Грегор направился на второй этаж. На сей раз он скользил, едва касаясь ногами ступеней. Еще одна ловушка его задержит. Едва вступив в спальню, вампир заметил веревочную лестницу, перекинутую через подоконник. Подскочив к распахнутому окну, он спрыгнул вниз, легко приземлился на заросшую травой лужайку и принюхался. Женщина была недалеко…

Грегор услышал звук бегущих ног, громкий шелест, и навстречу ему внезапно метнулась покрытая листвой ветка. Вампир ощутил, как что-то ударило его в грудь, вонзилось в тело и отшвырнуло назад. Зарычав от боли, он отступил на несколько шагов, а затем посмотрел вниз. Из его груди торчали три металлических зубца.

Корова пригнула к земле молодое дерево, привязала к нему вилы и, когда вампир выскочил из окна, перерезала веревку. Грубо, но смертоносно — если бы он был человеком. Грегор выдернул вилы из груди и отшвырнул в сторону. Из-за дома донесся стук захлопнувшейся двери.

Бунтарка вернулась обратно в дом. И несомненно, хотела, чтобы Грегор последовал за ней. Однако он решил, что войдет другим путем, и бросился в окно гостиной.

Звон разбитого стекла, а потом тишина и темнота. Женщина была здесь, внутри. Но где? Он найдет ее, это вопрос нескольких минут. Вампир двинулся к задним комнатам, когда тишину прорезал звонок.

Грегор неверяще уставился на источник шума. Телефон? Но как? Ночные братья в первую очередь разрушили коммуникационные сети. Не успев подумать, он потянулся к трубке.

Телефон взорвался в ту секунду, когда Грегор поднял трубку.

Взрывная волна отшвырнула его к стене и впечатала в стекло серванта. Опять, как и прошлой ночью, вспышка ослепила вампира. Но на этот раз его задело. Рука… Жуткая боль… Он никогда не испытывал подобной боли и оказался совершенно беспомощен. Если у женщины были сообщники, Грегор сейчас находился в их власти.

Однако никто на него так и не напал, и зрение вскоре вернулось.

— Моя рука! — вскрикнул Грегор, увидев на месте правой кисти изуродованный обрубок.

Кровотечение уже остановилось, и боль утихала, но руку он потерял. Конечно, со временем она регенерирует, но…

Ему надо выбраться отсюда и позвать подмогу, прежде чем эта женщина сотворит с ним что-нибудь еще. Не важно, пусть даже над ним посмеются — эта смертная опасна!

Пошатываясь, Грегор поднялся на ноги и побрел к двери. Когда он выберется наружу, на свежий ночной воздух, силы к нему вернутся.

В подвале сестра Кэрол съежилась под матрасом и протянула руку вверх. Ее пальцы нащупали нить, которая тянулась через весь подвал к дыре, просверленной в одной из половиц. Нить проходила через эту дыру и бежала дальше, в кладовую в центральной прихожей, где была примотана к ручке пустой чашки, стоявшей на самом краю нижней полки. Сестра Кэрол потянула за нитку, и чашка упала. Женщина услышала звук разбившегося фарфора и забралась глубже под матрас.

Что?

Грегор обернулся на шум. Здесь, за этой дверью. Она спряталась в кладовой и уронила что-то с полки. Он ее слышал. Теперь она у него в руках.

Грегор осознавал, что он ранен, искалечен, но даже одной рукой легко справился бы с дюжиной таких бессловесных тварей, как она. Вампир не хотел ждать и не хотел возвращаться обратно несолоно хлебавши. Притом она была так близко, за дверью.

Он поднял здоровую руку и одним рывком распахнул дверь.

Дальнейшие события Грегор видел совершенно ясно и осознавал, что происходит.

Он увидел нитку, привязанную к внутренней поверхности двери, как она натянулась и потащила за собой небольшую деревянную пластинку, зажатую между зубцами прищепки, которая была прикреплена к третьей полке. Потом он заметил два провода: первый был обернут вокруг верхнего зубца прищепки и вел к аккумулятору, а второй, обмотанный вокруг нижнего зубца, вел к ряду покрытых воском цилиндров. Цилиндры стояли на третьей полке и напоминали коллекцию коротких массивных свечей с фитилями толщиной с петарду. Когда обмотанные проводами зубцы прищепки защелкнулись, Грегор увидел проскочившую между ними крохотную искру.

