В подвальных помещениях особняка наткнулся на нечто, что превзошло все мои ожидания. За замаскированной дверью в винном погребе обнаружилось целое подземное царство. Несколько комнат, оборудованных по последнему слову техники. Здесь были серверы с компьютерами, сейфы разных размеров, стеллажи с документами и даже небольшая лаборатория для анализа наркотических веществ.

Но главная находка ждала в центральной комнате. Массивный сейф фирмы «Мозлер» — такие использовались в центральных банках крупных государств — возвышался посреди помещения как неприступная крепость. На его вскрытие потребовалось почти час работы с термитными зарядами и специальным оборудованием, которое принесли наши сапёры.

— Святая мать… — выдохнул сержант Громов, заглядывая внутрь сейфа вместе со мной.

Помимо ожидаемых золотых слитков и пачек долларов различных достоинств, внутри оказались десятки папок с документами на нескольких языках. Быстро просмотрел содержимое и понял сразу, что это настоящее сокровище для любой спецслужбы мира. Серёжа решил осмотреть соседние комнаты.

Списки коррумпированных политиков из полудюжины стран, включая имена, которые регулярно появлялись в международных новостях. Схемы отмывания денег через банки Швейцарии, Панамы и Кипра с точными суммами и номерами счетов. Маршруты поставок наркотиков в Европу и Северную Америку с указанием используемых портов, судов и подкупленных таможенников.

Но самое шокирующее ждало меня в последней папке. Детальные планы серии террористических атак в крупных американских городах, которые должны были отвлечь внимание правоохранительных органов от крупной партии героина. Взрывы в торговых центрах, школах, больницах. Эдуардо планировал убить тысячи невинных людей ради прикрытия своего бизнеса.

— Упаковывай всё в герметичные контейнеры, — приказал я Петрову, чувствуя, как адреналин смешивается с холодной яростью. — Эта информация стоит больше, чем вся кокаиновая империя Саманьего. С такими данными мы можем разрушить половину наркотрафика в регионе.

Петров уже связывался по рации с группой эвакуации, когда Громов доложил из соседнего помещения:

— Товарищ капитан, здесь Эдуардо. Точнее, то, что от него осталось.

Прошёл в указанную комнату. Король Кокаина лежал в луже крови возле своего рабочего стола с пулей в затылке. Рядом валялось тело телохранителя. Видимо, преданный слуга решил избавить босса от позора плена и суда. Или просто испугался мести конкурентов.

— Какая разница, — пожал я плечами, хотя внутри чувствовал лёгкое разочарование.

— Главное, что такие документы у нас. Эта информация важнее одного мёртвого наркобарона.

Но даже мёртвый Саманьего решил преподнести мне последний сюрприз.

Первые звуки приближающихся вертолётов поначалу принял за подоспевшее подкрепление. Но голос диспетчера в наушнике заставил меня похолодеть:

— «Росомаха-один», у нас проблемы! Боливийские ВВС подняли четыре штурмовика и требуют немедленного прекращения операции!

— Что за чёрт? — выматерился я сквозь зубы. — У нас есть официальное разрешение правительства!

— Разрешение отозвано час назад. Приказ об аресте всех участников операции. Видимо, кто-то решил нас подставить!

Понял сразу: кто-то из высокопоставленных чинов получил более выгодное предложение от конкурентов Саманьего. Или просто испугался огласки компрометирующих документов. Политика в этих краях менялась быстрее погоды, а жизни иностранных военных никого не интересовали.

Первые артиллерийские снаряды разорвались в роскошном саду особняка, превратив пальмы и фонтаны в груду дымящихся обломков. Взрывная волна выбила все оставшиеся стёкла в здании и заставила нас искать укрытие в подвальных помещениях.

— Всем группам, немедленная эвакуация! — рявкнул я в рацию, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля. — Путь к вертолётам перекрыт, движемся к запасной точке сбора!

Но запасная точка находилась в двух километрах через открытую местность, а боливийские штурмовики методично утюжили территорию ракетами и пушечным огнём. Радиосвязь с базой была нарушена помехами. Местные явно готовились к этой операции заранее.

