— Нет уж, Марии Ивановне подробности сами рассказывайте, — заулыбался Лентовский. — Вы и раньше ее кумиром были, а после раскрытия убийства Зиночки — и подавно. Так что, не стану я кумиров супруги свергать, стойте на своем пьедестале.
Уже сидя в своем кабинете, принялся размышлять над словами Николая Викентьевича. Он мне всерьез сказал о том, что следователь, иной раз, должен проигрывать? Так я про это и сам знаю. Сколько преступлений в моем мире так и осталось нераскрытым по разным причинам, включая нерадивость следователя? Конечно, их гораздо меньше, чем раскрытых. Раскрываемость убийств не то 90%, не то 95%.
А вот для близких погибших, даже одно нераскрытое преступление составит все сто процентов.
Но кража, как бы то ни было, все-таки не убийство. Вот здесь Николай Викентьевич прав. Еще подозреваю, что со стороны Лентовского это педагогический прием. Хороший начальник — а мой генерал очень хороший начальник, должен воспитывать подчиненных. У меня директор школы такая была. Не в той, где учился, а где работал. И человек замечательный, и начальник. Царство ей небесное[24].
Так что, в кабинет к начальнику сходил не зря. Сразу легче стало.
Опять поудивлялся причудливым зигзагам городского фольклора, повествующего очередное сказание о следователе Чернавском. Вишь, крестьянку он спас. А вроде, на улице никого не было, я не хвастал, хвастать здесь нечем, а все уже знают. Знают, да еще и додумывают. Ладно, что Леночке рассказал, что обзавелся кухаркой при необычных обстоятельствах. Но тоже, без подробностей, вроде растирания женских пяток.
Настроение улучшилось, даже поработать захотелось. Бодренько перелистал страницы уголовного дела (я же его официально открыл), закрыл папку и вытащил чистый лист.
Фольклор — дело хорошее, но нужно заняться художественной литературой. Напишем рассказ о сыщике Крепкогорском. Какой сюжет выберем? Из Дойла или Агаты Кристи? Скучно.
А не замахнуться ли на предотвращение крушения царского поезда на станции Борки? Где эта станция, кстати? Кажется, недалеко от Харькова. А Харьков на Украине. И что наш царь там делал?
Тьфу ты, совсем у меня крыша поехала. Бывает, начинает «клинить» и реалии 21 века переносишь в 19-й. Нет-нет, Харьков пока центр губернии, находящейся в составе Российской империи.
И что там было? Был бы под рукой интернет-справочник (даже Вики сойдет) отыскал бы причину. Но нередко причин бывает несколько. Это, как у моего однокурсника, умершего на операционном столе — оперировали почки, отказало сердце.
И чего это я о почках? Да потому, что Александр III скончался из-за болезни почек, а мог бы еще жить да жить. Сложно теперь сказать — насколько повлияла катастрофа царского поезда на течение болезни, раннюю смерть государя. Станем исходить из того, что повлияла. А государю бы еще жить-да жить.
Итак, что удалось вспомнить? Прежде всего, мемуары господина Витте, который писал, что давно предупреждал о том, что нельзя составлять два паровоза и превышать скорость.
Вес поезда был равен грузовому составу, а вот скорость он развивал, как пассажирский. Мемуарам верить не стоит, потому что их пишут значительно позже случившихся событий, а тот, кто пишет, пытается выглядеть лучше всех. Вон, вспоминал же товарищ Троцкий, будучи в Мексике, что был противником мировой революции, и к наступлению на Варшаву отношения не имел. Пытался убедить товарища Ленина, что польский пролетариат не слишком-то любит русского брата, а тот не послушал.
Так. А чего я ерундой маюсь? Зачем мне ломать голову — врет Витте или нет? Мемуары — это не документ, а художественная литература. А не пора ли Сергея Юльевича возвращать на госслужбу? Чем он сейчас занимается?
Отвлекся. Никто от меня не требует, чтобы я разобрал катастрофу в Борках, установил причины. Мне важно попытаться предотвратить крушение, которое произойдет… В каком году? В 1887-м или в 1888? В 1887-м старший брат Владимира Ильича Ленина попытался организовать покушение на государя. Значит, крушение случилось в 1888-м. Случится, то есть.
