– Да уж даже меня затошнило. Погоди, – спохватилась я, – ты и сейчас мою энергию скачиваешь. Ведь я тебя прекрасно вижу.

– С этим надо что-то делать, – проворчала Настя. – Поговори с бабушкой Раей, расспроси её о мораницах. Ты такая невежественная в этом вопросе.

Я аж зашипела от злости.

– Ты и при жизни была такой вредной? Не увиливай, ответь, снова тянешь мои силы?

– Нет, не тяну. У тебя дар видеть мёртвых. Для того, что ты меня узрела, мне не нужно тратить энергию. А вот для появления перед рядовыми невидящими людьми она нужна. Признай, у нас неплохой тандем намечается.

Пришлось согласиться, без Насти я бы не справилась с Ларисой.

Призрак ловко взмыл ввысь и понёсся впереди скутера.

Я усмехнулась. Создавалось впечатление, что Настя сейчас вполне довольна своим положением и даже наслаждается этим. Перед магазином она спикировала вниз ко мне.

– Остановись. Купи шоколадку или обычный сахар. Съешь и силы вернутся. Чтобы мораница полностью лишилась энергии, нужно материализовать толпу призраков. Так что не парься, одна я для тебя – чепуха.

Не стала спорить с Настей, купила пять шоколадок, одну слопала, остальные сунула в сумку про запас. Удивительное дело только вчера начала общаться с Настей, а уже свыклась с ней. Недаром говорят: человек ко всему привыкает.

Посмотрев на дисплей телефона, прикинула, что вполне успею смотаться в Гулькевичи на поиски Мирона. В воскресенье он мог быть дома. Открыв листок с каракулями Ларисы, прочитала его, запомнила адреса обоих парней. Набрав номер телефона Зайцева, прослушала долгие гудки и неприятное: номер больше не обслуживается.

На волне первого успеха и некоторой эйфории, мне казалось, что и дальше будет везти. Немного подумав, вырулила на дорогу. Через полчаса я уже притормаживала возле неприметного старого дома Зайцевых. Я думала, такие постройки прошлого века из бутового камня есть только у нас в хуторе, да ещё в некоторых селах. Домам из этого природного камня не меньше века и выглядят они почти одинаково: приземистые с маленькими окна, но высоким фронтоном. У них большая толщина стен, поэтому хорошо сохраняют тепло зимой и прохладу летом. Мы с бабушкой живём в таком доме и успешно обходимся без кондиционера. Позаглядывав во двор через штакетник, я постучала по калитке. На стук из будки выскочил лохматый чёрный пёс. Не знаю, что это чудо могло разглядеть, на глаза ему нависала густая шерсть, ею полностью заросла вся морда, а сам он напоминал круглый мохнатый клубок. Но меня собачень заметил, потому что звонко залаял. Из дома вышла женщина лет пятидесяти.

– Кто там?

Мне так хотелось сказать: сто грамм, но я понимала, шуточки сейчас неуместны.

– Здравствуйте, позовите, пожалуйста, Мирона.

– А его дома нет. На три дня укатил в Сочи. А ты его очередная дурында? Ох, и девки пошли, сами на шею парню вешаются. С одной умотал отдыхать, другая в калитку ломится, – проворчала женщина.

– Я по делу.

– Знаю я ваши дела. Совсем совесть потеряли.

Я не стала обижаться на её слова, вдруг, и правда, на этого Мирона девушки гроздьями вешаются.

– Будьте так добры, подскажите Клим Степанов тоже в Сочи.

– Почём я знаю, – буркнула женщина и вошла в дом, захлопнув за собой дверь.

– Зачем тебе Клим понадобился, – услышала я голос позади себя.

Обернувшись, увидела высокого, русоволосого, приятного на вид парня. Даже кривой, видимо, прежде сломанный нос его не портил.

– У меня к нему и Мирону серьёзный разговор. Ты в курсе, где Клим.

Подойдя ближе, парень с лёгкой усмешкой оглядел меня. В его зелёных с коричневым ободком глазах светилось любопытство.

– В курсе. На рыбалке. Вернётся поздно вечером. Чем-то могу тебе помочь?

– Нет. Мне очень нужно пообщаться и с Мироном, и с Климом. Можешь сказать, где лучше их застать?

– Не хочешь объяснить, зачем они тебе? – парень улыбнулся. Чёрные густые брови сдвинулись к переносице.

– Это касается только их.

