Что с ним не так?

Я хочу, чтобы он был взъерошен.

Хочу, чтобы он разделил со мной это неумолимое чувство уныния.

Венди Дарлинг жива, а смотрела на нас так, будто мы помеха. Плохое воспоминание. Такое, от которого она хотела бы очистить доску.

И она королева?

Какого кровавого ада это произошло?

У меня так много вопросов.

Когда мы подходим к воротам, Тео велит стражникам открыть их. Цепной механизм со звоном приходит в движение, и железная решётка медленно поднимается.

Мы правда сейчас пройдём через эти ворота и больше никогда не оглянемся?

Я не могу.

Я не могу так.

— Рок, — начинаю я, но он тут же наклоняет голову, сужает глаза и заставляет меня замолчать взглядом, которым умеет владеть только он.

— Вам обоим будет полезно держать свои ёбаные рты на замке, — говорит Тео.

Рок не прерывает нашего взгляда ещё несколько долгих секунд, и хоть выражение у него пустое, а единственное движение, это сигарета у губ, я уже научился узнавать это напряжение в его теле.

Напряжение океана прямо перед штормом.

Он убьёт этого человека.

Может, не прямо сейчас, но когда-нибудь, возможно, скоро.

— Не беспокойся, Тео, — наконец говорит Рок и убирает сигарету от губ. — Мы услышали королеву. Мы сыграем роль послушных мальчиков.

Рот Тео сжимается в тонкую линию. Он нас не любит, и это наводит на вопрос: какие у него отношения с королевой? Я бы поставил на то, что они куда ближе, чем просто стражник и королева.

И мысль о нём сверху на ней заставляет меня захотеть провести крюком по его животу и выпустить наружу кишки.

Возможно, мне придётся соперничать с Роком за право убить его.

— Хорошо, — говорит Тео и кивает, подгоняя нас вперёд. — Поспешим, пока⁠…

— Тео? Это ты?

Слева раздаётся напевный, аристократический акцент, и я ловлю едва заметное вздрагивание на лице Тео.

Мы с Роком одновременно оборачиваемся и видим мужчину, идущего к нам.

Его лица я не узнаю, но мгновенно понимаю, кто он.

На нём герб Гримальди, перстень-печатка Гримальди и массивная золотая цепь с переплетёнными звеньями, известная как «Ошейник Эмбера».

Только Кронпринц, Наследник Престола, носил бы такой ошейник.

— Ваше Высочество, — Тео делает неглубокий поклон, руки сцеплены за спиной. — Доброе утро. Вы рано поднялись.

Кронпринц останавливается, удерживая между нами несколько метров. Его взгляд проходится по мне и Року с интересом настолько пронизывающим, что меня передёргивает.

— Я слышал, у нашей дорогой королевы сегодня были гости, и не мог упустить возможность познакомиться с ними.

— А-а, — отвечает Тео так, будто и без того не знал, зачем принц оказался на территории замка на рассвете.

Некоторые ответы, которых я так жаждал, начинают сами выползать наружу.

В лице принца нет ничего, что связывало бы его с Венди, значит, она ему мачеха. И, разумеется, Кронпринц будет держать зуб на женщину на троне, которая не его мать.

Принцу не нравится королева, и он думает, что сможет использовать нас против неё.

— А вы кто? — спрашивает принц, бросая на меня прицельный взгляд.

— Капитан Джеймс Крюк, — отстранённо отвечаю я.

Принц переводит взгляд на Рока.

Лицо Рока непроницаемо. Он ничего не говорит.

— Это Крокодил, — отвечает за него Тео.

Принц может сколько угодно делать вид, будто вся власть в этом обмене у него, но никто из нас не пропускает тот шаг назад, который он делает, узнав, кто такой Рок.

Есть что-то опьяняющее в том, чтобы быть спутником Рока и наблюдать, как на него реагируют люди.

Я могу стоять рядом с ним, почти на равных, больше не его враг и больше не боясь его. Ну, в основном не боясь.

Я пережил близость с ним, так что мне кажется, будто мы почти равны.

Очень сомневаюсь, что принц согласится остаться с Роком наедине в одной комнате, и уж точно не на настолько близкой дистанции.

