– …пассивный доход, слышали?! Нет? Ну так я вам щас расскажу…
– …наверняка вы много слышали о криптовалюте…
– …драгоценные металлы и акции…
– …Алло! Это Мага Лазурный тебе звонит. Ты вчера девушек беспокоил, а у меня теперь электронная касса заблокирована…
Настоящий, блин, колл-центр!
– Сегодня аврал, – улыбнулся Иванов, осматривая свои владения. – Через пару часов свадьбу играть начнём, так что надо как можно скорее план выполнить. Пошли, – и повёл нас дальше, сквозь офис.
Ещё один коридор, за ним ещё один…
– Ма-а-а-ам! – мы зачем-то ненадолго остановились в дверях комнаты, похожей на театральную гримёрку. – Мне чешется! – орал звиздюшонок лет пяти и яростно терзал шиворот костюма.
Свадебного, блин, костюма. Мама с пудовыми золотыми серьгами пыталась поправить ему ворот, а рядом, у соседнего зеркала, красилась невеста. Вот уж! На милфхантера и зверь бежит! Да ещё какой! Зверюга! Судя по игривым усишкам, барышня уже разменяла свой четвёртый десяток. Кудрявая такая. Плотненькая, если не сказать больше.
– Доченька моя, – гордо сказал Иванов и улыбнулся. – Сегодня женщиной станет.
С этим я, конечно, мог бы и поспорить, но…
– Совет да любовь, – крякнул Мишаня и покрепче сжал в руках рюкзак с Фурфурией внутри.
Но едем дальше!
Коридор, коридор, – да сколько можно?! – и Иванов завёл нас в эдакое подобие офиса. Всё тут было не по-цыгански скромно и умеренно: однотонные обои, письменный стол, рабочее кресло и несколько стульев напротив. На них-то нам с Мишаней и предложили присесть.
Из примечательного – сейф в углу и целая коллекция виниловых пластинок, каким-то волшебным образом закреплённая на стене. Сперва я подумал, что Иванов закоренелый меломан, а потом пригляделся и…
– Любишь романсы? – улыбнулся цыган, заметив мой интерес.
– Нет-нет, просто смотрю.
На всех пластинках была его рожа. Где-то крупный профиль, где-то Иванов стоял в полный рост, а где-то восседал на коне. «Любовь и лошади», – прочитал я название одной из пластинок.
Ну охренеть теперь.
– Давайте к делу.
– Да-да! – не мог не согласиться я. – Пожалуйста, давайте уже к делу.
День только-только начался, а впечатлений мне уже хватило с головой. Благо, больше никаких национальных особенностей не всплыло. Роман Иванов со знанием дела открыл ящик и смахнул в него всё со стола. Затем открыл другой ящик, достал скрученную колбасу парниковой плёнки и расстелил его по столешнице.
После сделал короткий звонок, сказал буквально пару слов на своём мелодичном, и уже через минуту два других цыгана занесли в кабинет замороженный шмат мяса. Зашли, положи и ушли, что не могло не радовать.
– Вот, – сказал Роман. – Смотри, – и мы с Мишаней подошли поближе.
И всё бы ничего, если бы я знал, как в действительности должна выглядеть дикобразятина. По факту это был здоровенный кусок лопатки на коже, из которого торчали острые, покрытые инеем иглы. На цвет мясо выглядело, как говядина. Пахло, как говядина. Да и по текстуре от говядины никак не отличить, даже сквозь лёд видно.
Тут-то у меня и возникли первые подозрения. А цыган, падла такая, как нарочно начал подгонять:
– Ну что, берёте?
– Подождите, – попросил я. – Нам надо посоветоваться.
– О чём тут советоваться?! Вы либо берёте, либо не берёте! Я занятой человек!
– Минуту, – поднажал я и за плечо уволок Мишаню в угол. – Сделай вид, что о чём-то со мной разговариваешь.
– Понял…
Догадливый Кудыбечь кивнул, подмигнул и принялся наизусть шептать: «да, теперь решено без возврата». Ну а я без ключа и стука ворвался к цыгану в голову и начал там шуровать. Кое-какой опыт у меня уже имеется, и практика показала, что легче добывать ответы из воспоминаний. А потому:
Вжух!
Традиционно пролистываем бОльшую часть жизни и…
Вжух!
