– Ни че так, – одобрительно оглядываю свеженький ремонт в трешке Стёпы. – Рад, поди, что от матери съехал?

– Мирон, мне двадцать шесть. Как, думаешь, рад я?

– Я знаю, что тебе двадцать шесть. Ведь ты мой младший брат, – хлопаю его по плечу и приглашаю: – Приходи в клуб на новогоднюю вечеринку. Будет весело. Может, и Глеб подтянется.

– Да ладно, – закатывает глаза Стёпка, и мы оба смеемся. Наш старший брат крутой босс из Москва-Сити, ничего, кроме работы, Глеба не интересует. Прошлый Новый год он провел в компании графиков и отчетов, вряд ли в этом что-то изменится.

– Так как, придешь? – надеваю теплую куртку и обуваюсь. Пора возвращаться к работе.

– Ага, – кивает он. – Возможно, не один.

– Во как, – улыбаюсь криво. – И кто у нас дама сердца?

– У нас с Олей только что-то намечается, – ерошит Степан свои отросшие рыжеватые волосы. Он один похож на нашего отца, мы с Глебом темноволосы, в нас больше материнской татарской крови.

– Ну, давай, Стёпка, чтоб все по-взрослому у тебя с этой Олей сложилось, осчастливишь уже родительницу внуками.

– И не стыдно тебе? – хмыкает брат. – Что ты, что Глеб. О семье и наследниках не думаете. Деньжищи кошмарные заколачиваете, а кому это все?

– Племянникам, которых ты нам подгонишь, – обнимаю брата и вываливаюсь на лестничную площадку. Вызываю лифт. Стёпа с нашей помощью купил квартиру на девятом этаже в новостройке. Дом хороший, все такое современное, включая подъехавший лифт.

Я не пошутил, когда пожелал младшенькому серьезных отношений. Мы с Глебом в этом плане дефектные. Старший Бестужев женат на работе, баб вообще не переносит, трахает вдовушку, что живет по соседству, и его все устраивает. Я же, наоборот, женщин люблю. Особенно тех, что с огоньком во взгляде и с третьим размером. Но жениться… увольте. Я уже там был. Три года брака со стервозиной напрочь отбили охоту вновь окольцовываться. Женился по дурости на шикарной красотке, а она мне весь мозг выела, дом при разводе оттяпала. Сука ужасная.

А мама наша страдает, внуков хочет. Вся надежда на Степана. Он парень правильный, с правильными жизненными устремлениями. На прочную семью нацелен, чтоб до самой старости с одной женщиной прожить. Вот и флаг ему в руки, а я даже постоянную подстилку, как Глебушка, заводить не хочу, мне все красивые девочки нравятся, какую хочу, такую и пробую на вкус. Вот в клубе у меня на днях новенькая официанточка появилась – Светочка Светлова. Залипательная такая блондиночка. Волосы до попы самой. Ух… Недотрогу из себя пока строит. Молодец крошка, цену себе набивает. Я уже киплю прямо, но готов поиграть, раз девочка предлагает. Придумал кое-что для нее на новогоднюю вечеринку, как миленькая в постель мою прыгнет.

За приятными мыслями не заметил препятствия на своем пути, и препятствие врезалось в меня. Едва не поскользнулся на ледяном островке у подъезда.

– Смотреть надо, куда идешь, – вытянул из сугроба за воротник безразмерной куртки какое-то пугало. Вроде девка, да одета как-то стремно. Шапка по самые брови натянута, волос вообще не видно. На ногах не сапожки, а войлочные ботинки из серии прощай молодость.

– Простите, – пискнуло оно, принимаясь запихивать вывалившиеся из пакетов продукты.

Это ее «простите» меня вообще выбесило. Я что, старый такой? Тридцать четыре всего. Понятное дело, в клубе сотрудники ко мне уважительно, там я им начальник, но вне работы девушки мне обычно не выкают.

Хотел уже дальше пойти, даже брелок от тачки из кармана вынул, но пожалел недоразумение в шапке, больно пакетов у нее много, тяжело, наверное.

– Давай, помогу, – почти насильно забрал у нее сумки, еще и давать не хотела, вцепилась, будто боялась, что я сейчас ее поклажу стырю.

– До лифта только, – опять пискнула. Говорить нормально не может что ли?

