Нормально поговорить у нас бы не получилось. Ты не поверила бы мне или, наоборот, сделала бы вид, что все можно исправить. Хотя, может быть, в глубине души ты обо всем догадываешься, только не подаешь виду. Мы уже давно перестали общаться так близко, чтобы я мог понять, о чем ты думаешь, и поговорить обо всем этом.
Стол в порядке. С работой я закончил. Оплатил все счета…
Я хочу пройтись немного пешком вниз по Оксфорд-стрит, по нашим местам. Перейду дорогу около того дома, помнишь? Обойду переулок, которого ты боялась. Я вечно забываю его название, но очень хорошо помню вечер, когда ты забыла свой страх. Пройтись по нему оказалось интересно: вниз по дороге от Кентиш-тауна, мимо «Вулвортса». Паб «Высота стервятника» с его невкусными бутербродами. И огромный магазин, в котором продаются исключительно очки. Столь бездарно использовать такое помещение! Хотя в первый раз это показалось нам забавным. С тех пор я не переставал шутить по этому поводу. Но, кажется, шутка устарела.
Фолкленд-роуд — не очень престижный район. С Бель-Эйр точно не сравнить. Но мы прожили здесь пятнадцать лет, и нам здесь нравилось, не так ли? По крайней мере, до последнего времени, когда мы перестали понимать друг друга, наши чувства остыли и я понял, что произошло.
До этого момента Кентиш-таун казался нам очень уютным. Мы любили кафе «Ренуар» — хорошие завтраки, спокойное обслуживание. Дом собрания с огромными викторианскими зеркалами от стены к стене и огромным выбором ирландского фолка в музыкальном автомате. А в магазинчике на углу всегда заранее угадывали желания. Иногда мы даже не успевали произнести их вслух. Это действительно было наше место. Все это…
Я не мог рассказать раньше. И не знал, что делать. Надеюсь, что я прав и омрачал твою жизнь только последние два года, а до этого ты была счастлива. Я все скрывал, как мог. Так много хочется сказать — и так сложно подобрать слова…
Десять лет назад… Мы только что поселились в этом доме. Ты, я и наши дети, еще совсем маленькие. Вечеринка у Джона и Сьюзи. Помнишь? Хотя вряд ли. Наверное, она осталось лишь в моей памяти. Они переехали в новый дом, а ты начала работать в «Эддер и Петерсон» и не была настроена на вечеринки. Тебе хотелось тихих и спокойных выходных: убраться в доме, пройтись по магазинам, отдохнуть. Но мы решили, что должны пойти к Джону и Сьюзи. Я пообещал не напиваться, а ты в ответ одарила меня нежной и сладкой улыбкой. Но все-таки пообещала оставить аспирин возле кровати. Мы вызвали нашу ненормальную няню и отправились в гости, взявшись за руки, словно нам опять было двадцать. Кажется, мы даже озорничали в такси.
Новый дом Джона и Сьюзи оказался чудесным. Но мы тогда решили, что он великоват для двоих.
Джон только становился успешным, и размер дома являлся чем-то вроде заявления об этом. Мы приехали рано и объяснили, что не сможем задержаться допоздна. Болтали со Сьюзи, пока она резала овощи для салата. На ней было платье от Вистлес — такое же, как у тебя. Увидев это, мы подмигнули друг другу. После ты его больше не надевала, носила другие. Например, коричневый костюм от Джигсоу с сережками от Монсун в виде небольших листьев. Я хорошо их помню, как и все. Они ведь до сих пор у тебя хранятся? Кажется, да. Правда, я не заметил, чтобы ты их носила в последнее время. Утром я их искал в надежде, что, если они тебе не очень нужны, я мог бы взять их себе на память. Но, видимо, они похоронены где-то в недрах дома, найти не удалось.
Десять. В доме уже полно народу. И я все-таки успел набраться. Громко и твердо разговаривал с Джоном и Говардом в гостиной. Затем огляделся вокруг, чтобы убедиться, что и ты хорошо проводишь время. Увидел, как ты, прислонившись к столу, пила красное вино из пластикового стаканчика и слушала Яна. Наверное, он рассказывал о том, как его вновь бросила подруга. Свободной рукой ты торопливо искала в сумочке сигареты. Причем делала это так, что Ян не замечал, что тебя что-то отвлекает от рассказа о его проблемах. В этот момент ты была прекрасна. Ты всегда хороша в такие моменты.