В это миг вселенная Грегора взорвалась.

«Я очнулся! — подумал Грегор. — Я выжил!»

Он не знал, сколько времени прошло с момента взрыва. Несколько минут? Или часов? Должно быть, не слишком много, потому что ночь еще не закончилась — вампир видел струящийся сквозь пробитую в стене дыру лунный свет.

Грегор пытался пошевелиться, но не смог. Что еще хуже, он ничего не чувствовал. Ничего.Но мог слышать. И услышал, как кто-то пробирается к нему через завал. Вампир попробовал повернуть голову, но опять не сумел. Кто там? Кто-нибудь из его братьев? Пожалуйста,пусть это будет один из братьев!

Затем Грегор разглядел луч фонарика и понял, что это кто-то из смертных. Его захлестнуло отчаяние. Он был совершенно беспомощен. Что с ним сделал взрыв?

Когда свет приблизился, Грегор увидел эту женщину, дьяволицу. Похоже, ее не задело…

На ней был монашеский плат.

Женщина направила луч Грегору в лицо. Вампир моргнул.

— Господи Боже! — выдохнула она. — Ты еще жив?! Даже в таком состоянии?

Грегор открыл рот, чтобы сообщить ей то, о чем она, без сомнения, уже и так знала: вампиров можно упокоить лишь определенными методами, и ударная волна от взрыва в их число не входила. Однако его челюсть не двигалась, и голоса не было.

— И что же нам с вами делать, мистер вампир? — проговорила женщина. — Я не рискну оставить вас здесь, чтобы солнце довершило дело, — ваши дружки могут явиться раньше и найти способ поставить вас на ноги. Хотя слабо представляю, как это возможно. Но кто вас, выродков, разберет.

О чем она говорила? Что имела в виду? Что с ним произошло?

— Будь у меня достаточный запас святой воды, я бы ее на вас вылила, но приходится беречь то немногое, что есть.

С минуту она молчала, а потом развернулась и направилась прочь. Неужели решила оставить его здесь? Грегор очень на это надеялся. По крайней мере, тогда у него был бы шанс…

Если она хотела прикончить его, почему ничего не сказала о том, чтобы пронзить сердце колом?

Грегор услышал, как она возвращается. На руках у женщины были желтые резиновые перчатки, а под мышкой — черный пластиковый мешок. Положив фонарик на сломанную балку, она с треском открыла мешок и потянулась к лицу Грегора. Тот попытался отпрянуть, но тело опять не подчинилось. Женщина ухватила его за волосы и… подняла. Борясь в головокружением, Грегор уставился ей в лицо.

— Ты все еще можешь видеть, да? Ну так посмотри на себя.

Снова приступ головокружения. Женщина развернула его голову, и он увидел прихожую, вернее, то, что от нее осталось. Сплошные развалины: треснувшие балки, развороченная лестница и… куски его тела — изломанные руки и ноги, выпотрошенное туловище, раскиданные по полу кишки. Грегор хотел выплеснуть в крике свой шок и ужас, неверие в происходящее, но у него больше не было легких.

Снова головокружение — хуже, чем прежде, — это женщина опустила его голову в пластиковый мешок.

— Вот что я сделаю, мистер вампир. Я соберу все, что от вас осталось — по крайней мере, все, что удастся собрать, — и помещу в надежное место. Темное и прохладное, подальше от солнца — как раз из тех, что нравятся вашему племени.

В мешок упала рука, приземлившись ему на лицо. Затем ступня, невообразимо изувеченный орган, не поддающийся определению, еще и еще, пока не померк последний луч света. Грегор был полностью погребен под собственными останками.

Что она делает? Что подразумевает под местом «из тех, что нравятся вашему племени»?

А затем мешок пришел в движение: его тащили по полу, и пластик сухо трещал и рвался, цепляясь за обломки.

— Добро пожаловать, мистер вампир, — прозвучало сверху. — Вот и ваш новый дом.

Внезапно мешок покатился, запрыгал по ступенькам, разрываясь и рассыпая по пути свое содержимое. Опять головокружение, несравнимо более сильное. Голова Грегора вывалилась из мешка, ударилась о три последние ступеньки, несколько раз перевернулась и наконец остановилась, прижавшись левой щекой к подвальному полу.