Vasily Grossman

THE PEOPLE IMMORTAL

Copyright © The Estate of Vasily Grossman

First published in serial form in 1942 as Народ бессмертен.

This edition was made from a Russian text, collated by Julia Volokhova from previously published editions, Vasily Grossman's typescripts and handwritten manuscripts.

All rights reserved

© The Estate of Vasily Grossman First published in serial form in 1942 as Народ бессмертен

© Ю. А. Волохова, статья, комментарии, 2025

© В. Л. Боровик, иллюстрация на обложке, 1984

© Оформление

ООО «Издательство АЗБУКА», 2025

Издательство Азбука®

Ранним утром 22 июня 1941 года нацистская Германия вторглась в Советский Союз. Иосиф Сталин получил свыше восьмидесяти предупреждений разведки о готовящемся вторжении, но проигнорировал их, поэтому советские войска были застигнуты врасплох. В первый же день было уничтожено свыше двух тысяч советских самолетов, немцы быстро продвигались вглубь страны, окружая целые советские армии, и к концу года достигли окраин Москвы. За это время более трех миллионов советских солдат были убиты или захвачены в плен.

До войны Гроссман опубликовал несколько очерков, повесть «Глюкауф», три сборника рассказов и две части романа «Степан Кольчугин». Известие о начале войны с Германией застигло Гроссмана в Москве. Ему было 35 лет, он был «беспартийным» и не имел никакой военной подготовки. Несмотря на привилегии, которые ему давало членство в Союзе писателей и освобождение от воинской службы, он хотел воевать с оружием, а не с пером в руках.

Откликаясь на постановление Государственного комитета обороны № 10 «О добровольной мобилизации трудящихся Москвы и Московской области в дивизии народного ополчения» от 4 июля 1941 года, он попытался записаться добровольцем в качестве простого солдата. Если бы Гроссмана приняли в одну из «писательских рот», то он, вероятно, вскоре был бы убит, как и его близкие друзья – Василий Бобрышев и Александр Роскин, ушедшие в ополчение и погибшие в вяземском котле осенью 1941 года. В этот момент особую роль в судьбе писателя сыграл главный редактор газеты «Красная звезда» Давид Иосифович Ортенберг:

«Это было в конце июля сорок первого года. Зашел я в Главное политическое управление, и там мне сказали, что на фронт просится писатель Гроссман.

– Василий Гроссман? Сам я с ним не встречался, но хорошо знаю по роману «Степан Кольчугин» и другим книгам. Давайте его нам.

– Да, но он в армии никогда не служил. Армию не знает. Подойдет ли для «Красной звезды»?

– Ничего, – стал я убеждать пуровцев. – Зато он хорошо знает человеческие души…» (Ортенберг 1990: 42).

28 июля Давид Ортенберг подписал приказ по редакции о назначении Гроссмана специальным корреспондентом «Красной звезды» в звании интенданта 2-го ранга. В последующие две недели Гроссман обучался прицельной стрельбе в одном из тиров Московского гарнизона под руководством полковника Ивана Хитрова, а затем отправился на фронт вместе с корреспондентом Павлом Трояновским и фотографом Олегом Кноррингом.

Летом и осенью 1941 года Василий Гроссман находился на Центральном и Брянском фронтах, а зимой 1941/42 года – на Юго-Западном. За это время он не раз подвергался смертельной опасности: во время бомбардировок Гомеля; под Брянском, когда едва не попал в окружение; на полпути из Тулы в Орёл, когда машина сломалась на подъезде к деревне Старухино, уже занятой немцами. Гроссман много общался не только с генералами, командирами, комиссарами, но также и с простыми солдатами и гражданским населением. Многочисленные разговоры, впечатления и события войны он подробно и с обескураживающей откровенностью фиксировал в своих блокнотах, которые не были опубликованы при жизни писателя.

