в этой больнице считают меня – вернее, прежнего владельца этого тела – некомпетентным врачом.

Мои размышления прервала пожилая женщина в темно-синем халате и шапочке. Она активно орудовала шваброй, с усилием подтаскивая за собой увесистое ведро с водой. И уже через какую-то секунду оказалась рядом со мной:

– Мешаешь, – неприязненно проворчала она. – Уйди отседова!

– Извините, – искренне сказал я и предложил, кивнув на ведро: – Давайте помогу вынести воду? Куда нести?

– Туды! – Она недоверчиво ткнула пальцем по направлению к санузлу, но от внезапной помощи отказываться не стала.

Я легко подхватил немаленькое ведро с грязной водой и понес выливать. Сердце застучало быстрее, я задышал чаще, но виду не подал. Суровая женщина посеменила следом.

– Спасибо, – свирепо буркнула она, когда я поставил пустое ведро на пол, и тотчас же схватила его в руки, словно опасаясь, что я могу на него покуситься и забрать себе.

Но у меня и в мыслях подобного не было. Чтобы развенчать ее подозрения, растянул губы в доброй улыбке и сказал:

– Меня Сергей зовут. Епиходов Сергей Николаевич. Буду тут у вас работать.

– А я – тетя Нина, – буркнула она в ответ.

– А по отчеству?

– Просто тетя Нина. – Слабая усмешка скользнула по морщинистым губам, и лицо стало еще больше похоже на печеное яблочко. – Молодая я еще, чтобы меня по отчеству мужики называли…

Я тихо засмеялся.

– А ты, значится, и есть тот самый Епиходов? – вдруг спросила она и прищурилась.

– Тот самый? – прищурился я.

– Агась, – проворчала она. – Все только о тебе и говорят.

– Видимо, знаменитость, – вздохнул я.

– Агась, – кивнула тетя Нина и вдруг хихикнула. – Как этот… который Джимми, Джимми, ача, ача…

Я засмеялся.

А когда вернулся в смотровую, меня ожидала новая пациентка – тощая женщина лет шестидесяти, с тревожным взглядом и мелкими локонами, завитыми, как у барашка. Руки ее нервно теребили ручку потертой сумочки, а губы были сжаты в тонкую линию.

– Я доктор Епиходов. Что вас беспокоит? – спросил я, приготовившись записывать в карточку.

Женщина наклонилась ко мне через стол и заговорила горячим шепотом, беспокойно зыркая на входную дверь:

– Доктор, я вам сейчас скажу одну ужасную вещь! Я сошла с ума! У меня появились навязчивые мысли! – Она судорожно выдохнула, прижимая сумочку к груди, и продолжила еще тише: – Понимаете, я везде вижу жуков! Они везде, доктор! В углах, на стенах, в постели! Я уже не могу спать!

Пальцы ее побелели от напряжения на ручке сумки. Классическая тревожная пациентка – скорее всего, живет одна, слишком много времени на размышления.

В этот момент я опять, как и в прошлый раз, ощутил перед глазами блики, после чего из ниоткуда возник знакомый интерфейс Системы.

Попытка активировать диагностический модуль…

Успешно!

Диагностика завершена.

Основные показатели: температура 36,8 °C, ЧСС 74, АД 138/87, ЧДД 16.

Обнаружены аномалии:

– Легкие психогенные зрительные феномены.

– Артериальная гипертензия (I степень, мягкая).

– Гематома правого колена (следствие ушиба).

Так и есть. Никаких серьезных патологий. Давление слегка повышено – 138 на 87, по новым нормам уже считается гипертензией первой степени, хотя еще лет десять назад такие цифры на тонометре были вполне рабочими. Особенно с учетом возраста женщины. Одиночество, тревожность, возможно, начальные проявления старческих изменений психики.

Меня опять тряхнуло, в глазах замельтешили круги.

Диагностический модуль отключен.

Тошнота и головокружение резко прекратились.

Фух!

Итак, эта пациентка «из других», как и предупреждал Олег утром. Она почти здорова и от скуки придумывает себе всякую ерунду. Даже вот в приемное пришла.

– Давайте посмотрим, что у нас тут, – спокойно сказал я, отложив ручку и посмотрев на нее добрым понимающим взглядом. – Голова не болит? Двоения нет? Зрение не мутнеет?

Она покачала головой.

– Давление часто повышается?

– Иногда, – неуверенно ответила она.

Я достал тонометр, надел манжету – 139 на 88, не ошиблась Система. А колебания вполне естественны, как и давление для ее возраста, особенно учитывая, что в кабинете доктора человек волнуется. Посветил фонариком в глаза: зрачки равные, реакция живая. Проверил координацию и коленный рефлекс. Все чисто.

– Физически вы здоровы, – сказал я мягко. – Давление немного повышено, но ничего критичного. А «жуки»… Знаете, такое бывает. Иногда из-за усталости глаз или стресса мозг дорисовывает лишнее, вы, главное, не пугайтесь.

– Но жуки… я же их вижу, и они везде! – растерянно повторила женщина. – Сын и невестка говорят, что их нет. Доктор, но я же их вижу! Вы тоже думаете, что я сумасшедшая, да?