Со времени смерти своего создателя «Дракула» продолжает оказывать значительное влияние на своих бесчисленных подражателей, а также на всю мировую индустрию развлечений, построенную вокруг уникального образа.

«Дракула» был увековечен в театральных постановках, кинокартинах и на телевидении Максом Шреком, Реймондом Хантли, Белой Лугоши, Джоном Кэррадайном, Кристофером Ли, Джеком Пэлансом, Лун Журденом, Фрэнком Лангеллой и множеством других, менее известных актеров. Трудно найти классического литературного персонажа, который бы не встречался с Дракулой, — с ним сталкивались все, от Шерлока Холмса до Бэтмена.

Дракула появлялся и в мультфильмах, и в комиксах, и его образ поистине двигал торговлю: продавал все — от пазлов до сухих завтраков.

Подобно Микки-Маусу, Джеймсу Дину и Мерилин Монро, Дракула стал иконой XX века. Бизнес многим ему обязан.

В своей блестящей работе 1990 года «Голливудская готика» («Hollywood Gothic») автор Дэвид Скал обращает внимание на то, что «появление Дракулы происходит совершенно незаметно. Большинство монстров ступают тяжело, грубо хватают свою жертву. И только Дракула обольщает, ищет расположения, перед тем как убить. В отличие от других монстров, его не всегда можно узнать сразу. Дракула выглядит как один из нас». В литературе о вампирах монстр должен быть кем-то, кого мы знаем, или, еще лучше, нами.

По примеру предыдущих антологий серии «Гигантская книга» я собрал вместе несколько своих любимых переизданий, а также новые рассказы как известных авторов, так и начинающих. Я считаю, что именно таким образом жанр ужасов, особенно в антологиях, имеет надежду не только выжить, но и развиваться.

Я надеюсь, что вам понравится этот том, поскольку он ставит вопрос: как король вампиров мог бы адаптироваться в условиях социальных и технических новшеств, которые принесет с собой XXI век?

Возможно ли, чтобы «немертвое» состояние графа поддерживалось современной медициной? Как могла бы мифология быть переосмыслена литературой, а кино — оказать влияние на существование настоящего кровопийцы? И что если Дракула обнаружил бы себя правителем мира, завоеванного вампирами? Или если бы нищета, преступления, политическая нестабильность и экологические катастрофы привели к полному и окончательному уничтожению графа?

Разумеется, как читатель, вы вправе выбирать, какие рассказы и в каком порядке читать. Однако я расположил произведения в этом томе таким образом, чтобы книга читалась в естественной последовательности от начала до конца, словно воссозданные исторические хроники графа Дракулы, протянувшиеся от Викторианской эпохи до нового тысячелетия, и даже выходя за его пределы. В качестве приятного бонуса я включил давно потерянный пролог к театральной постановке «Дракулы», написанный отцом-прародителем вампира Брэмом Стокером и впервые появляющийся на страницах этой книги со времени своего возникновения в 1897 году.

Итак, прошу вас пожаловать на празднование векового юбилея величайшего в мире вампира. Вход свободный и по доброй воле. Входите смело, идите без страха и оставьте здесь немного из принесенного вами счастья ^[3]! Но прежде всего получайте удовольствие…

Стивен Джонс

Лондон, 1997

Предисловие

Великий дядя Брем и вампиры

Я по-настоящему горжусь своим родством с Брэмом Стокером. Чем больше я узнавал о его жизни, тем большую близость чувствовал к этому необыкновенному человеку, при жизни неоцененному и только сейчас, когда с момента первой публикации «Дракулы» в 1897 году прошло уже сто лет, начинающему получать завидное признание. Празднование 150-летнего юбилея со дня рождения Стокера должно было наконец принести ему запоздалую славу, особенно на его родине в Дублине.

Как внучатый племянник Стокера, я был приглашен в Лос-Анджелес на конвент, посвященный Дракуле, на празднования в дублинском Обществе Брэма Стокера, а также подписал сотню конвертов первого дня с марками в стилистике хоррора, эмитированными Королевской Почтой.

