Однажды царь Юдхиштхира поставил на кон в кости сначала свое царство, потом братьев, затем себя самого и, наконец, свою жену Драупади. Раджникант охотно бы поменялся с легендарным царем местами в части выбора ставок. Решайся сейчас только его собственная судьба – быть может, и не стал бы индус рисковать таким позором, как потеря усов. Но капитан Раджникант Натх Пательпранаб сейчас отвечал не только за себя, но также и за товарища.

Выходит, сдаться – не вариант.

– Расставляй, ракшаса.

– Твой друг может советовать. Я всегда уважал советскую шахматную школу.

Увы, представитель советской школы к шахматам имел весьма слабое отношение. Уже тот факт, что играющий белыми Нах начал партию не с «E2–E4», показался Кобыле изощренной военной хитростью. Ракшаса же только усмехнулся:

– Дебют Ларсена, значит. Ну-ну. А мы вот так!

«Раз Нах такие дебюты знает, выкрутимся!» – думал Кобыла.

«Жопа…», – думал Нах, впервые услышавший про этого трижды проклятого Ларсена.

Играл индус, по правде говоря, неплохо – но лишь для человека, не изучавшего теорию шахмат. Собственно говоря, игру-то Нах выбрал в расчете, что шахматные познания ракшасы оставались на уровне времен ее изобретения. Предлагать кости или карты этому лживому созданию – точно идея бесперспективная.

Нах сделал очередной ход и щелкнул часами.

Партия вошла в миттельшпиль и складывалась, мягко говоря, не особо удачно.

– Нафига ты ладью отдал?!

– Андрей! Разве не видишь, что иначе он бы ферзя забрал в два хода? Тогда… считай, конец.

– Конец и так неизбежен, кумбханда! – Ракшаса издевательски гоготнул и двинул пешку.

Пускай Кобыла был посредственным шахматистом, но как офицер понимал: дело дрянь. Ракшаса вел у Наха три фигуры и две пешки, готовился к завершению партии. Раджникант то поглаживал, то нервно подергивал усы, словно навсегда с ними прощаясь. На последнем ходу рука индуса уже явственно тряслась.

– Вслед за мужеством уходит разум, – издевался ракашаса, держа своего коня в когтях. – Сейчас ты взял малое – ничтожную пешку, а утратил великое! Как раньше ты взял грязное злато, а утратишь свободу! Глупая-глупая ошибка. Теперь победы не видать!

Черный конь снес белого ферзя с доски, а вместе с ним рухнули все надежды Андрея Кобылы на спасение и пенсию.

– И правда, ракшаса. Жадность есть страшный порок. И ошибка твоя – глупая. Шах!

Белый слон, взяв не защищенную конем пешку, атаковал короля.

– Ушел. Тебе все равно…

– Шах!

Слон вернулся на прежнее место, подставляя черного короля под удар белой ладьи. Ракшаса сдвинул короля назад – сделать другой ход мешали собственные пешки. Снова белый слон нанес удар – шах! И вновь у ракшасы имелась лишь одна возможность для ухода.

– Ничья, могучий. Вечный шах. – Индус протянул разъяренному демону руку.

– Я сдеру твою шкуру, пес!

– Ты сказал: одна партия – и с твоим выигрышем наши шкуры твои. Но ты не выиграл. Правила священны.

Ракшаса с воем разломал доску в щепки, однако пустить в ход плеть пока не решался. Минутное молчание показалось Кобыле вечностью. Наконец ракшаса заговорил.

– Поступим так: я не казню вас, но и не пощажу. Нет! Я дам вам четверть часа, а после пущусь в погоню. Успеете получить защиту Шивы – пусть она вам и не поможет – значит, успеете. А если не успеете, я покараю вас за… за… за медлительность! Это будет новый проступок, и тогда уговор не окажется…

Демон не договорил: его гневную, напыщенную речь прервал резкий звук, в котором Раджникант не сразу узнал выстрел. Кровь брызнула индусу в лицо, барабанные перепонки пронзило болью. Ракшаса рухнул как подкошенный.

– Ну за пятнадцать минут мы до Цигломени все равно не успевали… – спокойно произнес Кобыла.