Некоторые материалы записных книжек Гроссман затем использовал в своих очерках, в которых освещал все ключевые сражения – от обороны Москвы до падения Берлина. Они выходили на страницах «Красной звезды» несколько раз в месяц начиная с августа 1941 года и до самого конца войны.

Идея создания и публикации большого произведения о войне обсуждалась в «Красной звезде» с конца 1941 года. В ноябре Гроссман составил и отправил на согласование редакции подробный план повести о советском воинском подразделении, которое выходит из окружения. В апреле 1942 года ему, единственному из всех военных корреспондентов «Красной звезды», предоставили творческий отпуск на два с половиной месяца. Уехав с фронта, Гроссман сначала посетил Москву, откуда 8 апреля писал отцу Семену Осиповичу: «В Чистополе буду работать над повестью, хочется написать что-нибудь хорошее, настоящее. Надеюсь, что удастся кое-что сделать. Чувствую я себя физически довольно посредственно. Утомлен, кашляю сильно, застудил себе нутро при полетах по фронту на открытых самолетах. С сердцем как будто не плохо, помогает мне, что сильно похудел (потерял 17 кило), теперь легко вхожу на четвертый и пятый этаж. Курю много»[1].

В Чистополь вместе с другими писательскими семьями были эвакуированы жена Гроссмана, Ольга Михайловна Губер, и два его пасынка, Михаил и Федор. Сразу по приезде писатель приступил к работе, которая была почти завершена к концу июня. Первые отзывы о повести Гроссман получил еще до окончания работы, о чем сообщил отцу в письме от 17 июня: «Работу свою заканчиваю, осталось дописать две главы, к 20-му числу закончу и, очевидно, уеду после числа 21–22-го. Работу свою читал здесь, похвалы непомерно горячие. Весьма и весьма народ одобряет. Но, конечно, это не от того, что так уж хороша моя повесть, а от того, что слишком плохо то, что пишут теперь мои бедные собратья по перу. Читал ли ты в „Правде“ повесть Панферова?[2] Естественно, что после такого сочинения всякое мало-мальски приличное слово кажется уж совсем хорошим»[3].

Гроссман трезво оценивал уровень многих авторов, пишущих о войне. В сентябре 1941 года он сделал несколько записей в блокноте: «Просматривали комплект фронтовой газеты. В передовой статье вычитал такую фразу: „Сильно потрепанный враг продолжал трусливо наступать“» (Гроссман 1989: 247). Давая оценку работе одного из своих коллег, он пишет: «〈…〉 сплошная пустяковина, как говорят мои коллеги корреспонденты: „Иван Пупкин убил ложкой пять немцев“» (Там же). Отрицая ложный оптимизм, при создании повести писатель пытался найти равновесие между честным рассказом о реалиях войны и желанием поддержать и вдохновить своих читателей.

В конце июня, завершив работу, Гроссман вернулся из Чистополя в Москву и передал рукопись в набор машинисткам. 12 июля он сообщил в письме жене: «〈…〉 повесть моя принята к печати в „Красной звезде“. Ортенберг прочел ее, вызвал меня ночью и, представь себе, даже обнял меня и расцеловал, наговорил кучу самых лестных слов и сказал, что будет печатать повесть без сокращений всю, от первой до последней страницы»[4].

Повесть была опубликована в 18 выпусках газеты в период с 19 июля по 12 августа. Все это время Гроссман оставался в Москве, принимая непосредственное участие в подготовке каждого выпуска. «Я последние дни совсем замучился, изнервничался – в связи с печатанием повести сижу целые ночи в редакции, т. к. правка и согласования длятся до четырех-пяти часов утра. Сплю всего несколько часов. Приезжаю домой в 10–11 утра, снова сажусь за правку, а затем иду обедать и снова уезжаю в редакцию», – писал он Ольге Губер 28 июля. Повесть стала первым крупным произведением о войне и принесла Гроссману всенародную славу.