Остановившись у решётки, я поворачиваюсь к Зелле и беру её руки в свои.

Меня охватывает лёгкая паника: мне нечего ей подарить. Я хлопаю себя по карманам, словно надеясь на чудо — но нахожу лишь несколько золотых монет. Деньги не станут символом нашей связи.

— У меня нет предмета, который мог бы стать знаком нашей связи, — признаюсь я с неловкой улыбкой.

Зелла мягко улыбается:

— Это не важно. Мне нужен только ты.

Я выдыхаю. Как мне так повезло?

— Зелла, принцесса Царства Дня, возьмёшь ли ты меня, Кирита, короля Царства Ночи, в мужья?

Её сердце замирает, и я чувствую, как его радостный ритм откликается в моём.

— Ты уверен, что хочешь сделать это сейчас? — спрашивает она, оглядывая пустую поляну. — Без семьи?

— Это неважно, — с ухмылкой отвечаю я, повторяя её слова. — Единственная, кто мне нужен, — это ты.

Она улыбается:

— Тогда да. Я беру тебя в мужья.

— И я беру тебя в жёны. — Я наклоняюсь, скрепляя обещание поцелуем, прежде чем произнести клятвы, которых ждал четыре долгих года: — От Рассвета до Заката, от Заката до Рассвета я никогда не полюблю другую.

Соприкасаясь лбами, она повторяет:

— От Рассвета до Заката, от Заката до Рассвета я никогда не полюблю другого.

Я чувствую в груди знакомый трепет клятвы.

Наконец-то — это свершилось.

Ну, почти.

Нам ещё предстоит скрепить связь.

Моё тело откликается на эту мысль, и я вижу, как дыхание Зеллы становится прерывистым, когда её взгляд скользит по моему торсу.

Без колебаний я подхватываю её на руки и взмываю в небо, направляясь к скрытой пещере молодожёнов.

Глава 7

~ Зелла ~

Водопад, который я видела ранее, вновь появляется в поле зрения, когда Кирит делает плавный круг и начинает спуск.

Сначала я думаю, что он собирается провести нас под каскадом, но в последний момент он резко сворачивает влево и приземляется на каменный выступ позади водопада.

— Хочешь пить? — спрашивает он.

Я киваю, и он берёт широкий лист, растущий прямо из влажной стены.

— Запрокинь голову и открой рот.

Не отрывая взгляда, я подчиняюсь. Кирит наклоняет лист, и с него падает тонкая струйка воды. Я ловлю прохладную влагу на язык и с удовольствием глотаю. Вода чистая, освежающая, будто наполнена самой жизнью.

— Водопадный туман? — спрашиваю я, делая ещё глоток.

— Да, — отвечает он с мягкой улыбкой, перетекая с листа на лист, пока я не утоляю жажду.

Жидкость разливается по телу теплом и лёгкостью. Теперь я понимаю, почему Царство Ночи дорожит этим источником. В распределении ресурсов Рассвета и Заката выбор пал именно на него.

Кажется, будто силы возвращаются ко мне: дыхание становится ровным, а сердце — спокойным, хотя где-то в груди ещё мерцает жар, подрагивающий под кожей.

Когда Кирит сам делает несколько глотков, он ведёт меня к проёму за водопадом. Узкий туннель, скрытый лианами, уходит в темноту. Мы пригибаемся и протискиваемся внутрь.

— Эта пещера — тайна королевских семей, — говорит он. — Здесь, в уединении, молодожёны скрепляют свои узы.

— Я слышала о ней, но думала, что это легенда.

— Родители тебе не рассказывали?

Я печально улыбаюсь:

— Уверена, мама собиралась, когда я подрасту.

Кирит притягивает меня ближе, и в этом движении столько понимания, что мне становится теплее — почти буквально.

— Прости, моя сладкая. Я знаю, каково это — потерять родителей.

Я киваю. Он действительно понимает. Ему хотя бы подарили годы, которых мне не досталось.

Но я рада за него. И благодарна его родителям за то, каким он стал — сильным, мудрым, справедливым, нежным.

Положив ладонь на его грудь, я чувствую ровный ритм сердца под тёплой кожей. Под пальцами будто откликается огонь — не мой, но родственный, уравновешивающий пламя во мне.

— Хватит грусти, — улыбается он, щекоча меня за бок. — Сегодня — счастливый день.