– Так я для пацанов не чужой, – кивнув на соседний дом, парень протянул мне руку. – Марк Антонов, приятно познакомиться. Я друг Мирона.

Пожав руку, тоже улыбнулась.

– Анна Тимофеева. Можешь дать номер телефона Мирона. Лариса Петухова сообщила, но он оказался недействующим.

– Лариска? А-а-а это та девчонка, что перед Ниной и Марикой у него была, – протянул Марк.

– Я смотрю у твоего друга бурная личная жизнь, – усмехнулась я. – Впрочем, мне пофиг. Так что там с телефоном.

– Намекни хотя бы, зачем тебе Мироша? Вдруг ты тоже его бывшая и хочешь скандал закатить, – произнёс Марк, сияя во все тридцать два зуба.

– Я его ни разу не видела, но дело к нему имеется. Неужели его номер что-то настолько секретное?

– Взамен свой дашь? Тогда Мирошин получишь.

Я уже начала раздражаться. Марк явно заигрывал со мной. И это было для меня несколько непривычно. Не то чтобы на меня мужской пол совсем не обращал внимания, всё-таки я девушки симпатичная, но вот так на ходу никто не знакомился.

– Хорошо.

Продиктовав свой и получив в ответ номер Мирона, села на скутер.

– Я тебе позвоню, – услышала вслед.

Помахав Марку рукой, отчалила от двора Зайцевых.

Появившись у себя дома, первым делом задала бабуле вопрос:

– Кто такие мораницы?

Раиса Устиновна растерялась.

– Откуда ты о них знаешь?

Я не стала больше ничего скрывать и всё рассказала о встрече с Настей, о поисках её убийц.

Покачав головой, бабуля грустно произнесла:

– Вот чувствовала в тебе способности, только не понимала какие. А они оказались противоположные моим. Ты и не могла лечить, твой дар не для живых, для мёртвых. Теперь понимаю, отчего ты не смогла остановить кровь у Марии Сафроновны.

Я вспомнила тот давний случай. Соседка в огороде наступила на брошенную остриём вверх сапку, разрезала ногу. Кое-как замотав конечность, она приковыляла к нам. Бабуля позвала меня и потребовала заговорить кровь, бегущую из-под намокшего платка. С десяти лет она просила меня учить заговоры и молитвы, и чтобы её не расстраивать, я их вызубрила. Пару раз она пыталась приобщить меня к лечению, но ничего не получалось. С соседкой бабуля рискнула попробовать ещё раз.

– Всё помнишь? – подтолкнула она меня к Марии Сафроновне, держащей ногу на табуретке.

Я присела на корточки и быстро произнесла нужные слова. И опять у меня не вышло.

Бабуля подвинула стул к табуретке, положила пальцы на намокший от крови платок, едва слышно прошептала заговор. Спустя минуту, кровь перестала капать на пыльный бетон двора. Размотав платок, она выбросила его в мусорное ведро. Приказала принести аптечку. Когда полила перекисью на рану, вытерла салфетками кровь, показался ровный аккуратный разрез. Кровь из раны больше не текла.

– Хочешь сказать, что я, правда, мораница? И Настя ничего не выдумала?

Бабуля подняла на меня погрустневшие глаза.

– Только мораницы могут общаться с мёртвыми. В нашем роду уже были такие как ты. Это как две ветви одного дерева: лекари и мораницы. Только на разных полюсах. Не хотела я б такого дара тебе, трудный он и тяжёлый. Сталкиваться с болью и смертью, веселого мало, но уже ничего не поделаешь. Прошу только об одном: будь осторожна. Не встречайся с этими парнями наедине или в безлюдном месте, только там, где будешь в безопасности. Обещаешь?

– Обещаю. Я же у тебя не дурочка.

– А знаешь, это хорошо, что ты скрывалась столько лет. Успела вырасти, упрочить дух, поумнеть – теперь принять способности легче. А если бы это случилось раньше, неокрепшая психика могла бы и не выдержать. Так что ты всё правильно сделала, внученька.

Оставшись довольна похвалой бабули, я успокоилась.

Остаток воскресенья провела с пользой, убрала во дворе, прополола палисадник.

В понедельник утром встала рано, чтобы успеть в город на работу.

Прощаясь, бабуля ещё раз напомнила мне об осторожности. Уверила её, что я сама осмотрительность.

В детском саду всё было по-прежнему. На любимой работе я отдыхала душой. Мне не мешала и не раздражала даже присмиревшая Настя, время от времени появляющаяся на качелях детской площадки.