Наконец ты нашла пачку и предложила Яну. Он взял сигарету, прикурил — так, как умеет только он, не делая паузы для вдоха. Когда ты достала свою зажигалку, чтобы тоже прикурить, поймала мой взгляд и подмигнула, показывая, что видишь меня. Поправила волосы. Только я знал, как ты всегда мучилась, выбирая длину стрижки.
Как я тебя любил в этот момент! Чувствовал себя по-настоящему счастливым, околдованным.
А затем появилась она, и все пошло не так…
Помнишь «Тетушкину кухню», вест-индийское кафе между Кентиш-тауном и Камденом? Всякий раз, когда мы оказывались рядом и видели сквозь витрины яркие скатерти, говорили друг другу, что должны рискнуть и зайти. Но так ни разу этого и не сделали. Мы всегда спешили в какое-нибудь другое место. Чаще всего на Камденский рынок, чтобы жевать лапшу и рассматривать мебель, которую не можем себе позволить. Просто не было смысла возле нее останавливаться. Я даже не знаю, осталось ли это кафе. С тех пор как пересели в машину, мы перестали замечать такие вещи. Но сегодня вечером по пути вниз, в город, я обязательно это проверю. Хотя какая разница? Теперь уже поздно. Мы должны были сделать это, когда у нас еще был шанс. Впрочем, никогда не знаешь, все ли ты сделал, пока была такая возможность, и насколько могут измениться некоторые вещи.
Вниз по улице когда-то был крупнейший «Сэйнсберис». Я помню, как мы впервые делали там покупки. Боже, двадцать пять лет назад! Мы выясняли, что каждый из нас любит есть, прогуливаясь мимо замороженных продуктов. А возвращаясь домой, понимали, что, несмотря на потраченные сорок фунтов, ничего действительно съедобного не купили. Теперь здесь множество маленьких магазинчиков, но мы перестали в них ходить. Нам больше нравилось встречаться с вещами лицом к лицу, трогать их и понимать, сколько, например, цветочных горшков мы можем купить.
Так совпало, что свою первую жертву я встретил через неделю после вечеринки в районе «Сэйнсберис». Это произошло сразу после полуночи. Я знал, что ты будешь задаваться вопросом, где я был. Но отчаяние оказалось сильнее: восемь дней безумного голода и озноб. Меня тошнило от одного вида крови, но я знал, что нуждаюсь в ней. Молодая девушка, не старше двадцати. Ее немного качало после дискотеки. Я чувствовал это. Она заметила меня на пустой улице и захихикала. И внезапно я понял, что мне нужно. Она даже не пыталась убежать, пока я шел к ней…
Однажды утром, когда мы только поселились в Кентиш-тауне, мы пошли в городскую библиотеку. Ты хотела узнать немного больше об этом месте. Нашлось несколько книг, написанных камденским историческим обществом, но Кентишем никто особо не интересовался, хотя он был намного старее Камдена. Обидно. Нам понравилось место, где мы поселились. Позже все-таки удалось выяснить несколько интересных фактов. Так, на месте станции метро Камдена, где сейчас перекресток, раньше была тюрьма и склад. Наркоманы и пьяницы до сих пор там собираются, что-то их туда манит. Я пройду там сегодня, тщательно избегая бродяг. Ведь они могут меня узнать. И в итоге окажусь на Камден-роуд, недалеко от Морнингтон-Кресент.
Я не понимаю, почему это случилось. Мы любили друг друга, у нас родились дети. Уже закончен ремонт, и простое человеческое счастье, казалось, очень близко. Не было никакой причины для того, что я сделал. Моему поступку нет никакого оправдания. Она просто завлекла меня. Но почему меня, а не кого-то другого?
Высокая и очень худая. Светлые волосы, высокие скулы. Она только вошла в комнату, и Джон ее поприветствовал. В довольно развязной манере представил Говарду и мне, сказал, что Ванесса работает в какой-то газете. Я поймал твой взгляд и беззаботно отвел глаза. Джон болтал о каком-то своем проекте. Потом они с Говардом отошли к бару, чтобы дозаправиться.
К этому моменту я уже изрядно выпил, но еще мог болтать о том и о сем. Мы с Ванессой перекинулись парой фраз. Нереально голубые глаза и локоны, обрамляющие лицо, приятный изгиб плеч. Вот все, что я заметил. Она не принадлежала к тому типу женщин, которые мне нравятся.