– До квартиры донесу, – зыркнул так на нее, чтоб возражать не думала. – Какой этаж?

– Восьмой, – набрала она код на домофоне.

В лифте от меня подальше отодвинулась. Нервная какая. Бывают же странненькие такие. Жаль девку, мордашка у нее вроде симпатичная, без косметики вовсе. И пальцы тонкие, нежные. Покраснели только на морозе. Варежки что ли забыла надеть?

– У меня брат Степан на девятом живет. Младший, – сказал, чтоб расслабилась немного, а то такое чувство, что в ее голове я маньяк с ножом за поясом. – А тебя как зовут? – испугался, уж не Ольга ли, которая Стёпке приглянулась. Только такого чуда в семье нам и не хватало.

– Мила, – опровергла она мое предположение. – Мила Княжина.

– Княжна из новостройки, значит, – хмыкнул я, ставя пакеты у двери квартиры, что была расположена прямо под Стёпкиной.

– Не узнал, – все еще трясусь от страха, привалившись к двери квартиры, слушая гудение лифта, уносящего прочь Бестужева Мирона Романовича. В клубе за глаза его называют Бес. Он и правда на черта похож. Кожа смуглая. Волос черен. Брови у самой переносицы сходятся. А скулы так резко очерчены, что делают его лицо хищным.

Дыхание постепенно выравнивается, коленки больше не трясутся, и я вставляю ключ в замочную скважину.

– Чего так долго, Милка?! – визгливый окрик заставляет сжаться.

Не отвечаю. Снимаю жуткую обувь, безразмерную куртку и растянутую шапку. Отношу пакеты на кухню, раскладываю продукты и только после захожу в комнату тети Клары.

– Очереди перед Новым годом в супермаркете большие, – ставлю на прикроватную тумбу пакет с подгузниками для взрослых. – Пора лекарства принимать.

– Без тебя знаю, что пора, – ворчит мать Светки, выхватывая из моих рук блистер с таблетками. Запивает она неаккуратно, разливает воду на засаленный халат. Скрюченные артрозом пальцы плохо слушаются ее. На миг мне становится жаль женщину, но стоит взглянуть на неприятное лицо, и жалость испаряется.

– Я вам сейчас ужин принесу, – забираю у нее стакан. – Включить телевизор?

– Сама включу, – прячет Клара Марковна пульт под одеяло, как будто я могу его отобрать. – Оливки к праздничному столу купила?

Киваю, пятясь к двери.

– С перчиком внутри, как Светочка любит? – не забывает уточнить она.

– С перчиком, – очень надеюсь на то, что моя единокровная сестра, как и обещала, тридцать первого декабря будет дома, а это уже послезавтра.

Достала из холодильника заранее приготовленный ужин, поставила в микроволновку сначала порцию для тети Клары, размышляя над тем, почему все же мой отец двадцать три года назад предпочел жениться не на моей молодой и красивой маме, а на женщине гораздо старше себя. Она так же, как и моя мама ждала ребенка. Мы со Светкой родились с разницей в два месяца и очень похожи внешне друг на друга. Но только внешне.

Мама с отцом не общалась. Как и я. Но вот с сестрой подружилась, учились ведь в одном классе. Одноклассники интересовались, почему я Княжина, а она Светлова. Мама не захотела давать мне фамилию мужчины, бросившего нас. И вот так судьба распорядилась, моя красивая и молодая мама рано ушла из жизни, а злобная, некрасивая тетя Клара живет, хотя и стала почти лежачей больной. Папа и ее бросил, встретил пару лет назад новую любовь и исчез в неизвестном направлении.

– Долго ждать!? – рявкает Клара Марковна.

Составляю приборы и разогретую еду на поднос, отношу мегере. Она уже приподнялась на подушке, ждет свой ужин.

Из всех зол, случившихся со мной за последний месяц, тетя Клара самое болезненное.

Ставлю поднос ей на живот и спешу убраться из комнаты, пропахшей злобой и лекарствами. До смены в клубе надо успеть перекусить. Пока ем, в тысячно сто первый раз обмусоливаю ситуацию, в которую попала, никак не могу отпустить. Еще и Света меня так подставила с этой работой. И зачем я согласилась ее подменить? А вдруг совсем загуляет? – пугаюсь и быстро набираю на смартфоне номер сестрицы.