Запах дыма донесся до Киана, когда они остановились перед огромным круглым окном, выходящим в Королевские сады.

Те самые, которые сейчас были охвачены пламенем.

Лейла ахнула, прижимаясь к стеклу. — Там пожар! — Она повернулась к нему с мольбой в глазах. — Все будет испорчено! Сделай что-нибудь! — Руки забарабанили по стеклу, как будто одно это действие могло остановить разворачивающееся перед ними опустошение.

— К чему такая паника, дорогая сестра? — Пробормотал Киан, надев маску, когда разглядывал ее лицо. — Я и не знал, что у тебя такая глубоко укоренившаяся привязанность к цветам.

— Это были сады твоей матери, мне просто жаль, что они так закончились. Это единственное, что у тебя еще осталось от нее.

Он кивнул, сцепив руки за спиной. — Это идеальное место для посадки ядовитых растений, ты согласна?

Лейла резко повернула голову, побледнев от его слов. — Я… я не понимаю, что ты имеешь в виду. — Она отвернулась, задрав нос, как будто обиделась. — Я знаю, что ты ненавидел мою мать, но за какое бы преступление она ни совершила, она заплатила своей жизнью.

— А как насчет тебя, дорогая сестра? Какое преступление ты совершила?

Выражение ужаса промелькнуло на ее лице, прежде чем снова исчезнуть, пальцы лениво теребили рукав.

— Что, нечего сказать? — Рука Киана пульсировала, знак генерала горел под одеждой. — Тогда позволь мне освежить твою память. Ты знаешь, что такое паслен? Нет? Это очень красивый цветок в форме колокольчика, я уверен, ты его видела, он повсюду в садах моей матери. Это не было бы проблемой, если бы не то, что паслен в природе не растет на Тиросе. Отсюда возникает вопрос, как именно он тогда сюда попал?

— Кто-то его посадил, я не понимаю, в чем проблема.

— Конечно, нет, потому что это сделала твоя мать. — Кривая улыбка тронула его губы. — В этом нет ничего плохого, верно? За исключением того, что паслен — чрезвычайно ядовитое растение. Такое, которое может даже вызвать смерть при попадании в организм в высоких концентрациях.

Впервые с тех пор, как Киан себя помнил, принцесса выглядела по-настоящему испуганной.

— Ты хочешь знать, как умерла моя мать и женщина, которая приютила тебя и обращалась с тобой, как с родной дочерью, сестренка? — Он наклонился, поравнявшись с ней, желая увидеть признание вины в ее глазах. — Из-за отравления пасленом.

Дрожа, Лейла спросила едва слышным голосом: — Какое это имеет отношение ко мне?

Вот оно.

Он выпрямился, расправив плечи. — Паслен также можно использовать в других, менее ядовитых зельях, если принимать его в строго контролируемых количествах и смешивать с несколькими дополнительными растениями. Целебные зелья, сонные зелья…любовные зелья…Выбирай сама.

Мысли Киана блуждали, его терзали тяжелые сомнения. — Я очень надеюсь, что ты никогда не использовала его против нашего дорогого генерала. Мне бы страшно подумать, что было бы с тобой, если бы ты это сделала и он узнал об этом. — Он цокнул языком. — Действительно трагично, что мне пришлось бы похоронить и свою младшую сестру, и так скоро после потери нашего любящего отца.

Пламя увеличивалось в размерах, поглощая все в поле зрения, стирая ложь и предательство, которые десятилетиями преследовали их дом.

Он повернулся, собираясь уйти в Военный зал.

— Прими это как мое предупреждение, Лейла, — сказал Киан, не потрудившись заметить залитое слезами лицо своей сестры. — Не делай глупостей. У нас может быть один и тот же презренный родитель, но я без колебаний оборву твою жизнь, если ты предашь меня и самых близких мне людей. Я не моя мать, я не жалею предателей. Я убиваю их.

Цокая каблуками, король Тироса спустился в Военный зал оставив охваченную паникой Лейлу позади.

ГЛАВА

28

Напротив того места, где стояла компания из пяти человек, стояли два королевских принца, главный советник короля и сам король Тироса.

