Вжух!

От греха подальше, я выскочил из сознания Захара прочь. Так! Стоп! С плеча не рубить! Очень велик соблазн перепахать его мозги так, чтобы он до конца жизни считал себя дождевым червём или копиром, – думаю, в связке с Агафонычем нам такое по силам, – но нельзя! Нельзя оставлять никаких следов у него в голове! Надеюсь только, что я уже не наследил там самим фактом своего присутствия, ведь мало ли какие у полицаев есть методы?

Нельзя-нельзя-нельзя! Это лишь подтвердит его догадки! Но что же тогда теперь делать? Убить его и прикопать в лесочке? Обыграть всё так, что змей придушил? Фу, Василий Викторович! Что за мрачняк вам в голову полез?!

«А я ведь предупреждал», – кинул в меня мысль сенсей и сразу же обрубил связь. Видно, тоже осторожничает и боится спалить дар.

– Ты поедешь со мной, Каневский! – Захар кое-как поднялся на ноги. – Или лучше называть тебя Каннеллони?!

***

Хреново, конечно, не знать законы. Где-то Захар явно превышал должностные полномочия, вот только где именно? То есть… какая статья? Пункт там, параграф, вот-это-вот-всё? Да хотя бы формулировку знать…

По факту, Гачин-Мучинский не дал мне никаких вменяемых ответов. Является ли он сейчас при исполнении? Есть ли у него полномочия меня задерживать? Какие основания есть для задержания? В чём конкретно меня подозревают и так далее и тому подобное.

Но я всё равно решил не сопротивляться. Раз уж этот товарищ напал на след, то рано или поздно всё равно вернётся, и при этом будет подготовлен куда лучше.

Так что как по мне, единственный разумный выход сейчас – косить под дурачка. Изо всех сил строить из себя лапушку и не бесить господина полицейского. Ничем хорошим это явно не закончится. Возбухнёшь – значит рыльце явно в пушку, а так – оказывал содействие следствию, добропорядочный гражданин и опора общества.

– Захар Палыч, я же предъявил вам паспорт на змею, – в который раз повторил я. – И чек о покупке. Вы же не хотите сказать, что она приравнена к холодному оружию? Я не знал! Меня в магазине никто об этом не предупреждал, так что вопросы скорее к ним и…

– Да не при чём тут твоя змея!

– Захар Палыч, и всё-таки? – улыбнулся я. – Раз дело не в змее, может, объясните в чём именно дело?

– Обязательно объясню, – рявкнул тот. – Позже, – и в который раз принялся кому-то звонить.

Итак… Я был задержан и доставлен в одно из мытищинских отделений полиции. Махонькое такое, больше похожее на каморку участкового. Никаких камер предварительного заключения и решёток здесь не было предусмотрено, а потому я просто сидел на стульчике у стены и делал вид, что мне очень интересно: а что же это такое Гачин-Мучинский прячет за «ширмой»? Да-да, всё своё расследование на пробковой доске Захар занавесил простынёй в голубой цветочек.

– Алло?! – вдруг заорал он, как сумасшедший. – Дядя Лёша! Это я!

Спасибо динамику, ответ я тоже расслышал:

– Ты время видел? – спросил сонный голос.

– Видел, дядя Лёша! Время самое подходящее! Настал мой звёздный час! Я взял его! Взял!

– Чего? Кого?

– Его! Того самого негодяя! Помните мускулистого дальнобойщика, дядь Лёш?! Так вот я провёл расследование и…

И в ответ понеслись длинные гудки.

– Дядя Лёша?! – кажется, Захар был сейчас на волоске от того, чтобы заплакать. – Дядя Лёша?!

Так… Кажется, что-то у Гачина-Мучинского пошло не по плану. А я тем временем продолжу следовать своему. А именно – не делать ничего и копить претензии к полицейскому произволу. Кто уязвлённая невинность? Я уязвлённая невинность. Может, есть смысл снимать всё происходящее на видео? Есть же у меня такое право, верно?

– Так, – чуть успокоившись, Захар сел за стол. – Будешь притворяться дальше или выложишь всё, как есть?

– Я не понимаю, в чём меня обвиняют. Честное слово, Захар Палыч, я бы и рад вам помочь, но…

– Ты-ы-ы-ы! – Гачин-Мучинский уставил на меня палец. – Я знаю, кто ты такой! Ты менталист! Подпольный! А-ну выкладывай, где ты прошёл инициацию!