Моя группа оказалась в ловушке. Снаружи — артиллерийский огонь и авиация противника, а выходы из особняка простреливались снайперами. Выжившие охранники Саманьего, поняв, что происходит, попытались взять реванш и блокировали несколько коридоров.

— Товарищ капитан, — Громов вытирал кровь с рассечённого лба, — если мы здесь задержимся, то все сдохнем. Нужно прорываться, пока есть силы.

Знал: сержант прав. Но прорыв через открытую местность под огнём артиллерии был почти самоубийством. А документы из сейфа Саманьего могли остаться погребёнными под обломками навсегда.

— Берём только самое важное, — решил я быстро, понимая, что времени на размышления нет. — Петров, отбери документы о террористических планах и списки американских коррупционеров. Остальное придётся оставить.

Последняя попытка связаться с российской базой провалилась — в эфире звучали только боливийские команды и помехи. Мы остались одни против целой армии в чужой стране, и шансы на выживание таяли с каждой минутой.

Прямое попадание 155-мм снаряда в западную стену особняка стало началом моего конца. Находился в тот момент в коридоре между главным залом и библиотекой, пытался координировать эвакуацию документов и следить за обстановкой одновременно. Взрывная волна обрушила половину первого этажа и погребла под обломками мраморных колонн и хрустальных люстр несколько наших бойцов.

Мир вокруг меня взорвался оглушительным рёвом и ослепительной вспышкой. Каменные блоки размером с автомобиль летели по воздуху, как детские игрушки, а потолочные балки трещали и рушились одна за другой. Успел только прикрыть голову руками, когда многотонная масса обломков обрушилась прямо на меня.

Боль была невозможной, казалось, что каждая кость в теле раздроблена, а внутренности превратились в кровавое месиво. Осколки мрамора и железа разорвали кожу и мышцы в десятках мест, оставив меня лежать в луже собственной крови среди дымящихся развалин. Дышать было почти невозможно, каждый вдох приносил новую волну агонии.

Сквозь звон в ушах и туман боли слышал голоса товарищей. Кто-то кричал моё имя, кто-то пытался разобрать завал. Но голоса становились всё более далёкими и нереальными, как эхо в глубокой пещере. Дыхание давалось с огромным трудом. Видимо, лёгкие были проколоты рёбрами, а кровь заливала горло.

Попытался пошевелиться, но тело не слушалось команд. Ноги не чувствовались вообще, руки еле шевелились, а из груди с каждым вдохом вытекала кровь. Понял: это конец! Двадцать лет военной службы, десятки операций, сотни побед и поражений привели меня к смерти в роскошном особняке южноамериканского наркобарона.

«Хотя бы документы… — мелькнула последняя связная мысль. — Хотя бы планы терактов должны попасть к нашим…»

Но силы покидали меня с каждой секундой. Взрывы снаружи продолжались, голоса товарищей затихали, а холод смерти медленно поднимался от ног к груди. В последние мгновения сознания думал не о боли и не о страхе, а о незавершённых делах. О террористах, которые могли взорвать школу в Майами или в других местах. О тоннах героина, которые отравят тысячи подростков. О коррумпированных чиновниках, которые избегут наказания.

Последнее, что я увидел, — луч солнца, пробившийся сквозь дыру в потолке и осветивший клубы пыли и дыма. Красивая картина для финала не слишком красивой жизни. Странно было думать об этом в момент смерти, но я не жалел ни о чём. Прожил так, как считал правильным, и умирал за дело, в которое верил.

Темнота поглотила меня окончательно. Моё тело осталось лежать под обломками боливийского особняка, а душа отправилась в последнее путешествие. Туда, где смерть становится лишь переходом к новой жизни в мире, а мёртвые могут получить второй шанс.

Вдали ещё слышались взрывы и автоматные очереди. Мои товарищи продолжали сражаться, пытаясь вырваться из западни. Некоторым из них это удастся. Кто-то погибнет здесь же, в развалинах особняка. А документы из сейфа Саманьего так и останутся погребёнными под тоннами камня и металла, унося с собой секреты, способные изменить ход войны против международного терроризма.