И выпустил в развороченный затылок ракшасы еще две пули. Раджникант не верил своим глазам, однако пришлось заставить себя поверить: ракшаса определенно был мертв. Можно ли сказать так о твари, существование которой и не было жизнью в человеческом понимании? Философский вопрос. Хорошо: ракшаса не подавал признаков чего-либо, похожего на жизнь. Так правильно.

– Как?.. – еле выдавил из себя Раджникант, но следом за этими словами прорвался настоящий крик. – Андрей, как?!

– Как-как… в затылок, по классике. Как в тридцать седьмом. Уж больно он был болтливый! Вещал-то аки Цицерон, а вокруг не глядел…

Что за бред? Ракшасы – демоны, духи. Совершенно очевидно, что они не должны быть уязвимы для обычного оружия. Как простой офицер смог застрелить посланника одного из небесных царей? У Раджниканта родилось только одно предположение.

– Ты что, в церкви пистолет освящал?

– Да какая церковь! Я вообще с утра еще атеистом был. Обычный «Макаров»… древний, как говно мамонта. Хрущевских времен… Может, оттуда и магия какая? А то Никита Сергеевич, знаешь ли, был своего рода богом-разрушителем.

– Возможно. Но теперь, если ваш брахман не поможет, нам точно конец. Вирудхака не простит убийства посланника!

– Ну так поехали скорее! Кровищу только с усов сотри.

Случившееся, по правде говоря, потрясло Кобылу не меньше Наха. Выстрел был, можно сказать, деянием импульсивным: в мгновение между тем, как был выжат спуск и сорвался курок, Кобыла успел подумать, что поступил по-идиотски. Могло не сработать. Не должно было сработать. А ведь гнев какого-то там небесного царя – не фунт изюму. Хуже генеральского.

Но хороший офицер должен уметь не думать, а Андрей Иванович Кобыла был хорошим офицером.

Навигатор, в который Кобыла вбил названный Древархом адрес, привел утративших человеческий облик офицеров к самой обыкновенной хрущевке в Цигломени. Не то чтобы Кобыла ожидал увидеть на отшибе Архангельска экзотическое индуистское святилище или нечто в этом духе, но все же обыденностью картины оказался обескуражен. С трудом верилось, что в этом задрипанном строении, дышавшем на ладан еще в Перестройку, может жить жрец Шивы. Русский брахман.

С другой стороны – а кто бы поверил, что Посад Вселеннович не такой уж сумасшедший? А в то, что жадные офицеры действительно превращаются в каких-то кумбханд? А во встречу со злобным ракшасой, существом из сказок далекой страны?

А в то, что ракшасу этого можно завалить из обычного советского «Макарова»?

За этот день, клонившийся уже к закату, капитан первого ранга Кобыла успел увидеть массу вещей удивительных. Теперь он стал готов поверить во что угодно.

Домофон не работал, но подъездная дверь на петлях едва держалась: не заперто. Неловко переваливаясь с боку на бок, Кобыла и Нах поднялись на третий этаж. В подъезде изрядно воняло, облупившиеся стены были исписаны русским культурным кодом. Кто-то клеймил некоего Витьку мужским половым органом, кто-то высказывался о моральных устоях некоей Наташи.

– Эта квартира? – спросил Нах, почесывая лошадиный нос, словно сам не видел номер.

– Да вроде эта. Звони! Ты тут индуист, тебе со жрецом и толковать…

Отворили не сразу: офицеры успели испугаться, что брахман не дома. Свалил куда-нибудь, да хоть в Индию… Однако замок все-таки щелкнул. На пороге Кобыла с Нахом увидели человека, вовсе не напоминающего шиваистского жреца.

– Че надо?

Перед офицерами стоял худосочный парнишка в очках, прыщавый и сутулый. Все, что в его образе вязалось с божествами Индии – так это четырехрукая баба, изображение которой виднелось на застиранной футболке. Присмотревшись к принту, Кобыла разобрал надпись: «Mortal Kombat». Ужасающий и безумный внешний вид офицеров парня, надо сказать, ничуть не смутил. Впрочем… и не такие хари по Цигломени шастают.

– Доброго вечера! Простите за беспокойство… – произнес Нах с некоторым смущением. – Вы жрец Шивы?

– Че?

У Кобылы будто что-то упало внутри. Ну конечно… какие жрецы… псих конченый этот Древарх, ничего больше! Однако индус спас ситуацию уточнением:

– Ваш адрес дал Посад… как его, Андрей?

– Посад Вселеннович. Древарх который.