– При всём уважении, Захар Палыч, но я неодарён. А даже если бы и был, то откуда у меня деньги на инициацию? В долгах, как в шелках, живу на катере, работаю поваром…

– Не пудри мне мозги! Я всё знаю! Я следил за тобой!

– Мне нечего вам ответить, Захар Палыч, – вздохнул я и в этот же самый момент зазвонил домофон.

Однако! Нет поздновато ли для посещений?

– Жди здесь, – сурово сказал полицейский. – И ничего не трогай, – а сам пошёл открывать.

Минуло тяжкое, даром что недолгое ожидание, я услышал крик:

– Солнцев моя фамилия! – и в комнату ввалился человек.

Высокий, тощий, лет сорока с небольшим, с острым длинным носом и небольшой залысиной на висках. Одет человек был весьма эксцентрично, – в деловой костюм фиолетового цвета поверх жёлтой рубашки, – но самое главное… Самое главное – это так называемый вайб. Едва он появился в комнате, как мне стало понятно, что его второе имя Суета. Кипучий, деятельный, энергичный.

Ещё из интересного: мужчина пришёл не с портфелем и даже не с рюкзаком. За собой он катил здоровенный дорожный чемодан, до сих пор запломбированный после аэропорта. Вся верхняя крышка чемодана была сплошь усеяна стилизованными наклейками с названиями городов, но из всего многообразия мне в глаза почему-то бросился… Златоуст.

– Привет, сынок! – улыбнулся мне мужчина и ловким движением протянул визитку. – Будем знакомы! Я Яков Солнцев, а ты мой клиент. Ты мой клиент, а я Яков Солнцев. И Яков Солнцев будет защищать интересы своего клиента любой ценой! – последнюю фразу он проорал как можно громче.

Для того, видимо, чтобы Захар получше её расслышал. К слову, по роже полицейского было понятно, что он сейчас понимает ещё меньше моего.

«Лучше позвоните Солнцеву!» – гласила визитка. Чуть ниже было написано: «Юридические услуги широкого профиля», а чуть правее разместилась фотография самого Якова. Убедительная такая. На изображении он лихо подмигивал зрителю и наставлял на него указательный палец, мол, всё не просто схвачено, но ещё и прихерачено.

– Я от Владимира Агафоновича, – шепнул мне Яков, а затем снова продолжил орать: – Потрудитесь объяснить мне, что здесь происходит!

– Я… Я, – начал заикаться Захар.

– С какой стати вы удерживаете моего клиента против его воли?!

– Он сам согласился…

– А как он мог не согласиться?! Вы оказали на Василия Викторовича давление! Вы запугали его!

– Я не…

– Статья двести восемьдесят шестая Уголовного Кодекса Российской Империи вам о чём-нибудь говорит?! А я вам напомню! Превышение должностных… Так! Стоп! – прервал сам себя Солнцев. – Василий Викторович, вы совершенно свободны и не обязаны находиться здесь, если не хотите. На это нет никаких юридических оснований. Так не могли бы выйти и дать мне немного времени пообщаться с МЛАДШИМ, – поднажал на слово законник, – оперуполномоченным?

– Да без проблем, – согласился я.

Я ведь вообще за то, чтобы каждый занимался своим делом. Повара пускай готовят, сантехники сантехничают, а юристы отмазывают бедного-угнетённого меня от притянутых за уши обвинений. К тому же, яростный натиск Солнцева сразу же пришёлся мне по душе. И к тому же, это ведь тот самый юрист, которого обещал мне организовать Агафонович.

Простейшая мысль: если Яков умудрялся прикрывать бомж-барона во всех его махинациях с казино, – хотя бы первое время, – то тут ему и делать особо нечего.

– Ну я пошёл?

– Да, Василий Викторович, – Солнцев похлопал меня по плечу. – Я быстро…

***

Юрист не обманул. Всё действительно случилось быстро. Я даже заскучать не успел.

– Пришлось хорошенько припугнуть негодяя. Половину законов он и сам не знает, так что поплыл сразу же. И можешь не переживать, Василий Викторович, в ближайшее время он к тебе не сунется.

– Здорово.

– Представляешь! Он с чего-то вдруг решил, что ты скрытый менталист и прошёл нелегальную инициацию, – сказал Солнцев, расплылся в шкодливой улыбке, а потом и вовсе заржал: – Ах-ха-ха-ха! Ученик Владимира Агафоновича, стало быть?! Рад знакомству! Уверен, нас ждут великие дела!