И все же это было для него всем.

Именно в этот момент реальность решила влепить ему пощечину в последний раз.

— Генерал, — прогремел рядом с ним низкий голос Акселя, — я искал вас последние полчаса. Капитан Мойра устраивает приветственный прием для наших ниссианских гостей. Она попросила меня передать вам сообщение на случай, если вы сегодня вечером снова решите взбеситься.

— Скажи ей, чтобы не волновалась. Я вылечился от своей болезни. — Показалась его палатка. — И пришло время всем осознать это.

— Что ты планируешь? — спросил я.

Губы Катала скривились. — Увидишь. Но сначала, — он остановился перед тем, как войти внутрь, — приведи мне Мелину. И приведи ее ко мне сейчас же.

ГЛАВА

34

Дуна лежала на поле фиолетовых колокольчиков, глядя в усыпанное звездами небо. Воды лесного озера слегка подернулись рябью от прохладного осеннего ветерка, возвещая о приближении зимы в королевстве страшного волка.

Она вдохнула, наслаждаясь ароматом природы. Тот самый аромат, который напомнил ей об острове Ур-Чисиси, ее доме. Ее настоящем доме. Доме ее детства и прошлого. О ее матери и отце. О бесчисленных воспоминаниях, которые сформировали ее и сделали тем человеком, которым она была сегодня. О своей бабушке, или, скорее, о женщине, сыгравшей эту роль. О жертве, которую она самоотверженно принесла, чтобы сохранить Дуну в безопасности.

Из-за чего, Дуне еще предстояло выяснить.

Ее отец отказался рассказать ей об этом до того, как Дуна и остальные отправились на свою миссию на Тирос, повторяя ту же старую фразу, которую он всегда повторял: что она еще не готова узнать правду и что для нее лучше оставаться в неведении.

Но как это могло быть?

Именно ложь привела ее туда, где она сейчас находится. Ложь, которая сковала ее и заставляла принимать опрометчивые решения. Ложь, которая погубила ее и Катала безвозвратно.

Только сейчас она осознала всю серьезность сокрытия правды. Серьезность ситуации, к которой это привело.

Как бы она ни старалась, крошечная часть ее не могла пожалеть об этом. Не совсем. Потому что, если бы Дуна не сбежала из Бакара, она никогда бы не узнала правду о себе и своем прошлом, но, скорее всего, все еще боролась бы с видениями, которые теперь были лишь редкой случайностью, возникшей в результате какого-то неизвестного внешнего воздействия.

Но стоило ли все это того? Стоило ли найти себя, чтобы потерять Катала?

— Ты в порядке? — раздался тихий голос справа от нее.

Дуна повернула голову, обнимая свою подругу и сестру, и присоединилась к Дуне на клумбе с цветами. — Я в порядке, Петра. Просто задумалась.

Они провели вместе всего несколько минут, когда Дуна только появилась, Петру отозвали на какое-то задание с капитаном Мойрой, которое помешало им должным образом поприветствовать друг друга.

Петра протянула руку, переплела их пальцы, пока они лежали, растянувшись на земле, и вгляделась в лицо Дуны. — Я так сильно скучала по тебе, — прошептала она, ее глаза заблестели. — Так сильно. Что случилось?

Сердце Дуны оборвалось. Если бы она только знала.

Словно прочитав муку в ее глазах, Петра поднесла руку Дуны ко рту и поцеловала в кончик. Давая ей время, необходимое, чтобы смириться со своим решением. Она сжала ее руку, молча подталкивая ее к этому.

Страха не существует.

— Я должна тебе кое-что сказать, — наконец произнесла Дуна срывающимся голосом.

Так она и сделала.

Она рассказала ей все. О Мадире, о своем бегстве из Бакара. О своих видениях и воспоминаниях, об Острове и о том, что она там обнаружила. О ее прошлом и ее наследии. О лжи, обмане и игре, в которую она была вынуждена играть, чтобы обезопасить Катала, ни разу не раскрыв его истинной личности.

В конце концов, это был не ее секрет, который она могла разглашать.

Когда она закончила, Луна стояла высоко в небе, ее серебристый свет мерцал на темном фоне неба, словно улыбаясь ей сверху вниз.

