Потом кошечки дружно помогли мне подняться на ноги. Я покачнулся, голова закружилась. Они тут же поддержали меня, не давая упасть, и что-то ласково заворковали. А потом потянули за собой, вглубь джунглей.

— Ладно, ведите, — вздохнул я. — Надеюсь, не на шашлык.

Мы шли сквозь заросли, по едва заметной тропе. Мои новые знакомые двигались с невероятной грацией, легко перепрыгивая через корни деревьев и проскальзывая под свисающими лианами. Мне же, с моей свинцовой усталостью, приходилось просто ковылять, опираясь на их хрупкие, но на удивление сильные плечи.

Сами джунгли походили на зелёный ад, только очень красивый. Гигантские папоротники, лианы толщиной с мою ногу, цветы размером с банный таз, источающие тот самый одуряющий аромат. И жара. Влажная, липкая тропическая жара. Мой чёрный плащ подходил для этого климата так же, как шуба для сауны.

Через некоторое время деревья начали редеть, и мы вышли на широкую, вымощенную камнем площадь. То, что я увидел, заставило меня остановиться.

Передо мной был город. Древний, заросший мхом и лианами, но всё ещё величественный. Огромные ступенчатые пирамиды из жёлтого камня, очень похожие на те, что я видел в городе тойгеров. Стены храмов были покрыты сложной, искусной резьбой с изображениями кошачьих божеств, сцен охоты, причудливых геометрических узоров. Между храмами тянулись широкие проспекты, а в центре площади бил фонтан из пасти грубо сделанной каменной пумы.

— Не такие уж и примитивные, — пробормотал я, осматриваясь.

Город жил. По улицам ходили другие девушки-кошки. Десятки, сотни. Все, как одна, молодые, красивые, с белыми ушами и хвостами. Они несли корзины с фруктами, кувшины с водой, занимались своими делами. Но при нашем появлении все они замерли. На площади воцарилась тишина, нарушаемая лишь пением птиц.

Все взгляды устремились на меня. В сотнях пар глаз читалось одно и то же: удивление, любопытство и… что-то ещё. Что-то, чего я не смог понять. Какая-то странная, почти благоговейная надежда.

Мужчин я среди них не заметил, возможно, все они ушли на охоту или воевали с соседним племенем за территорию.

— Мыр-мяу! — потянула меня за руку самая активная девица.

Из домов начали появляться новые ангорийки. Похоже, кошки побросали все дела и сбежались смотреть на диковинку. На меня. Они тыкали пальцами, трогали в разных местах, хихикали, перешёптывались на своём мурлыкающем наречии. Я чувствовал себя рок-звездой, которая случайно зашла в женское общежитие.

Провожатые гордо провели меня через всю площадь. Нас встретила группа кошек в более богатых нарядах, с золотыми украшениями в ушах и на шеях. Они поклонились и повели меня в один из храмов.

Внутри было прохладно и сумрачно. Меня завели в просторный зал, в центре которого находился широкий бассейн, наполненный чистой, прозрачной водой. Девушки, обходительно мурлыкая и улыбаясь, начали стаскивать с меня одежду.

— Купаться? — уточнил я. — Я не против. Только не подглядывать! Сам разденусь!

Ага, размечтался. Дикарки не только не отвернулись, а продолжили раздевать меня с ещё большим энтузиазмом.

— Эй! Руки! — выпалил я, когда чьи-то ловкие пальчики потянули за пряжку ремня. Вряд ли ангорийки хоть раз видели подобное устройство, так что разобраться с ним сразу у них не вышло.

Одна из девушек попыталась отцепить поясную сумку, в которую я убрал гиперкуб. Кое-как отстояв право снять штаны самостоятельно, но оставив трусы, как последний бастион цивилизации, я плюхнулся в воду. Божественно. Несколько кошкодевочек с серьёзными лицами начали смывать с меня грязь, кровь и копоть с помощью каких-то ароматных губок из растительных волокон. Затем меня вывели из бассейна, вытерли мягкими тканями и облачили в свободные одежды.

После водных процедур последовал ужин. Меня усадили на подушки, а передо мной поставили низкий деревянный столик, уставленный блюдами. Жареная птица, запечённая рыба, от которой исходил сводящий с ума аромат. Экзотические фрукты и большой глиняный кувшин с какой-то зеленоватой жидкостью.