…тормозим там, где есть за что зацепиться. А зацепился я сейчас за яркие эмоции:
Ночь. Луна. Ограбление. В компании родственников-подельников, Роман Иванов взламывает железнодорожный состав и присвистывает, когда понимает – внутри аномальщина. Вагон буквально забит штабелями древесины ярко-красного цвета, да вот беда, габариты не позволяют её уволочь. Цыгане и так и сяк пытаются примотать доски к «рогам» своих джипов, но у них один хрен ничего не получается.
И тут вдруг свист. И лай. И фонари охранников железнодорожной станции вспарывают темноту; ну чем не вестерн?
Пора валить, но Иванов вдруг видит в углу вагона несколько термосумок. Почти таких же, с которыми гоняют курьеры, вот только без лямок и логотипов служб доставки. Чтобы урвать хоть что-то, цыгане в самый последний момент начинают перебрасывать сумки по машинам.
Вжух!
Погоня, погоня, погоня, ПОГОНЯ-ЯЯЯ!!! В горя-яче-е-е-е-ей крови!!!
Вжух!
Праздник по поводу успешного дела. Пока женщины и дети пляшут, мужики проводят ревизию сумок. Внутри аномальные продукты и чего тут только нет! Разве что… Иванов, кажется, на радостях чуточку перебрал и воспоминание настолько смазанное, что различить ничего невозможно.
Вжух!
А вот тут интересно! Внезапно я заметил синюю мохнатую хренотень, которую однажды уже где-то видел. Ну точно же! Арктический банан! И Франсуа Денисыч собственной персоной! Передаёт цыгану деньги, жмёт руку и довольный упёрдывает восвояси. Никто не бьёт его по затылку, никто не препятствует, Франсуа просто садится в свою машину и уезжает. Ещё и лыбится напоследок, ручкой машет…
Вжух!
Достаточно. Или нет? Вроде бы да, с точки зрения логики я получил все необходимые доказательства. Во-первых того, что аномальщина у цыган действительно имеется. Во-вторых, насчёт деловой чистоплотности Иванова теперь сомнений нет, но чуйка… чуйка почему-то велела мне копать дальше. Не доверять ей не было никаких причин. И Мишаня ещё даже до половины стиха не дочитал, так что время было.
Ладно, посмотрим.
Вжух!
Роза Иванова, – жена Романа, – врывается к нему в кабинет и передаёт телефон. На том конце провода… кто? Правильно, я! Иванов разговаривает со мной, затем действительно пробивает номер через какую-то специальную программу, и мы договариваемся о встрече.
Но вот, наш разговор закончился, а разговор Иванова с женой только-только начался. Та упрекает мужа в том, что он разбазаривает награбленное слишком быстро, и вообще-то можно действовать иначе.
– Там лох какой-то молодой! – говорит она на мой счёт. – Ты действительно думаешь, что он отличит настоящее мясо от ненастоящего?!
– И что ты предлагаешь?
Роза улыбается и говорит, что у соседей под крыльцом поселилось семейство ежей…
Вжух!
СУКА!!! ЖИВОДЁРЫ!!! ВЫ ЧО ТВОРИТЕ, НЕЛЮДИ?!
Вжух!
Меня аж чуть наизнанку не вывернуло!
– Вась? – вытаращился на меня Мишаня. – С тобой всё в порядке? Ты аж побледнел…
– Нормально, – ответил я.
Так!
Лох, говорите? Кинуть меня решили, значит? Франсуа Денисычу банан, а мне по бананом по губам?! Не-не-не, так не пойдёт… вы у меня ещё и за ёжиков теперь ответ держать будете! Я так-то сам кого хочешь кину!
Эй, Карма! Слышь?! Не я первый начал, ты свидетельница! Я по-хорошему хотел!
– Ну что вы там?! – крикнул цыган. – Ещё недостаточно насоветовались?!
Вместо ответа я вгрызся Иванову в мозг. Прямо вот со всей дури, не жалея маны и сил, впился как коршун когтями. Схватился за первое попавшееся вчерашнее воспоминание, – в нём Иванов курил кальян под турецкие сериалы, – и перечеркнул его. Стёр нахер, прям под самый корешок. И теперь, с чистого листа, начал писать новое:
Вжух!
Кабинет. Опять прибегает жена, опять суёт телефон, но теперь с Ивановым разговаривает не кто-то-там-неважный, а цельный барон соседнего табора. Отец того самого дошколёнка, за которого Иванов готовится выдать свою красавицу.