Все пристально смотрели на них.

— Это не сработает, — пробормотала Дуна себе под нос, слегка отклонившись в сторону, чтобы слышал только Доран.

Он проигнорировал ее, устремив взгляд на их сердитую аудиторию.

— Ваше величество, — сказал магистр оружия, склонив голову, — благодарю вас за то, что приняли нас так быстро. Мы прибыли в знак доброй воли Его Величества короля Лукана Райдона и как гарантия продолжения вековых мирных отношений между двумя могущественными королевствами.

Король Киан кивнул, изучая лица каждого из них, прежде чем его взгляд, наконец, остановился на Дуне. И остался там. — Ты кажешься мне знакомой.

Она сглотнула, успокаивая нервы, но прежде чем она успела открыть рот, вмешался принц Эдан.

— Это потому, что она солдат из легиона капитана Мойры, — прорычал гигантский воин. Что за черт? — Я очень надеюсь, что у нее есть очень веское объяснение того, почему она стоит здесь с ниссийцами в качестве их королевского представителя.

— Если позволите, — вмешался Доран, доставая свернутый кусок пергамента из одного из своих внутренних карманов. — Дуна Дамарис путешествовала между Ниссой и Тиросом в течение прошлого года в качестве своего рода эмиссара, назначенного самой капитаном Мойрой. У меня здесь письмо капитана к вам в качестве доказательства моих слов.

Дуна напряглась, не знакомая с этой частью их истории.

Какое письмо?

Один из стражников подошел к ним, взял свиток бумаги и передал его королю, который не спеша читал его.

— Она была ценным активом в передаче точной и беспристрастной информации от обеих сторон и предотвращении любой напряженности, которая могла бы возникнуть в результате определенного провокационного поведения с любой стороны.

— Ты имеешь в виду своего наследного принца, — выплюнул Эдан.

— Да, включая его.

— А что по этому поводу думает король Лукан? — Спросил Киан, кладя пергамент на стол.

— Его Величество осведомлен о проблеме, — сказал Доран холодно и собранно. — Именно поэтому помощь леди Дамарис имела первостепенное значение. Его Величество также любезно попросил вас отплатить за услугу и предоставить моим товарищам, — он указал на Ото и двух оставшихся воинов, — возможность пока пожить в казармах капитана Мойры, как доказательство ваших искренних намерений сохранить мир.

— А как насчет тебя, Алджернон? — Эдан поднял бровь. — Что будет делать ниссийский мастер оружия в одном из наших самых ценных легионов? Собирать военную разведку для вашего принца? Мы все знаем, как вы близки к наследнику.

— Я возвращаюсь в столицу, Ваше высочество. Мои личные отношения с кем-либо из королевской семьи перевешивает моя преданность нынешнему королю Ниссы.

Двое мужчин продолжили свою словесную дуэль, Дуна отключилась, почувствовав укол осознания.

Кто-то наблюдал за ней.

Она обвела взглядом четверых мужчин, внимательно прислушивающихся к текущему разговору, происходящему в Военном зале. Всех, кроме одного.

Принц Вален сидел, откинувшись на спинку стула, скрестив одну руку на животе, локоть другой покоился на сгибе ее, указательный палец постукивал по подбородку. Его глаза сузились, чернила на его толстой шее напряглись, когда он рассматривал ее. Ни капли стыда за то, что его застали за разглядыванием.

Дуна выдержала его взгляд со стоическим выражением лица, не выдавая бушующего внутри нее смятения.

Черт. Он на это не купится.

Внезапно его лицо просветлело, и довольная улыбка расплылась по его чертам.

Нехорошо.

— Этого достаточно, — прервал его король Киан, вставая. — Я разрешаю тебе оставаться в казармах капитана Мойры. — Он повернулся к своему советнику. — Пожалуйста, подготовьте письмо для его Величества в Ниссу и передайте его Магистру оружия, чтобы он забрал его с собой через час. Пойдемте, — он снова обратился к группе из пяти человек, — позвольте мне показать вам дворец, прежде чем вы уйдете.