Надорвав левую штанину и сделав несколько прорех в правой, подошёл к домику управляющего. Скромно бухнул кулаком пару раз в дверь. Зашёл внутрь, пригнувшись, что бы не задеть притолоку головой.

— Чего тебе? — Отставив кружку с отваром, Жигулин хмуро посмотрел на вошедшего гиганта.

— Вот, — показал я разорванные штаны и, поведя рукой, активировал малую руну убеждения. — Мне бы чего на замену, ваше благородие. — Немного лести всегда имело больший эффект.

Жигулин поиграл бровями, мысленно примеряя к себе звание благородного, хмыкнул и более доброжелательно взглянул на Болеслава.

— А знаешь что? Завтра поутру посыльный Лисьев как раз еден в ближайшую деревню заказывать на тебя портки по размеру, но думаю ты можешь составить ему компанию, ведь на такого богатыря без примерки не сшить новые одёжи. За одно и с провизией поможешь, побольше возьмите в этот раз, тем более общими голосами тебя и так в кашевары определили, да и ты вроде не против. Работяги сыты и довольны, даже выработка повысилась в разы, — покопавшись в кошеле на поясе, Жигулин выудил серебряную монету и пять медных. — Держи, тут за десятину дней и премия, хоть ты не полный срок выплаты тут, но граф Корней Николаевич Орлов наказал честно оплачивать хороший труд. Хватит на одёжку и ещё останется.

С благодарностью приняв деньги, вышел за порог. Не пришлось убеждать управляющего. Хоть и хмурый заноза, но всё-таки с пониманием относится к работягам. Возможно, и руну не нужно было применять. Пойду, обрадую хитрого Лиса, посмотрю на его физиономию. Ехидно ухмыльнувшись, зашёл в дом, где располагался посыльный вместе с другими рабочими. Дубинин уже покинул помещение, и я застал Лисина дремавшего на лавке.

— Какого дьявола ты тут прохлаждаешься, — грубо буркнул засланец, приоткрыв правый глаз. — Все уже давно трудятся.

— Зашёл передать, что завтра поутру еду с тобой в деревню за провизией и заодно портки новые закажу по размеру. Распоряжение управляющего Жигулина Виктора Михайловича. — Понаблюдал за широко распахнувшимися глазами и как удивлённо вытянулось рябое лицо Лисина, весело хохотнул и вышел из дома, направившись к нашему дому убрать деньги в котомку, что мне выделили соседи, а после пошёл к штольне на помощь мужикам.

Посмотрим завтра, как Лис будет выкручиваться, что бы нанять банду. Кстати, слышал от работников про этих разбойников Жилы. Только по слухам, он орудовал в двух днях южнее от этих мест. Получается у них тут база, а на дело ходят подальше, что бы не светить своё место обитания. По некоторым сведеньям, количество работников ножа и топора было в пределах трёх дюжин. Довольно крупная банда. Но ничего, пора уже размяться и проверить, не растерял ли навыки оружного боя.

День прошёл быстро и плодотворно. Я вывел рудокопов на серебряную жилу, чему несказанно были рады все, кроме Дубинина и Лиса. Обходя штольню и вытаскивая набитые выработкой мешки, почувствовал в одном из новых штреков тихий звон руды, что соответствовало драгоценному металлу. Быстро вернувшись с киркой, начал долбить стену рядом с Потапом. Тот только кивнул, продолжая работу. Пока старший группы отвлёкся на очередной кусок породы, я активировал малую руну - разрушение камня вокруг жилы и, отколов приличный кусок, протянул Потапу. Тот поднёс ближе шахтёрский фонарь с белой свечой внутри, что давало больше света, чем обычные восковые жёлтые свечи, и с удивлением осмотрел блестевший серебром скол на камне. Потом поднял на меня загоревшийся взгляд, гулко хлопнул по плечу и выскочил из штрека, унося добычу.

Успел я углубиться вдоль жилы примерно на метр и уже расчищал пространство вокруг, когда шумная толпа во главе с Жигулиным набилась в штрек.

— Видать сами боги послали нам тебя, — управляющий рассматривал аккуратную кучку камней с прожилками серебра примерно на полтора пуда "пуд - 16 кг", сложенную отдельно от другой породы содержащей мышьяк и медистые вкрапления.