Однако, греясь в лучах славы «Дракулы» вместо автора, я понял, что сам Стокер гораздо менее известен, чем его творение — одна из величайших когда-либо написанных книг. Люди то и дело спрашивали меня, что за человек был Стокер и почему его так привлекало все оккультное, в особенности вампиры. Это необыкновенная история.

Будучи ребенком, Брэм страдал от недуга, но хоть сколько-нибудь определенный диагноз так никогда и не был ему поставлен. В течение нескольких лет маленький Брэм был прикован к постели из-за полной неспособности стоять, и его мать старалась хоть как-то разнообразить существование мальчика, рассказывая на ночь истории, так или иначе касающиеся эпидемии холеры, которая в 1832 году достигла Слайго. Ее семья закрылась внутри своего обеззараженного дома, пока соседей уносила болезнь, воры разграбляли опустевшие жилища, а гробовщики колотили в двери, предлагая свои услуги. Моя бабушка Энид Стокер вспоминала свою свекровь Шарлотту как женщину грозную. В один из последних ужаснейших дней эпидемии ей довелось узреть руку, просунувшуюся в окно. Схватив топор, она отрубила ее одним ударом. Тогда Шарлотте было всего 24 года. Даже если эта семейная легенда на протяжении лет претерпела кое-какие изменения в трактовке, все равно она демонстрирует, насколько сильный трепет внушала Шарлотта семье и какие высочайшие требования предъявляла она к своим сыновьям, несмотря на то что ее истории на ночь едва ли шли на пользу детскому сознанию. Возможно, на воображение Брэма повлияли ее мрачные рассказки или она лишь помогла проявиться тому, что сидело в подсознании ребенка, но Брэм был жаден до ужасов, и мать поощряла это. Совершенно точно, что это она поведала ему о погребении заживо, наиболее подходящем логическом объяснении вампиризма.

В одном случае речь шла о некоем сержанте Кэллане, который умер от холеры. Он был такого роста, что не помещался в гроб, и поэтому решено было сломать ему ноги. От первого же удара он с пронзительным криком поднялся и, по всей вероятности, впоследствии так и остался хромым. Другая, не менее примечательная история связана с мужчиной, который отвез свою жену в клинику. Позже, когда он приехал навестить ее, ему сообщили, что она умерла. Чтобы не наводить панику и не дать эпидемии распространиться, санитары сбросили все тридцать тел умерших в канаву и посыпали известью. Ища свою жену, чтобы достойно похоронить ее, мужчина заметил под грудой тел ее красный платочек и обнаружил ее еще живой. «Он привез ее домой, и она прожила потом много лет».

Если принять во внимание, что известны по меньшей мере два случая, происшедшие в 1990-х годах, когда женщины, чья смерть была констатирована, оказывались вовремя спасены, то нетрудно представить, насколько быстро и беспрепятственно распространялись слухи в Трансильвании, где крестьяне были суеверны и не было электричества, чтобы рассеивать тьму. Деннис Уитли рассказывал мне, что бедняки испытывали до того сильную нужду, что с приходом ночи решались на разграбление могил в поисках поживы. Случайному свидетелю подобного они могли показаться нежитью. Невежество многое объясняет в легендах про вампиров.

В 1732 году из Белграда была направлена делегация с целью изучить сообщения о вампирах, которые терроризировали семью в отдаленной деревеньке: пили кровь у трех племянниц и племянника. Чиновники подняли крышку гроба и обнаружили мужчину, по всей видимости спящего; его волосы и ногти были невероятно длинными, глаза наполовину открыты. Когда они пронзили его сердце, как и положено, железным колом, из тела хлынули белая жидкость и кровь, однако они, для пущей уверенности, обезглавили его и зарыли останки в землю. Другие тела не казались представляющими опасность, разве что были раздуты, словно воздушные шары, пока их не пронзили.

В 1974 году я разговаривал с красивой цыганкой в долине Куртеа-де-Аргес в Румынии, которая вспоминала, что когда они одевали к похоронам ее умершего отца, то обнаружили, что тело его было мягким. Напуганные соседи забили деревянный кол ему в сердце, не подозревая о том, что трупное окоченение — лишь временное состояние тела.