А мы сделаем так. Пусть в государстве, находящемся где-то в Европе, произойдет железнодорожная катастрофа, в которой погибнет тамошний правитель. Хотя бы герцог. Как мы страну назовем? Богемия или Моравия? Или вообще — Белгравия? Нет, пусть будет герцогство Мозель. Не слишком-то солидно звучит, но сойдет.
Герцог Мозельский погиб вместе со всей семьей при крушении поезда, а власти страны, проведя самое поверхностное расследование, решили сделать крайним машиниста паровоза за то, что тот превысил скорость. Нет, потому что вовремя не затормозил. Неважно, что тормоза бы уже ситуацию не спасли, нужно было назначить виновника, не затрагивая настоящих преступников.
Но родной брат погибшего герцога, ставший новым правителем, не пожелал принять эту версию и приказал пригласить иностранных специалистов — князя Крепкогорского и доктора Кузякина. Придворные станут сопротивляться, но герцог был непоколебим. С придворными все понятно — у них у самих рыльце в пушку, наверное, откаты получали. Какой им резон добиваться правды?
Значит, начало у нас есть. К Крепкогорскому, скучающему у камина (камин важен для антуража), явился посланник Мозеля, попросил его раскрыть причины смерти прежнего герцога, заплатил хороший аванс. И про недовольство придворных скажет.
Конечно же, наши герои тут же рванули в Европу.
По дороге на них нападут неустановленные всадники — читатели любят, если главные герои отстреливаются из мчавшегося во весь опор экипажа…
Экипаж мчался или лошади? Надо подумать. Главное — кто-то мчался, и кто-то отстреливался, а злодеи, мчавшиеся за нашими героями во весь опор, слетали с коней… Опять опор?
Оставлю так. Леночка у меня умница, отредактирует, вставит что-то подходящее. Но злодеи с седел слетали. Их было много, наши герои по два барабана в револьверах разрядили.
— Василий, держи меня! — прокричал Крепкогорский, открывая дверцу кареты и высовываясь из нее до пояса.
— Как держать?
— Нежно!
Вот, как-то так. Шучу. Князь из кареты высовываться не станет, стрельбу станет вести через окно.
Главное, чтобы ни одно животное не пострадало.
Потом сыщиков попытаются отравить. Крепкогорский сразу определит, что в кофе добавлен цианистый калий — унюхает запах миндаля.
Нет, запах кофе аромат миндаля перебьет, поэтому сыщик не унюхает, а просто определит, что их собираются отравить. Тем более, что сам он кофе не любит.
Понятно, что мудрый читатель поймет, что за покушением на сыщика и его друга стоят какие-то силы, не желающие, чтобы правда восторжествовала. Вероятно, те самые, которые железные дороги и строили. Вернее — руководили строительством. Не сами же они насыпи делали, да шпалы укладывали.
Дальше сыщик и доктор прибудут во дворец герцога. Обстановку описывать?
Нафиг. Дворец, значит дворец и есть, чего обстановку описывать? Понятно, что везде позолота, мраморные лестницы, огромные картины и полное дурновкусие.
Прибыли. Встретились с герцогом. А Крепкогорский раскроет преступление, не выезжая на место происшествия. Просто скажет — что не стоит перегружать поезда, ставить два паровоза, да еще и мчаться так, словно ты собираешься взлететь. А если скорость у вашего поезда несусветная, а шпалы гнилые, то неудивительно, что рельсы из-под колес начнут вылетать.
Можно вставить кратенький диалог. Допустим — герцог Мозель (который новый) удивляется, как это русский сыщик сумел так быстро определить причины катастрофы? Наш герой небрежно ответит — дескать, а у вас такой же бардак, как и у нас. Подрядчик деньги ворует, устанавливая некондицию — шпалы гнилые, рельсы косые, а сильные мира сего, разъезжающие в поездах, которые разгоняют двумя паровозами, считают, что раз они владетели и властители, им все нипочем, включая законы физики и здравого смысла.
Вот тут бы не попасть впросак. Крушения происходят согласно законам физики? Или механики? Или того и другого? Жаль, в Мариинской женской гимназии физику барышням не преподают, а искать специалиста лень.