— Это правда, — соглашаюсь я.

Позади нас темнота поглощает дневной свет, но впереди появляется мягкое голубое сияние. Оно отражается на влажных стенах, высвечивая растения, растущие прямо из камня. Чем дальше мы идём, тем ярче свет и гуще аромат сырой земли. Воздух свеж, будто наполнен дыханием самой природы.

В конце туннеля открывается круглая зала. В центре — горячий источник, струящийся мягким светом, словно сама земля светится изнутри. С другой стороны — небольшой стол, два стула и полки, вырезанные в скале. На одной из них лежит книга.

Сняв сумку на пол, я подхожу и осторожно раскрываю её. С удивлением смотрю на Кирита:

— Это… записи всех пар, которые побывали здесь?

Кирит склоняется ко мне через плечо.

— Похоже, да. Гостевая книга. Смотри — первые записи твоих далёких предков: короля Джармона и Таяны.

Ого, эта книга поистине старая. Правление моих прапрапрадедушки и прапрабабушки было более двухсот тысяч лет назад. Они давно умерли, но прожили полноценную жизнь — почти тридцать тысяч лет.

— Должно быть, бумага зачарована, — я провожу пальцем по белым, неповреждённым страницам.

Обняв меня за талию, Кирит кладёт подбородок мне на плечо, когда видит запись о своих родителях. Лёгкая грусть охватывает меня, когда я нахожу имена своих.

— Наверное, они были счастливы, — мой голос дрожит, но я стараюсь улыбнуться.

Кирит не хочет, чтобы день омрачился грустью, но трудно не чувствовать скорби.

— Несмотря на жестокость отца, мне его жаль. Мой отец прожил с матерью всего двадцать семь лет… для нас, бессмертных, это почти миг.

Кирит кивает.

— У моих было чуть больше — сто семьдесят восемь. Но, по крайней мере, они были вместе, когда погибли. Поэтому я верю, что они по-прежнему рядом — где-то в небесах, стоят, обнявшись.

Я беру с полки перо и передаю ему.

С улыбкой открываю чистую страницу.

— Пора начать нашу историю.

Он первым выводит своё имя, затем я — своё, вплетая буквы в его. Наши имена переплетаются, словно отражая связь, заключённую судьбой. Я откладываю книгу раскрытой, чтобы высохли чернила, и только потом закрываю.

Когда поднимаю взгляд, замечаю, что Кирит смотрит на меня. Его глаза тёмные, глубокие, в них горит пламя желания и нежности — дикое и священное одновременно. Я громко сглатываю, чувствуя, как жар под кожей отзывается, словно мой внутренний огонь узнал своего отражение.

Кажется, он хочет меня… и не только тело — пламя моей сущности. И, пожалуй, я позволю этому случиться.

Я вздрагиваю, когда его руки опускаются по бокам от меня, и нервно смеюсь, видя, как ловко он справляется с застёжками моего корсета.

— Как тебе удалось так быстро с ним справиться? — удивляюсь я.

— Тренировался, — отвечает он, и в его голосе слышится тень шутки.

На мгновение меня пронзает ревность, горячая, как искра под ветром. Пламя невольно вспыхивает у ног и быстро гаснет на влажном камне. Кирит замечает это и лукаво улыбается:

— Один из моих бывших солдат одолжил платье своей суженой, — поясняет он. — Я тренировался один.

— О, — смущённо выдыхаю я.

Обычно я не такая вспыльчивая, но мысль о том, что Кирит с кем-то ещё, заставляет меня гореть. Мои руки всё ещё немного дымятся, и я опускаю взгляд на обугленный камень. Но где-то в груди всё ещё тлеет огонь — не гнева, а желания.

Кирит поднимает мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Разве ты не знаешь, как много ты для меня значишь? Как долго я ждал тебя? Сгорал от страсти? У меня не было мыслей о другой. Я весь твой.

От его слов у меня внутри всё переворачивается, и внизу живота разливается жар. Короткие рукава моего платья сползают по рукам, обнажая грудь влажному воздуху.

Ткань сползает с бёдер и стекает к ногам. Я практически обнажена. Женские трусики в Царстве Дня обычно сделаны из прозрачной сетки — там очень жарко, поэтому воздухопроницаемость особенно важна.