Улыбнулся. Просто, по-человечески.

— Не бойтесь пробовать новое. Ищите вкусы там, где не привыкли. И откроете другой мир. Мир, где главный волшебник — вы сами. Приятного аппетита.

— И снято! — прокричал Увалов.

Студия взорвалась аплодисментами. Хлопали все — операторы, осветители, гримёры. Кто-то свистнул. Не по сценарию хлопали — еде хлопали.

Я выдохнул. Напряжение отпустило.

Подскочил Увалов, сияя как медный таз.

— Гениально! Игорь, это песня! А запах! Я сейчас слюной захлебнусь!

— Можно? — тихий голос сбоку.

Обернулся. Лейла с вилкой в руке. На курицу смотрит, как под гипнозом.

— Пробуй, — кивнул я.

Она осторожно подцепила кусочек, который я на камеру резал. Отправила в рот.

Я следил за её лицом.

Лейла замерла. Медленно жевала, глаза расширились. Удивление, недоверие… и удовольствие. Чистое удовольствие.

Проглотила, посмотрела на меня. Взгляд странный. Нет больше той игры хищной. Растерянность, что ли? Или понимание, что бабушка её со своими порошками войну проиграла ещё до начала?

— Это… вкусно, — произнесла тихо, будто в преступлении призналась. — Правда, очень вкусно. Чёрт возьми, Белославов…

Потянулась за вторым куском. Плевать ей на манеры и камеры.

Я усмехнулся про себя. Путь к сердцу врага тоже через желудок лежит, оказывается.

— То ли ещё будет, — сказал я, вытирая руки полотенцем. — Это мы только разминаемся.

Первый эфир наш. Света за пультом большой палец показывает, не отрываясь от телефона. Значит, план по скупке «аптечного соуса» запущен.

Война началась. И первый выстрел — куриная ножка.

Съёмочная группа набросилась на мою курицу так, будто неделю не ела. Через пять минут на блюде остались одни косточки. Даже Лейла, забыв про манеры, доедала крылышко, держа его пальцами.

Увалов сиял, болтал с кем-то по телефону, но то и дело бросал на меня довольные взгляды. Рейтингов он ещё не знал, но реакцию людей — видел, а это главное.

Я дождался, пока он закончит, и подошёл.

— Семён Аркадьевич, на пару слов.

— Игорь, ты гений! — он так хлопнул меня по плечу, что я чуть не пошатнулся. — Что ты творишь! Запах стоял такой, я думал, операторы камеры побросают! А Лейла, а? Как вписалась! Между вами прямо искра!

— Вот как раз о ней и хотел поговорить, — перебил я его. — Отойдёмте.

Мы зашли за декорации, где было потише.

— Вы знаете, чья она дочь? — спросил я прямо.

— Ну, Алиева… — Увалов наморщил лоб. — Какие-то купцы, вроде. Богатые. А что?

— Это не просто купцы, — мой голос стал жёстче. — Это главная бандитская семья Зареченска. Её папаша, Мурат, недавно пытался меня зарезать. Прямо в моей закусочной, в моём доме. Ножом.

Улыбка сползла с лица Увалова. Он как-то сразу сдулся и стал очень серьёзным.

— Чего? — переспросил он. — Ты сейчас не шутишь?

— Мне не до шуток. Один из моих парней, Вовчик, в больницу попал после их «внимания». Они мне и опарышей на кухню подкидывали, и посетителей «отравить» пытались. А бабка этой вашей Лейлы, Фатима, — это паучиха, которая всем там заправляет. И вот её внучка у меня на кухне. Думаете, она сюда борщи варить приехала?

Увалов покраснел от злости.

— Вот же твари! — он стукнул кулаком по фанерной стене. — А мне её представили как талантливую девочку, которая мечтает о кулинарии! Сказали, из хорошей семьи, отец — меценат… Понимаешь, её навязали. Был звонок сверху. Очень сверху.

Он мрачно посмотрел на меня.

— Так, ладно, — хмыкнул я. — Допустим, о ней вы ничего не знали. Но обо мне-то вы же должны были хоть что-то разузнать, — я смотрел в его лицо и видел, как на нём постепенно проявляется вина. — Да-а-а, — протянул я с лёгким смешком, — то есть, вы взяли к себе повара, о котором ничего не знаете? Семён Аркадьевич, ну это, как-то недальновидно с вашим-то положением. Вы же директор губернского канала. И ничего обо мне не узнали. А если б я маньяком был?

