— Дуна, — прорычал Катал, его лицо исказилось в глубокой гримасе, — Я разорву его на куски. Не играй со мной, женщина!

Она ухмыльнулась, усаживаясь на ногу Фаиза, ее правая рука покоилась на его груди, а другая исчезла в его мягких каштановых кудрях.

— Такая нетерпеливая, — пророкотал наследник, его пальцы скользнули вверх по ее бедру, заставляя кожу Дуны покрыться мурашками беспокойства, когда она притворилась, что наслаждалась его прикосновениями, в то время как ладонь Фаиза медленно приближалась к изгибу ее бедер.

Температура в комнате резко упала, свет потускнел, а на потолке появились густые тени. Вибрация прокатилась под подиумом и над ним.

Ее желудок скрутило узлом от дурных предчувствий, она отчетливо осознала смертельную игру, в которую играла. Возможно, она зашла слишком далеко.

Пришло время ей наконец положить конец этому фарсу.

— Ваше Высочество, — промурлыкала она, ее палец лениво описывал круги на груди наследника, — ваше присутствие ошеломляет. Мне нужно подышать свежим воздухом.

— Хм, — согласился он, его рука остановилась как раз перед тем, как коснуться ее бедер, — ты можешь идти. Но не задерживайся, моя милая, мы только начали.

Ни секунды не колеблясь, Дуна выпрямилась, отчаянно желая оказаться подальше от мужской орбиты, чтобы он не передумал и не заставил ее высиживать еще какую-нибудь тошнотворную ролевую игру.

Натянув на лицо фальшивую улыбку, она очень осторожно удалилась, решительно пройдя на широкую открытую террасу, примыкавшую к Приемной, и, найдя укромное местечко в углу, спряталась от посторонних глаз.

Она выдохнула, сдерживаемая ярость и разочарование из-за необходимости подвергать себя таким унизительным выходкам только для того, чтобы Мадир не застал ее освобождающейся от напряжения.

Что, возможно, беспокоило ее еще больше, так это ее нехарактерное поведение по отношению к Каталу. Дуна никогда не была ревнивицей, ей были безразличны такие абсурдные представления о привязанности, потому что если кто-то хотел заменить ее другой женщиной, то этому просто не суждено было сбыться. Зачем тратить энергию и время на мужчину, который не ценил ее по достоинству, а находил это в присутствии другой женщины?

Она покачала головой, устремив взгляд на Кровавую Луну, которая, казалось, только увеличилась с тех пор, как Дуна смотрела на нее в последний раз.

— Никогда… — она резко обернулась, ошеломленная этим голосом. — не думал я, что снова увижу твое лицо.

— Ваше Высочество, — Дуна быстро наклонила голову, ее шок постепенно проходил, когда она увидела, как принц Эдан направлялся к ней, — что вы здесь делаете? Я думала, ты уже вернулся в Скифию.

Он усмехнулся, его темно-каштановые локоны слегка колыхнулись от движения, когда он остановился рядом с ней. Облокотившись на балюстраду и подняв глаза к небу, он начал:

— Я не могу оставить мою дорогую сестру, Дуна. Она полна решимости оставаться здесь, пока не помирится с генералом. Что может оказаться бесполезным, если вы спросите меня.

Она осмелилась шагнуть к нему, напрягая слух в поисках дополнительной информации.

— Что ты имеешь в виду? Почему? Они кажутся настоящей парой.

Он приподнял густую бровь, внезапно переключив внимание на нее.

— А сейчас? Я считал тебя весьма наблюдательным типом, но, похоже, ошибся.

— Я не понимаю.

Он полностью повернулся к ней, опершись локтем о камень.

— Влюбленный мужчина желает убивать другого мужчину за то, что тот прикасается к женщине, которая ему не принадлежит.

Она сглотнула, опустив взгляд и играя с подолом своего халата.

— Влюбленный мужчина, — продолжал он, — мучает себя, пока его наконец не одолевает сон, из-за того, что он не может найти женщину, которая заблудилась в джунглях Бакара, в то время как моя сестра чахнет в одиночестве в своих комнатах.

Не зная, что сказать, Дуна молчала, в голове у нее крутились слова принца.