Я только неопределённо пожал плечами и отколол ещё один камень с образованием свинца в нём. В этом штреке мы наткнулись на выход руды, и дальше жила ещё больше расширялась, поблёскивая самоцветами и другими минералами, обогащённые серебром. Так что жила действительно довольно богатая.

— Слышь, Потап, может Болеслава старшим вашей группы поставим? — в шутку кто-то из рабочих предложил.

Вокруг раздались смешки, на что Потап невозмутимо оглядел юмориста и отвесил подзатыльник, снёсший шутника из штрека в основной проход.

— А как тебя в отрочестве прозвали? — прищурив глаз, спросил Жигулин перебирая набитую мной руду.

— Кощей, — не соврав, назвался своей детской кличкой. Из моего мира. Это потом уже, после ПТУ в армии мясо наросло на вытянувшийся скелет.

— Это тот, что сокровища собирает и прячет в мире усопших в дань Маре? — влез опять юморист, помнится, звать его Прокоп.

— Нет, просто худым был и костлявым, — улыбнулся я в ответ.

— Прекратили базар! — хлопнул в ладоши Жигулин Виктор Михайлович. — За работу, мужики! А то как кумушки, трещите тут. А ты, Прокоп, не болтай лишнего.

Так ко мне снова прилипла кличка Кощей. Я не в претензии. В крепком мужском коллективе позволено называть друг друга прозвищами. Без обид. Кстати, Прокопа все зовут Пересмешник.

Быстро перераспределив работы, основные силы были кинуты на выработку серебряного штрека, сделав его на данный момент главным по значимости. Кто-то побежал за заготовленными брёвнами для укрепления свода, хотя я уже укрепил рунами. Несколько работников принялись пробиваться в указанных мной местах. В общем, работа кипела, и количество богатой руды росло на глазах. Нужно будет подкинуть идею о постройке доменной печи у входа в шахту.

К вечеру, после помывки и готовки еды, мы все собрались у центрального очага, с удовольствием поглощая наваристую уху из наловленной Пересмешником рыбы в озере. Ради этого блюда я отпросил его у Жигулина пораньше на рыбный промысел. Будучи в хорошем настроении, управляющий согласился.

Наблюдая за уставшими, но довольными мужиками и отмечая, как хмурится Дубинин, а Лис так вообще метает убийственные взгляды в мою сторону. Получал удовольствие от проделанной работы. Жигулин уже который день ужинает вместе с нами, деля трапезу с работягами. Доев свою порцию, о чём-то задумался, оглядел народ и встал, привлекая всеобщее внимание.

— Мужики, братцы. Все вы выкладывались по полной, эти две десятины и несмотря на то, что перенесли выработку, добыли воистину богатые руды. И потому объявляю завтрашний день разгрузочным отдыхом. Потому разрешаю сегодня испить медовухи всем! — Воцарившаяся тишина во время объявления управляющего взорвалась громкими криками благодарности рабочих. А Жигулин сходил в свой домик и принёс под мышками два пузатых бочонка, каждый литров на шесть.

— А Барсук-то хороший мужик на самом деле, — услышал я рядом разговор нашего Потапа с Прохором из другой команды. — Понимает, что без отдыха мужик, какой бы крепким не был, загнётся.

Веселье затянулось до глубокой ночи на лобном месте между домов у весело горевшего костра. Мужики раскрутили повеселевшего управляющего ещё на две бочки медовухи и в итоге все тут и остались. Кто на брёвнышке умостился, кто-то обнял пенёк, остальные вповалку храпели, где застал их коварный хмель.

Дубинин с Лисом пили мало и потом тихо ускользнули с общего веселья. Я проследил за ними до лесочка и убедился, что заговорщики просто обсуждают планы на последующие три дня, вплоть до нападения разбойников. Лис собирался встретиться с соглядатаем банды в деревне Дубки, а такие типы почти всегда есть, где присутствует харчевня в поселении или трактир на дороге. Дубки как раз недалеко от основного восточного тракта, и периодически на постой останавливаются небольшие обозы для отдыха.

Не стал их дальше подслушивать. Всё равно ничего нового не скажут, а завтрашний день сам всё покажет. Вернулся к общему очагу, оглядел павших во хмелю мужиков, переложил двоих, что бы не захлебнулись, если поплохеет им, и отправился отдыхать.