— Что?!! — Дуна вскочила, сердце колотилось как сумасшедшее. — Столетия?! Ты сумасшедший!

— На самом деле мой ум остер, как всегда.

Она расхаживала взад-вперед, уперев руки в бедра. — Нет, ты ошибаешься. Ты должен! Не может быть, чтобы я прожила так долго, и я чертовски уверена, что никогда не была на чертовой войне! — Теперь все это обрело смысл. Скорее всего, она просто напоминала кого-то, кого они все знали. Вот только — откуда тогда взялись все эти воспоминания? — Подожди минутку, — тут ее осенила новая мысль. Она резко обернулась. — Сколько тебе точно лет?

Роман пожал плечами, выпрямляясь во весь свой устрашающий рост. — Я не уверен. Я перестал считать.

— Что значит — ты перестал считать? — В голове у нее стучало. Ее броня казалась тесной, как будто металл давил на нее со всех сторон, выдавливая воздух из легких. Она задыхалась. Она потрясла бронзовыми пластинами, пальцы лихорадочно вцепились в застежки, пытаясь расстегнуть их. — Какого черта я не могу это снять?!

— Это значит, — сказал он, направляясь к ней на помощь, — что возраст не имеет значения, когда ты можешь жить вечно.

Дуна подавилась собственной слюной, в шоке вытаращив глаза, прежде чем пришла в себя и громко рассмеялась. — И когда ты говоришь «вечно», это поэтический способ сказать " десятилетия». Потому что ты человек, а люди не могут жить вечно. — Ее смех оборвался, когда она увидела серьезное выражение лица воина. — Верно?

Роман очень медленно кивнул, сморщив нос. — Верно, за исключением того, что я не человек. Ну, не совсем.

Она замерла, боясь спросить: — Кто же ты тогда?

— То же самое, что и ты, конечно. — Ее броня слетела. — Полубог.

ГЛАВА

3

— Я должно быть, я схожу с ума, — пробормотала Дуна, глядя вдаль. — Другого объяснения нет. Я должна проснуться… — она ущипнула себя, — … в любое время.

Роман скрестил руки на груди и выгнул бровь, наблюдая, как Дуна издевается над своей плотью. — Что ты делаешь?

— Я выхожу из этого кошмара. — Ее рука пульсировала. — Почему, черт возьми, это не работает?! — Паника начала нарастать, когда она продолжала щипать себя, ее окружение оставалось прежним. — Это не может быть по-настоящему. — Ее дыхание вырывалось мелкими волнами. — Я…я, должно быть, ударилась головой и лежу где-то без сознания. Да, это оно. — Она схватила свою белую тунику, дергая ее, когда у нее перехватило горло. Это было уже слишком.

— Командир…

— Прекрати называть меня так! — рявкнула Дуна, напрягшись всем телом и отпрыгнув назад. Гнев и замешательство смешались со страхом, создавая опасную комбинацию, которая угрожала поглотить ее.

— Но это то, что ты есть!

— Нет! — Она покачала головой, сердце бешено колотилось в груди. — Я двадцативосьмилетний человек солдат из Королевства Тирос. Я…я не…

Полубог.

Мир закружился вокруг нее, когда внезапная потребность сбежать взяла верх.

Полубог.

Полубог.

Полубог.

Как плохая мантра или дурацкая шутка, его слова прокручивались снова и снова. Дуна почувствовала тошноту, легкие сжались, она с хрипом хватала воздух. — Я… я не могу дышать.

Роман схватил ее за плечи, глаза его горели решимостью. — Это то, во что кое-кто хотел, чтобы ты поверила, но ты знаешь, кто ты! — Он встряхнул ее, умоляя. — Ты знаешь правду! Думай, Дуна! Постарайся вспомнить!

— Я… я… — У нее пересохло в горле, когда она не смогла подобрать нужных слов.

Нет. Это невозможно. Он ошибается.

Опасная мысль закралась ей в голову.

Правда ли это?

В ее ушах раздался пронзительный звон, усиливавшийся до тех пор, пока ей не показалось, что они вот-вот истекут кровью. Схватившись за голову, Дуна попыталась ослабить быстро нарастающее давление, но безуспешно.

Острая боль пронзила ее череп, как будто по кости провели бесчисленными зазубренными ножами. Режа, разрывая, разделяя голову на части.