— Моя сестра — очень сложный человек, и как бы она мне ни была дорога, это единственное, чего я хотел бы, чтобы в ней было по-другому, — вздохнул он, выпрямляясь во весь свой устрашающий рост. — Она всегда была избалованной, с самого детства. Она привыкла получать то, что хочет, и не остановится ни перед чем, пока не добьется этого.

Он повернулся к приемной, избегая встречаться взглядом с Дуной.

— Я знаю Катала всю свою жизнь. Он благородный человек. Тот, за кого я бы отдал свою жизнь, если бы дело когда-нибудь дошло до выбора, кому из нас жить.

Он сделал шаг вперед, затем остановился, его лицо резко приблизилось к ее лицу.

— Ты должна играть в игры злых и жестоких, если хочешь выжить в этом жалком мире, солдат. Никогда не забывай об этом.

И, не сказав больше ни слова, зашагал обратно к празднеству, оставив ошарашенную Дуну позади.

Что, черт возьми, это было?

Она обхватила себя руками, когда прохладный ветерок пронесся по террасе, и снова посмотрела на Луну, словно ее тянуло к ней. Она уставилась на нее, не в силах отвести взгляд, когда мир, казалось, исчез вокруг нее.

— Ты поняла, солдат?

Она еще раз обернулась на громкий голос. Ее кровь отхлынула, когда она увидела открывшееся перед ней великолепное зрелище, когда она поняла, что больше не стояла на террасе Большого Дворца.

Могучие хищные звери летали по ночному небу, их оранжево-коричневая шкура резко контрастировала с оперенными золотыми крыльями, которые, казалось, оставляли за собой огненную дорожку, когда они парили в вышине.

Деревья, которые, казалось, были везде, стояли вокруг нее, а внушительный мужчина стоял перед ней, повернувшись к Дуне широкой спиной. Длинные волосы цвета холодного эспрессо были собраны наполовину в пучок, другая их часть свободно ниспадала по прямой спине мужчины, останавливаясь между лопатками. На нем была темно-синяя рубашка с закатанными до локтей рукавами, а на левом запястье…

Дуна прищурилась, уверенная, что ей почудилось.

На загорелой коже мужчины был выгравирован своего рода символ, форма которого была настолько знакомой, что ей потребовалось мгновение, чтобы понять, на что она смотрела. Она замерла, когда образ удлиненного глаза с двумя дополнительными отметинами рядом с ним обрел форму, и осознание расцвело в ее сознании. Над ним виднелся странного вида крест, заключенный в круг с крыльями.

— Ответь мне, — его голос был подобен раскату грома, требующему внимания и полного повиновения.

Она застыла на месте, ее рот отказывался произносить слова, которые ей нужно было произнести. И что могла сказать Дуна? Она растерялась, как ребенок на маковом поле.

— Ты должна вступать в бой только в случае необходимости и только в том случае, если цель не может быть уничтожена с безопасного расстояния. Ни при каких обстоятельствах ты не должна приближаться к нему. Он убьет тебя на месте, без колебаний. Ты такой же его враг, как и он твой.

— Это невозможно, — ее рот открылся сам по себе, слова сорвались с ее губ, словно рефлекторно. — Вокруг него будут тысячи других. Я должна убедиться, что поражена правильная цель, я не могу сделать это издалека.

Пауза, а затем:

— На нем будет метка. Этого будет достаточно, чтобы ты узнала его.

Затем он начал поворачиваться, свет сияющей Луны ослепил ее, когда он вышел из тени…

Ее веки распахнулись, глаза сфокусировались, когда багровая планета снова появилась перед Дуной.

Оглядевшись, она поняла, что, должно быть, задремала, потому что прислонилась к стене террасы, сложив руки на коленях.

Ради богов, иди спать, женщина. У нее появилась довольно неприятная привычка засыпать в незнакомых местах, и, действительно, пришло время положить этому конец.

Поднимаясь в свои покои, она размышляла о повторяющихся снах, которые, казалось, преследовали ее с тех пор, как она приехала в Город Огней. Неужели это действительно было так давно?

Она вошла в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь и заперев ее на засов. Фаизу просто пришлось бы с этим смириться, она ни за что на свете не оставила бы свои двери незапертыми, как бы это ни казалось посторонним.