— Я слышал о вас, — говорит принц.

— Разумеется, слышали, — отвечает Рок.

Принц смеётся, но смех выходит раздражённым.

— Значит, вы знаете нашу почтенную королеву?

Рок делает последнюю затяжку, затем прижимает окурок к кончику большого пальца и щёлкает по нему указательным. Окурок дугой летит по воздуху, сыплет искрами и падает к ногам принца.

Тео давится собственной слюной.

Кронпринц смотрит вниз на всё ещё дымящуюся сигарету, его ноздри раздуваются.

— Тео, — говорит он, когда поднимает взгляд. — Любой друг королевы друг всего двора. Проводи этих достойных мужчин в комнату в гостевом крыле. Сегодня вечером они присоединятся к нам на ужине.

— Ваше Высочество, при всём уважении⁠…

— Сейчас, Тео, — принц отворачивается. — Жду с нетерпением, когда мы познакомимся поближе за королевским пиром, — говорит он на ходу. — Тео, проследи, чтобы у наших гостей был надлежащий наряд.

— Конечно, Ваше Высочество.

Когда принц скрывается за стеной замка, Тео хватает нас обоих за руки и рывком тащит к замку.

— Идиоты. Вы вообще понимаете, что натворили?

Я дёргаюсь, вырываясь из хватки стражника, но Рок позволяет себя направлять, и, по-моему, это одна из самых зловещих вещей, которые он когда-либо делал.

У Тео, должно быть, тяга к смерти, раз он так бесцеремонно хватает прожорливого зверя.

— Не уверен, о чём вы, — говорит Рок. — Но нас только что пригласили на ужин принцем. Я бы сказал, мы сделали всё очень правильно.

Тео фыркает и снова хватает меня.

— Вы подвергли королеву опасности, показав здесь свои лица. Она будет не рада.

Рок запрокидывает голову, чтобы посмотреть на меня поверх плеч Тео. Он подмигивает.

Я не знаю, что это должно значить, но с ним это точно не может быть к добру.

— Пошли, — говорит Тео. — Похоже, вы остаётесь в замке на ночь. Удачи дотянуть до утра.

— Звучит как вызов, — говорит Рок.

— Считай это предупреждением, — фыркает Тео.

Я нахожу Эшу в королевской библиотеке: перед ней на рабочем столе раскрыто несколько книг. Рядом горит масляная лампа, и мерцающий свет скользит по тонким пергаментным страницам. Она забралась глубоко в недра библиотеки, туда, куда ранний утренний свет, льющийся через высокие арочные окна, ещё не успел пробиться сквозь густые тени.

Её тёмные волосы закручены и закреплены костяной шпилькой, но несколько тонких прядей выбились и свисают вдоль её бледного овального лица.

Эша родом не из Эверленда. Она прибыла на остров подростком, нанятая королевскими архивами, чтобы переводить древние тексты и завершить Иллюминированные Сборники Эверленда. Когда эта работа была закончена, она вступила в Королевскую Стражу. Она не только говорит и пишет на семи языках (три из них мёртвые), но и является одним из самых выдающихся солдат во всей армии Эверленда, заслужив себе прозвище Костешрам в битве при «Дри во Дайр» против горцев.

Я считаю себя невероятно счастливой, что могу называть её самой надёжной подругой, моей лучшей подругой.

Когда вхожу, она не поднимает головы, и её перо продолжает скользить по пустому листу пергамента, разложенному рядом.

С иллюминированными текстами покончено, и теперь она переводит древние эверлендские рецепты только по одной причине: это занимает её. Совсем недавно она закончила текст рецепта печенья, который затем опробовала кухня. Лучшее печенье, какое только производил замок.

У меня и сейчас слюнки текут, стоит лишь о нём подумать. Возможно, к завтраку, если я успею передать распоряжение пораньше. Я определённо заслужила эту маленькую радость после утра, которое у меня выдалось.

— Ты их видела? — спрашивает она, не отрывая глаз от работы.

— Да.

— И?

Я опускаюсь в одно из кожаных кресел у стены, и королевское платье вздувается вокруг меня. Это напыщенное платье: тонкая вышивка, воротник, усыпанный драгоценностями, и бесконечные слои тюля.