Петра хранила молчание, ее лицо ничего не выражало.

— Скажи что-нибудь.

Она вдохнула, затем тяжело выдохнула, не встречаясь с умоляющим взглядом Дуны. — Я не знаю, что сказать. Я имею в виду, что ты всегда была исключительно искусна в обращении с клинком. Бесчеловечно, если позволишь добавить.

Дуна рассмеялась. — Ты воспринимаешь это ужасно спокойно.

— Потому что это ничего не меняет. Ты по-прежнему моя сестра и лучшая подруга. И я надеюсь, что так будет всегда.

Внутри у Дуны все сжалось от беспокойства, она не знала, должна ли она открыть рот и углубить их разговор, но нуждалась в освобождении от всех сдерживаемых эмоций той наполненной ужасом ночи.

Ночь, которая привела все в движение.

— Я была так напугана, Петра, — прошептала Дуна, отвернув голову, когда они лежали на земле, вглядываясь в звезды, как будто ища ответы. — Так чертовски напугана. Я никогда не видела Мадира таким. Это было так, как будто он сошел с ума. Как будто внутри него жило какое-то безумие, толкающее его на все эти отвратительные поступки. И к тому же он был таким сильным. Таким невероятно сильным. Я не могла одолеть его, как бы сильно ни старалась. — Она сглотнула. — Я никогда не думала, что он способен на такие зверства.

Из уголка глаза Дуны скатилась слеза. Потом еще одна. Пока реки блестящих слез не потекли по ее лицу, заливая цветы под ней.

Руки Петры обвились вокруг нее, притягивая Дуну к своей груди. Держа ее на руках, как мать ребенка, успокаивающе поглаживая Дуну по спине, пока она баюкала ее голову.

— О, мой милый, наивный друг. Ты всегда была слишком хороша для этого жалкого мира. Выпусти это, — пробормотала она в волосы Дуны. — Тебе больше не нужно быть сильной.

Рыдание вырвалось у Дуны, когда она уткнулась лицом в тунику Петры. — Я думала, он собирался убить меня.

— Он больше не сможет причинить тебе боль.

Нет, он не мог. — Но что, если он причинит вред Каталу? — Ее самый большой страх пронесся сквозь ночь, ее слова повисли в воздухе, как зловещие тени рока.

Рука Петры замерла. — Я думаю, тебе следует больше доверять нашему дорогому генералу.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты должна сказать ему.

Голова Дуны вскинулась, как будто ее ударили. — Я… я не могу.

— Почему бы и нет?

— Потому что…Мне стыдно.

— Из-за чего? — Петра закричала. — Ты не сделала ничего плохого. В том, что случилось, нет твоей вины, Дуна.

— Я знаю, но…Я не могу избавиться от этого чувства. И если бы я рассказала ему, все было бы напрасно. Я не смогу жить в мире с собой, если с ним что-то случится из-за меня.

— Он заслуживает знать, Дуна. Будет хуже, если он услышит это от кого-то другого.

Ее охватило сомнение. — Он пойдет за Мадиром.

— Как и следовало.

— Он убьет его.

Петра пожала плечами. — Я могла бы придумать вещи похуже смерти.

Не веря своим ушам, Дуна возразила: — Война разразится.

— Войны начинались из-за меньших вещей.

— Он меня ненавидит.

— Он ранен! — Петра вздохнула. — Послушай, я не указываю тебе, что делать. Ты должна делать только то, что считаешь правильным. Но знай, что бы ты ни решила, я поддержу тебя. Я всегда буду твоей подругой и сестрой. А теперь хватит слез. — Петра встала, протягивая руку. — Пойдем. Празднества все еще в разгаре. Тебе не помешало бы немного взбодриться.

— Думаю, я останусь еще ненадолго.

Петра нахмурилась. — Обещай мне, что не останешься здесь совсем одна и не будешь дуться?

— Я обещаю. — Дуна отмахнулась от нее. — Иди. Развлекайся.

Очевидно, удовлетворенная её ответом, женщина-воин кивнула, прежде чем неторопливо направиться обратно к казармам.

Дуна закрыла глаза, позволяя прохладному ветерку осушить влагу на ее лице.