— Не утрируй, Игорь, — пробормотал он, видимо, понимая, какую глупость сотворил. — Я доверился Свете, сам понимаешь. Твои успехи в Зареченске, а потом то небольшое шоу, что успели снять… они несколько одурманили.

— Допустим, — не стал спорить я. — Но если б вы хоть немного обо мне узнали, то были бы в курсе, что я с Алиевыми давно на контрах. И вот она, — незаметно кивнул в сторону Лейлы, — одна из тех, кто пытался продавить мой бизнес, меня, сестру и всё, чем мы владели на тот момент.

— Я не знал, Игорь. Клянусь. Думал, и правда, для картинки, для живости… Если хочешь, я её прямо сейчас уберу. Выгоню, и плевать на все звонки. Ты тут главный. Слово скажи.

Я покачал головой.

— Не надо.

Увалов удивлённо вытаращился.

— В смысле «не надо»? Она же точно шпионка! Пакостить будет!

— Будет, — согласился я. — Но если мы её выгоним, они пришлют другого. Кого-то, кого мы не знаем в лицо. А эту я знаю. Пусть лучше она будет здесь, на глазах. Так я буду видеть каждый её шаг. Так безопаснее.

Увалов долго смотрел на меня, потом хмыкнул. На его лице появилось что-то похожее на уважение.

— Ну у тебя и нервы, Белославов. Железные. Я бы на твоём месте уже орал и стулья ломал.

— Орать будем, когда победим, — ответил я. — А пока работаем. Только скажите своим, чтобы за ней присматривали. Неофициально.

— Сделаю, — кивнул Увалов. — Но ты будь осторожен. Эти гады могут и в прямом эфире что-нибудь выкинуть. Конечно, если он у нас вообще будет.

Тут к нам подлетела запыхавшаяся Света, размахивая телефоном.

— Есть! — выпалила она. — Дода нашёл прямого поставщика! Не из аптеки, честного! Готов работать с нами напрямую!

Я даже не удивился. Этот хитрый лис что угодно из-под земли достанет.

— Отлично, — кивнул я. — Значит, теперь у нас будет уйма хорошего соуса. Сможем и в шоу людям показать, и для будущего кафе пригодится.

— И ещё! — Света понизила голос до шёпота. — Он срочно просит с ним связаться. Говорит, есть отличные новости от Печорина. Кажется, по нашему кафе.

Я на миг задумался. Кафе — это была цель. Но сейчас я был на поле боя.

— Позже, — сказал я твёрдо. — После съёмок. Сейчас нельзя отвлекаться.

Света всё поняла, кивнула и отошла, быстро печатая что-то в телефоне.

Я повернулся к Увалову.

— Мы готовы снимать следующий эпизод.

Увалов перевёл взгляд с меня на Свету, которая уже отдавала команды в рацию (о да, как только Уваров сказал, что она продюсер, Света тут же начала всем руководить, и это, не смотря на главного и официального продюсера, уж простите за тавтологию), потом на Лейлу, которая с подчёркнуто скучающим видом делала селфи на фоне остатков курицы. Зачем? У неё спросите.

— Да вы тут не команда, — пробормотал он. — А штаб боевых действий какой-то.

Конечно же, я спокойно вернулся на рабочее место. Война с Алиевыми, или кто там прислал Лейлу, не помешает моей мечте. Поэтому я решил, что на камеру буду играть свою роль до конца.

Мы с Лейлой стояли плечом к плечу и перебирали зелень для следующего дубля. Со стороны — идиллия: шеф и прилежная ученица готовят продукты.

Я взял пучок петрушки, начал обрывать листья. Руки работают сами, а глазами по сторонам стреляю — не греет ли кто уши. Увалов о чём-то спорил со Светой у мониторов, звуковик в углу провода распутывал.

Вроде никому до нас нет дела.

Я шагнул к Лейле поближе. Она продолжала улыбаться этой своей глянцевой улыбкой, хотя камеры выключили. Профессионалка, чтоб её.

— Кто тебя прислал? — спросил я тихо, даже головы не повернул. — Не тяни резину, Лейла. Я же вижу, ты здесь не ради того, чтобы зелень крошить.

Её руки на секунду замерли над доской. Улыбка осталась приклеенной, а вот взгляд изменился. Исчезла эта кукольная игривость, глаза стали колючими, злыми.

Она коротко хмыкнула, покосившись на оператора, который протирал объектив.