Полубог.

Полубог.

Полубог.

Дуна закричала, боль была слишком сильной. Сильная дрожь охватила ее тело, пока она пыталась сохранить связь с реальностью.

— Помни, Дуна, — взмолился Роман, его голос звучал так далеко. Его лицо превратилось в размытое пятно, когда Дуна погрузилась во тьму.

❖

Массивная мозолистая рука сжала ее маленькую ладонь, его тепло было утешением, в котором она не знала, что нуждается в тот самый момент, когда они вдвоем стояли на краю возвышения, похожего на валун, где тысячи солдат по очереди сражались друг с другом.

— Она слишком молода, — сказал грубый голос мужчине, державшему ее.

— Я в курсе, лейтенант, — ответил мужчина глубоким, повелительным голосом. — Но ты будешь тренировать ее. Это была не просьба.

Лейтенант выдохнул, неодобрительно покачав головой. — Она все еще ребенок. Тренировочная яма — не место для нее.

— Тогда тренируйте ее вне одной из них, пока она не будет готова. — Рука ослабила хватку, подталкивая ее вперед, к устрашающему гиганту, хмуро смотревшему на нее сверху вниз, его сильная точеная челюсть и густая темная борода вытянулись в жесткую линию.

Присев перед ней на корточки, он спросил: — Как тебя зовут, малышка?

Она уставилась на него, гранитные глаза воина были похожи на две мерцающие жемчужины, которые, казалось, видели ее насквозь. — Дуна, — ответила она, почувствовав себя шестилетней девочкой, внезапно ставшей очень робкой.

— Ну, Дуна, я лейтенант Роман Валерия. — Он протянул ладонь, пожимая ей руку, как только она взяла ее. — Ты когда-нибудь держала в руках меч?

Она кивнула, поигрывая подолом своей туники.

Брови лейтенанта удивленно взлетели вверх. — Правда? Тогда тебе придется показать мне, что ты знаешь. Тебя бы это устроит?

Дуна снова кивнула, на этот раз с новым энтузиазмом, ее глаза загорелись возбуждением. Как она любила играть со своими мечами.

Она резко обернулась, вспомнив, что ей следовало сначала спросить разрешения, прежде чем принимать предложение этого незнакомца. Схватив другого мужчину за мозолистую руку, она спросила: — Можно мне, отец?

Ее отец наклонился, пока не оказался на уровне ее глаз, и нежно заправил прядь волос, выбившуюся из замысловатой косы Дуны, ей за ухо. — Конечно. — Его глаза были более светлой версией ее собственных карих, казавшихся почти прозрачными в лучах утреннего солнца, когда он с любовью смотрел на свою дочь.

— Послушай меня, Дуна. — Его взгляд стал жестче. — Я очень скоро уеду. Ты должна быть очень храброй, пока меня не будет, понимаешь? — Она кивнула. — Ты будешь тренироваться каждый день с Романом. Он научит тебя всему, что тебе нужно знать, чтобы выжить. Чтобы защитить себя и свою мать.

— Но разве ты не защитишь нас, отец?

— Я это сделаю, дитя, всегда. Но есть вещи, от которых даже я не могу тебя защитить. Вот почему ты должна быть готова. Так что, когда этот день настанет, ваши собственные навыки и мудрость станут тем самым, что спасет вам жизнь.

— Я не понимаю.

— Ты поймешь, — пробормотал отец, целуя Дуну в щеку и поглаживая ее волосы, его щетина щекотала ее кожу. — Однажды все встанет на свои места. Я обещаю.

Слезы навернулись на ее большие глаза, нижняя губа задрожала. — Мне страшно.

Нежная улыбка тронула полные губы ее отца, его длинные каштановые локоны слегка развевались на теплом ветерке. — Я открою тебе секрет, милая девочка. — Его палец изогнулся, подзывая ее ближе, пока она не оказалась в пределах слышимости. — Страха не существует, — прошептал он. — Это эмоция, которую боги вложили в людей, чтобы сделать их послушными. Нет предела тому, что ты можешь сделать, если только забудешь о страхе, как о дурном сне. — Он обхватил ладонями ее лицо, глаза горели гордостью. — Ты была рождена для величия, Дуна. Запомни мои слова, дитя. Однажды звезды склонятся к твоим ногам.