Я был голоден, как стая флоксийских мантикор. Так что не дожидаясь приглашения, набросился на еду. Девушки, сидевшие вокруг, с умилением смотрели, как я расправляюсь с угощением, и тихонько мурлыкали. Я взял кувшин, налил себе в кубок и сделал большой глоток.

Напиток оказался вином. Лёгким, сладковатым, с отчётливым, пряным привкусом… очень знакомым. Таким вином меня уже угощали. Причём от него у меня из глаз кровь шла. Но на этот раз мне вряд ли подмешали в него яд.

— Кошачья мята? — спросил я, глядя на расширенные зрачки прислуживающих девушек, которые просто нюхали этот напиток и уже балдели. — Ну, будем здоровы.

Осушил кубок залпом и налил ещё. Эффект оказался почти мгновенным. Напряжение, сковавшее моё тело, начало отступать. Усталость сменилась приятной, ленивой истомой.

Я ел и пил, а кошечки сидели рядом и смотрели на меня так, как бабушки смотрят на внуков, уплетающих пирожки. Одна особо смелая подползла и начала чесать меня за ухом. Это начинало напрягать.

— Девушки, вы очень гостеприимны, — сказал я, отодвигая руку чесальщицы. — Но мне бы поговорить с кем-то главным. И одежду верните. Плащ, шляпу… и обязательно штаны.

Они лишь захихикали и подлили мне вина. Всё это очень настораживало. Их дружелюбие было слишком… навязчивым. Прекрасные дикарки — это, конечно, прекрасно. Но их поведение не укладывалось ни в одну известную мне модель контакта с примитивными цивилизациями. Они обращались со мной не как с чужаком, а как с бесценным сокровищем. Как с последним представителем вымирающего вида.

Когда я насытился, меня отвели в другую комнату. Это была опочивальня. Огромное ложе, устланное мягкими шкурами, каменные стены, украшенные резьбой, и открытая терраса с видом на джунгли. Девушки уложили меня на кровать, укрыли лёгкой тканью и, поклонившись, бесшумно удалились. Оставили одного, наконец-то.

Я лежал и смотрел в потолок, пытаясь собрать мысли в кучку. Я жив, но очень далеко от дома. Возможно, в прошлом. Кощей победил. Эта мысль обожгла, как раскалённое железо.

Нет. Не победил. Пока я жив, он не победил.

Всё, что нужно, это вернуться и исправить произошедшее.

Я сел на постели и достал гиперкуб из сумки. Холодный, тяжёлый, родной. Повертел его в руках и поморщился. Не получалось вспомнить ничего, кроме тех двух комбинаций, которые я и раньше знал. Кубик-рубик. Обычный кусок инопланетного металла. Мой нейрочип сгорел. Интерфейс, который дала мне Ядвига, исчез. Вся информация, все алгоритмы, вся эта невероятная мощь снова недоступна.

Или нет?

Ядвига загрузила всё мне прямо в голову. Значит, оно там. В глубинах моих извилин, под слоем боли, ярости и усталости. Нужно просто… докопаться. Вытащить. Вспомнить.

Закрыл глаза, пытаясь вызвать в памяти те светящиеся схемы, которые видел в зале «Демиурга». Это было сложно. Мозг, контуженный цифровым ударом Магнуса, сопротивлялся. Мысли путались, сбиваясь на образы кошачьих ушей и хвостов.

— Ну давай, — прошептал я. — Сосредоточься, Волк. Представь структуру. Четыре измерения. Временные потоки. Узел вероятности.

Пальцы стиснули гиперкуб. Вся моя воля, вся психическая энергия, всё, что делало меня суперсолдатом, было направлено на одно — на этот кусок металла. Я пытался воссоздать то ощущение, тот поток информации, который хлынул в мой мозг. Вспоминал светящиеся символы, диаграммы, последовательности.

И чувствовал, как что-то внутри меня пробуждается. Как по нервным окончаниям бежит чистая энергия. Затем она устремилась к артефакту.

Куб в моей ладони потеплел.

Символы на его гранях вспыхнули знакомым, мягким голубым светом. Получилось! Ещё не победа, но первый шаг. Мне удалось активировать его, не вводя комбинаций. Это уже серьёзный прогресс.

И в этот момент в моей голове что-то щёлкнуло. Перед мысленным взором появились знакомые строки системного текста: