Я поджимаю губы.

— Когда ты вернулся, тебя посадили под домашний арест на месяц. Разве не так?

Нахмурившись, он бурчит:

— Возможно… — а затем его губы расплываются в улыбке. — Но оно того стоило.

Этот ребёнок. Он всегда держит меня в напряжении.

Волшебник вернулся в десятый день рождения Киарана, как и обещал. Его подарок — сундук с порталами. Каждый можно было использовать лишь раз в год, строго в день рождения Киарана, и отправиться куда угодно… в разумных пределах.

Разумеется, первым делом он нарушил запрет и отправился в Рассвет и Закат.

В этом году я надеюсь на более безопасный выбор.

— А как насчёт Царства Снов? — предлагаю я. — Дядя Сайлас и королева Тейя писали нам. Они хотели бы с тобой познакомиться.

— И что? — Киаран безразлично пожимает плечами.

Пожалуй, не лучшая идея. Вряд ли он захочет тратить портал на почти незнакомых родственников.

Хотя Сайлас и Тейя поддерживали связь с нами все эти годы, близости между нами так и не возникло. После того злополучного испытания часть совета и дворцовых служащих последовала за Сайласом, и, уходя, он забрал с собой сплочённую команду. Пока он строил замок и создавал армию, его главный советник тщательно продумал границы территорий и условия торговли.

Результат оказался успешным. И всё же я знаю, что Керит иногда скучает по брату.

Я понимаю это чувство. Я бы отдала всё, чтобы увидеть Зефину. Мы связываемся лишь несколько раз в год — письмами или через фей-вестников. Но по приказу моего брата ей запрещено покидать Хейлин.

— У тебя ещё есть время решить, — говорю я, целуя Киарана в макушку. — Мир большой. Выбор за тобой.

Его лицо вдруг озаряется.

— Я мог бы навестить гномов в Эйли. Может, они дадут мне жимолости для твоего вина.

Моё сердце тает.

— Ты потратишь портал ради меня?

— Ради тебя — всё, что угодно.

Глаза наполняются влагой, и я быстро моргаю, чтобы скрыть её. Отворачиваясь, я разглаживаю жёлтое детское одеяло, связанное мной ещё во время беременности. Киаран давно перестал в него кутаться, но оно всё ещё висит у изножья кровати.

— Мой милый мальчик, — я нежно ерошу его волосы. — Выспись, хорошо?

— Хорошо, — зевает он.

Я выхожу из комнаты, улыбаясь.

***

Всю ночь меня мучают странные, вязкие кошмары. Я то погружаюсь в сон, то выныриваю из него, ворочаюсь в постели, словно ищу спасения. Мне слышатся крики, я вижу густую тьму и холодный блеск ножа, вспарывающего воздух.

Что-то не так.

Несколько раз я поднимаюсь, чтобы проверить колыбель рядом с кроватью. Глаза Гии закрыты, дыхание ровное, грудь спокойно поднимается и опускается. Она спит. Керит тоже спит крепко. Во дворце царит тишина — слишком идеальная, слишком натянутая. Значит, беспокойство живёт только во мне.

Я прижимаюсь к Кериту, позволяя его рукам сомкнуться вокруг меня, надеясь, что тепло его тела вытеснит дурное предчувствие.

Когда мне наконец удаётся провалиться в глубокий сон, за окнами уже начинает сереть рассвет. Но покой длится недолго.

— Мама!

Грохот.

Крик Киарана разрывает тишину, и мы с Керитом одновременно вскакиваем с кровати.

— Мама! Папа! — снова удар, снова глухой стук.

Я никогда не слышала, чтобы мой сын кричал так. В детстве он боялся лягушек — визжал, цеплялся за меня, прятал лицо у меня в плечо.

Но этот крик…

В нём был настоящий, первобытный ужас.

Я несусь по коридору, убеждая себя, что он просто плохо спал. Что ему приснился кошмар. Что сейчас я войду, обниму его — и всё закончится.

Распахнув дверь, я вижу его на полу.

Киаран ползает по ковру, его ладони беспомощно скользят по узору, описывая широкие дуги. Тумбочка перевёрнута, одеяла спутались у его ног.

— Киаран, что случилось? — я падаю на колени рядом с ним. — Ты поранился?

— Я ничего не вижу, — всхлипывает он, случайно задевая моё колено, затем вцепляясь в ночную рубашку. — Мама… я ничего не вижу.

— Что?.. — потрясённая, я обхватываю его лицо ладонями и поворачиваю к себе. — Посмотри на меня.

— Не могу. — Он моргает снова и снова. — Не могу… здесь… ничего нет. Только темнота.

— Как… — дыхание перехватывает. — Как это могло случиться? Керит!

— Я здесь, — его низкий голос звучит прямо за моей спиной.

Я оглядываюсь. Он стоит в дверном проёме, прижимая к себе сонную Гию. На его лице — растерянность и страх, которого я почти никогда не видела.

Я притягиваю Киарана к себе. Его тело дрожит, и всё, что я могу — гладить его по спине, чувствуя, как беспомощность сжимает грудь.

— Это должно быть временно, — шепчу я. — Всё будет хорошо, милый. — Я поднимаю взгляд на мужа. — Десять часов назад с ним всё было в порядке. Всё было нормально. Никто не может ослепнуть за одну ночь.

Но даже произнося это, я знаю — лгу.

Прошлой ночью что-то произошло. Я просто не знаю, что именно.

Мне не приходится долго гадать.

Балконные двери распахиваются сами собой — невозможное, ведь разблокировать их могут лишь трое. За перилами — густой туман, плотный, как стена.

— Это кто-то из вас? — шепчу я, обращаясь к Кериту и Киарану. — Вы управляли погодой?

— Что? — в панике выкрикивает Киаран. — Что происходит?

— Нет, — отвечает Керит и, подойдя ближе, поднимает нас с пола, отводя в сторону коридора. — Это не мы.

— Послушайте короля, — раздаются голоса. Жуткие, слитые в один.

— А теперь — послушайте нас.

Из тумана выходят девять троллей, двигаясь синхронно, один за другим.

На них тёмно-серые плащи, лица скрыты капюшонами. По оголённой коже рук и разнице в росте ясно — среди них есть и совсем молодые, и очень старые.

— Ведьмы… — выдыхаю я.

— О, да, — отвечают они в унисон. Их рты движутся одновременно, и от этого звук становится почти невыносимым. — И у нас есть послание для юного принца.

Керит передаёт мне Гию и встаёт перед нами, вытянув руку в защитном жесте.

— Говорите.

— Принц должен вежливо попросить.

— Скажите мне, — Киаран выпрямляется, сжимая кулаки. Его голос дрожит, но он держится. — Пожалуйста.

— На тебя наложено проклятие.

— Почему? — он глотает слёзы. — Что я сделал?

— Не только на тебя. На каждого первенца королевской крови.

— Зандер? — выдыхаю я.

Пять лет назад у моего брата родился наследник от похищенной женщины. Он взял её в жёны не по любви — лишь потому, что она подарила ему сына.

— Да.

На миг я испытываю жестокое облегчение от мысли, что Тейя так и не смогла забеременеть.

Но ведьмы качают головами.

— Короля Сайласа это тоже коснётся. Его ребёнок проклят.

— Они ждут ребёнка? — спрашиваю я, ошеломлённая.

— Пока нет. Но скоро будут.

— За что?! — гнев вспыхивает во мне, как пламя. — Почему вы это сделали?!

Все девять поднимают руки и откидывают капюшоны.

Керит сильнее прижимает меня к себе. Я не сдерживаю всхлип.

У каждого из них — глубокие порезы над пустыми глазницами. Глаза вырезаны. Кровь ещё сочится, оставляя алые дорожки на щеках.

— Кто это сделал с вами? — голос Керита звучит твёрдо. — Я добьюсь справедливости. Нет нужды мстить моему сыну.

— Солдаты Царства Дня, — они указывают на нас. — Они обвинили вас в эпидемии. Сказали, что мы прокляли их по вашему приказу.

— Вы тот ковен, который нанял мой брат? — спрашивает Керит.

— Имеет ли это значение? — звучит ответ. — Заслужили ли мы это?

— Никто не заслуживает подобного, — говорит он. — Если мы сможем договориться…

— Не стоит, — ведьмы снова опускают капюшоны. — Всему виной: алчность, мелочность и вечные распри. Все вы виновны. Все заплатят.

И хотя они не видят Киарана, их головы слегка поворачиваются к нему.

— Юный принц, слушай внимательно. Ты останешься слеп до конца своих дней, если не найдёшь свою суженую и не скрепишь узы. Терпение — твой путь. Если ты поцелуешь кого-то другого — проклятие станет вечным.